The Habit of Running Away. Привычка убегать.

The Habit of Running Away

Annie was preparing for her next time jump. There was yet another reason to run. All she needed was to leap through time again—to skip an uncomfortable conversation, bad news, necessary but unpopular decisions. Sometimes, consequences catch up with you—predictable yet unexpected. And afterward, everything becomes clear, and there's no point in suffering through it firsthand; it’s like looking at the film's ending before the story even begins.

It doesn’t matter where. You can skip ahead to the future, where everything might have changed. There’s no way to know in advance if the same flow of time will remain, or if you’ll find yourself among strangers or completely different people.

Lately, though, strange symptoms have been appearing before her jumps—like some higher power, perhaps her subconscious or some other force, knows beforehand that Annie won't get a grip on the situation or make a decision; she’ll just jump. And her head spins pleasantly, her temples throb, and everywhere she looks—countless faces and clock faces overlapping in her mind. Joy is gone. Even jumping has become an old habit, and perhaps an unhealthy one.

Annie had just emerged from the time stream... Oh, God! Not to listen to more lectures! So many emotions, so little meaning. It’s as if she hears her mother talking, not Charlie. Only one thing still held her back before each jump: where would she end up? Who would she meet? What would happen there?

It hadn’t been Charlie just moments ago. Instead, her sister Nika was there, and the script was the same—the roles felt so rehearsed. Boring, girls. Cliche. Why, for example, wasn’t Annie learning? Who cares...

No, Annie loved exploring new things, but she hadn’t been living in one place for long. Nothing was permanent—everything transient. There was no need to get attached to anything.

Once, it seemed like a wonderful idea. Now, doubts creep in more often. Everything changes spontaneously, unpredictably—there’s no point in hauling people and suitcases around.

Traveling light is more interesting. Does Annie love anyone? Probably not anymore—that seems pointless now. Her parents, brother, sister, friends—she lost them in the flows of time. As a young girl, almost a teenager, she refused to listen to endless, repetitive, overly emotional, and meaningless lectures. The same old stories, no help at home, no aspirations. But back then, she studied diligently, with enthusiasm and creativity. Now, she lives differently—dresses differently, watches, listens, reads—all wrong. And then the Internet started spreading. No, Annie didn’t play all day or stay glued to her computer, but her parents’ complaints only grew.

“No! I don’t want to hear this anymore!” Annie shouted, overwhelmed by the familiar, grinding monotony of their lecture.

Usually, she’d stay silent, letting her parents vent. Maybe they didn’t know any better—just how to nag. For the first time, Annie snapped. Who could predict what would happen next? Could her gift, or ability, or perhaps curse, to travel through time, suddenly manifest? And what if, in her anger, she yelled:

“I want to change everything—right now!”

Her wristwatch dropped, shattered, and the fragments spun around the clock face—her breath caught, her back arched, and she jumped. She didn’t hear her father tell her mother, “Just like you in your youth. So reckless.”

“Who could have known?” her mother smiled sadly. Always so calm. She didn’t even get to tell her that their family carried stories of time travelers, those who journeyed through time.

Maybe she shouldn’t have scolded her so harshly. What now? She wasn’t suited to life—she wouldn’t even put the kettle on again!

“What difference does it make now? Chasing after her is pointless—you can’t catch her. You know that,” her mother was upset.

Why didn’t she tell Annie about their family’s abilities? She would have been at least somewhat prepared.

Her father kept thinking about what could be done.

“It manifests much later,” she reminded him, knowing that he already knew. “Usually after 25—sometimes differently. But definitely after 25.” He shook his head and grunted disapprovingly. He remembered how he’d once caught his wife in the flow himself, and how she was then—fragile, confused. Time can crush or transform a young, curious mind, turn innocence into an endless chase for sharp sensations. As long as it’s not too late, and his daughter doesn’t lose herself amid these flows.

At first, Annie tried to target specific moments—or at least periods—to jump to. But she could only determine the direction—past or future. The exact year and planet remained unknown. It felt strange, even terrifying. She didn’t realize right away that the situations she ran from would catch up with her—somewhere else, in a different time, with new people. After her first few jumps, déjà vu took months to fade; gradually, it came faster. She grew more familiar with recognizing her surroundings, but each time, the situation pushed her toward the same choice.

And now—familiar words, but from Charlie. Who really is he? He called himself her brother, and she mildly recognizes him. They never had close, trusting relationships. Yes, with Nika, but not with him. Besides, children don’t usually speak that way to each other.

“Listen,” Charlie softly changed his tact, “you keep jumping—I get it. You’re running from situations, habits, attachments—you even believe that’s good. Fine. But you’ve developed a habit of running. Doesn’t it remind you of what smokers do? Or gamblers? Something has awakened in your soul, Annie. Usually, she wouldn’t spend much time thinking. But here… Charlie, whoever he really is, awakens her. They almost constantly cross paths in the flow. Sometimes, it’s him who provokes her next escape, trying to hold her back and reason with her.”

“You’re implying it’s a bad habit?”

“It's up to you. Whether attachment or detachment is better.”

Annie looked at him. Who is he to teach her? It almost helps. Not her brother, but she definitely knows him well—since her earliest life, before these jumps. Still, Charlie is a common name. He’s right, though—more and more, it’s no longer bringing her joy. Fatigue has become normal, and it weighs on her. But how does he know that? Why is he following her? Nika once mentioned that the ability only passes through the female line.

“Idiot,” Charlie answered casually, “I just love you. Does that even matter to you? You still haven’t remembered who I am!” The images flashed before her eyes. Suddenly, she grew weak and sank into her chair. There he was—catching her just as she returned from a jump. Cold, and he brought her a fur coat. He helped her when thugs attacked on the street. He brought her a letter from her mother. Charlie—her Charlie—who played with her and Nika when they were little. Then he disappeared. Where to?

“I was studying for his PhD, Annie! Busy. And you never let on that I was needed.”

She finally understood she had gotten used to him. Not as a brother or friend—deeper. A very close person.

“I love you so much I read your intentions and follow you,” he said. “And you never even realized it, Annie!”

Suddenly, she remembered her mother’s letter. She didn’t know how much time had really passed, or if it could be measured—yet she felt a sudden longing for her family, home, and roots. For all her attachments. She opened the letter. There were only a few lines:

“Sweetheart! You can’t undo everything and go back to where you started. But you can stop, and live from any moment onward. And this ability—like a non-functioning organ—will atrophy and disappear. But only if you choose to. We all love you. Mom and Dad.”

Tears welled in Annie’s eyes. And she only uttered two words. And in that moment, the world seemed to freeze.

“I’m staying.”

Привычка убегать

Энни готовилась к очередному временному прыжку. Опять есть от чего убежать. Надо всего-то снова перескочить во времени, перемотать неприятный разговор, плохие новости, необходимые, но непопулярные решения. Бывает, догнали вроде бы закономерные, но неожиданные последствия. А понятно уже все дальнейшее, переживать на собственной шкуре совсем незачем. Как будто заглянула в финал фильма.

Неважно куда. Хочешь, перескочи в будущее, а там может все поменяться. Неизвестно заранее, останется ли тот же временной поток. Бывает, даже людей знакомых уже нет.

Вот только в последнее время стали появляться странные симптомы перед прыжком. Будто кто-то, высшая сила, может быть, или подсознание, знает заранее, до самой Энни не будет она разбираться с ситуацией и что-то решать, просто прыгнет. И вот ее голова приятно кружится, в висках стучит, перед глазами, куда ни посмотри, многочисленные циферблаты. Да и радости больше нет. Даже прыжки стали привычкой и, кажется, дурной.

Энни только что выскочила из временного потока... О, Боже! Не для того же, чтобы выслушивать опять нотации! Эмоций много, смысла мало. Будто маму слышно, а не Чарли. Только одно и задерживало Энни перед очередным прыжком. Где она окажется? С какими людьми? Что там будет происходить?

Только что не было никакого Чарли. Была сестра Ника, и текст тот же самый. Будто роли играют. Скучно, девицы. И банально. Почему, мол, Энни не учится? Кому какое дело...

Нет, Энни очень любила осваивать новое, но... Давно не живет подолгу в одном месте, нет постоянного, все преходяще. И привязываться к чему бы то ни было, конечно же, незачем.

Когда-то это показалось прекрасной идеей. А теперь нет-нет, да сомнения одолевают. Все меняется стихийно, непредсказуемо, нет смысла таскать с собой людей и чемоданы.

Путешествовать интереснее налегке. Любит ли Энни кого-то? Наверное, уже нет - бессмысленно. Терялись во временных потоках родители, брат, сестра, друзья. Когда-то, будучи юной, почти еще подростком, она не хотела слушать бесконечные нотации, повторяющиеся, очень эмоциональные и бессмысленные. Да и текст один и тот же на все смены поколений: грубит, дома не бывает, ничем не помогает, ни к чему не стремится. Хотя тогда Энни училась и делала это хорошо, с воодушевлением и выдумкой. Живет-то она не так, одевается, смотрит, слушает и читает все не то. А тут еще начал распространяться Интернет. Нет, Энни не играла круглосуточно и в компьютере не сидела подолгу. Но все равно, от родителей одни претензии.

- Нееет! Я не хочу больше этого слушать!! - не выдерживая знакомого до зубовного скрежета текста, крикнула Энни.

Обычно она отмалчивалась, пусть родители выговорятся. Может, не умеют иначе, только и надо, что заклевать. Впервые в жизни Энни сорвалась накипело. Кто мог знать, что получится так? Что у нее проявится дар, или способность, склонность, или проклятие путешествовать во времени? И что произойдет, если, в гневе топнув ногой, она крикнет:

- Хочу все поменять! Немедленно!

Наручные часы упали и разбились. И закружились вокруг циферблаты часов, дыхание захватило, спина выгнулась и она прыгнула. Она не слышала, как отец сказал матери:

- Совсем как ты в юности. Такая же безрассудная.

- Кто мог знать? - грустно улыбнулась мать. - Всегда такая спокойная. Даже не успела ей рассказать, что у нас в роду таймскауты, путешественники во времени.

- Может, не стоило так ругать? Что теперь с ней будет? Она же к жизни не приспособлена! Чайник лишний раз не поставит!

- Что это изменит сейчас? Бежать за ней бессмысленно, не догнать, сам знаешь, - мать была расстроена.

- Почему ты не рассказала ей о родовых способностях? Она бы хоть была готова! - Отец все думал, что можно сделать.

- Это проявляется гораздо позже, - напомнила она то, что он знал и так. - По-разному. конечно. Но после 25 лет точно.

Покачал головой, хмыкнул неодобрительно. Он еще помнил, как перехватил также, в потоке, свою жену, и в каком она была состоянии. Время может раздавить или трансформировать хрупкую юную психику, превратить любопытство в постоянную гонку за острыми ощущениями. Лишь бы поздно не стало, и его дочь сама себя не забыла во временных потоках.

Сначала Энни пыталась попасть если не в конкретный момент, то хотя бы период. Но получилось определить только направление, прошлое или будущее. Даже год и планета заранее неизвестны. Получалось странно и страшно. Не сразу она поняла, что ситуации, от которых она убегала, ее догоняют. В другом месте, времени и с новыми людьми. И если после первых прыжков походило несколько месяцев до дежавю, то потом оно настигало быстрее. Знакомилась и ориентировалась Энни все естественнее, но ситуация подводила к такому же выбору.

Вот и сейчас знакомые слова, но от Чарли. Кто он на самом деле? Назвался братом, и даже смутно знаком. Никогда не было у них доверительных отношений. С Никой да, но не с ним. И потом, никогда они, дети, так между собой не разговаривали.

- Послушай, - вдруг мягко сменил тактику Чарли. - Ты все прыгаешь, я понимаю. Ты убегаешь от ситуаций, привычек и привязанностей, даже веришь, что это хорошо. Пусть так. Но появилась привычка убегать. Не кажется ли тебе, что она сродни тому, что делают курильщики, например? Или игроки.

Что-то поднялось в душе Энни, в сознании. Обычно она не давала себе много времени подумать. А тут... Чарли, кто бы он ни был, будил ее. Они пересекались в потоке почти постоянно. Иногда именно он мог спровоцировать очередной побег настойчивыми попытками удержать и образумить.

- Намекаешь, что это вредная привычка?

- Тебе решать. И что лучше привязанность или не-привязанность

Энни посмотрела на него. А кто он такой, чтобы ее учить? Кажется, даже помогает. Не брат, но она, определенно, знает его хорошо с еще самой первой жизни, до прыжков. Но и Чарли - нередкое имя. Он прав, все чаще это уже не приносит радости. Усталость стала привычной и теперь тяготила, но как он узнал? Почему следует за мной? Кажется, Ника говорила, что способность передается только по женской линии.

- Дурочка, я просто люблю тебя! - ответил Чарли на незаданный вопрос. Вот только имеет ли это значение для тебя? Ты ведь так и не вспомнила, кто я! Картинки полетели перед ее глазами. И она, резко обессилев, села в кресло. Вот он ловит ее на выходе из прыжка. Холодно, и он принес ей шубу. Вот он помогает ей, когда по дороге напали хулиганы. Вот он приносит письмо от матери. Чарли, это же ее Чарли. Он играл с ней и с Никой маленькими. А потом куда-то исчез. Куда?

- Поступал в Аспирантуру, Энни! Занят был. И потом, ты ни разу не дала понять, что я нужен тебе!

Энни поняла, что давно привыкла к нему. Не как к брату или другу, глубже. Как к близкому человеку.

- Я люблю тебя так сильно, что читаю твои намерения и сопровождаю тебя. А ты ничего и не поняла, Энни!

Кстати, где письмо от матери? Она не знала, сколько реально времени прошло и можно ли это как-то определить. Но поняла вдруг, что скучает по ней, по семье, по дому. По привязанностям всем и сразу. Она открыла письмо. Там было всего несколько строк.

«Доченька! Ты не сможешь все отменить и вернуться к точке отсчета. Но ты можешь остановиться и продолжить жить в любой момент. И способность, как неработающий орган, атрофируется, исчезнет. Но это может произойти только по твоему выбору. Мы все любим тебя. Мама и папа».

Слезы навернулись на глаза Энни. И она сказала лишь два слова. И мир замер.

- Я остаюсь.