The Last of Us: Падение Нью-Йорка

Соединённые штаты Америки, город Ньюарк, международный аэропорт Ньюарк Либерти - EWR. 17 сентября 2013 года. Местное время - 5:47

В терминале B стоял привычный фон шумного утра, тот гул, который можно услышать только в больших аэропортах. Тысячи голосов сливались в единый гул — разговоры на английском, испанском, арабском, китайском и ещё десятках языков. Как обычно кто-то спешил на свой рейс, боясь опоздать на него, кто-то сидел в точках быстрого питания, ожидая свой рейс.

У входа в терминал пассажиры быстро проходили первичный досмотр: рамки металлоискателей звенели почти непрерывно, кто-то забывал вынуть ключи из кармана, у кого-то в сумке находили бутылки с водой более литра, и сотрудник службы TSA в десятый раз за смену, терпеливо объяснял правила Управления транспортной безопасности США, перекрикивая окружающий шум.

Дети скулили и тянули родителей за руки, капризничали от усталости и долгих ожиданий. Багажные тележки иногда сталкивались друг с другом, вызывая короткие ссоры: то бизнесмен в дорогом костюме, накричал на испанском пожилой женщине за то что она его случайно толкнула, то молодой парень, волоча огромный рюкзак, под весом груза, не смог уйти от тележки ссорящейся пары молодожёнов. Кто-то нервно проверял билеты, кто-то быстро печатал сообщения в телефоне, кто-то дремал прямо на чемодане, уронив голову на рюкзак.

В динамиках раз за разом гремели объявления диспетчеров: о посадке на рейс в Чикаго, об изменении выхода на Лос-Анджелес, о задержке рейса в Майами. Голоса звучали монотонно, с отработанной вежливостью, и почти никто их не слушал.

Атмосфера аэропорта была густой, насыщенной запахами: терпкий кофе из «Старбакса» тянулся по залу терминала, смешиваясь с запахом дешёвой пиццы, которую продавали у стойки быстрого питания, и сладкими шлейфами парфюма из магазина duty free. Сильнее всего в этом коктейле ощущался запах человеческой массы — лёгкий пот, резкие дезодоранты, дыхание сотен людей, собравшихся в одном пространстве.

Гул усиливался, стоило лишь на мгновение остановиться и прислушаться. Шаги по кафельному полу, колёса чемоданов, чей-то громкий смех, нервный плач, металлический звон монет в кассах кафе, короткие команды охранников, отрывки разговоров о делах, отпусках, родственниках. Всё это сливалось в бесконечную, привычную как шум моря, симфонию аэропорта, в которой никто не ожидал ничего необычного.

Для большинства это было обычное утро большого аэропорта. Кто-то торопился в Лос-Анджелес, кто-то возвращался из Европы, кто-то проверял телефон, листая ленты новостей о «странных вспышках насилия» на юге страны. Всё выглядело рутиной.

В это утро в терминале B объявили прилёт очередного самолета международного рейса.
Из динамиков раздалось:

— «Уважаемые пассажиры, прибывшие рейсом 274 из Рио-де-Жанейро, добро пожаловать в Соединённые Штаты Америки, в город Ньюарк Либерти. Пожалуйста, пройдите в зону контроля паспортов и таможенного досмотра».

Двери выхода из самолёта открылись, и из них потянулся поток уставших людей. Большинство выглядело привычно для долгого перелёта: мятые рубашки, тёмные круги под глазами, сонные лица. Кто-то тащил огромные сумки с яркими бирками авиакомпании United Airlines, кто-то разговаривал по телефону ещё до того, как сошёл с трапа.

Среди пассажиров выделялась шумная группа — молодые туристы в ярких футболках своей национальной команды по футболу с надписями на португальском, у каждого на шее по бразильскому флагу. Они оживлённо шутили, показывали друг другу фотографии с футбольного стадиона Estadio Nacional de Brasilia Mane Garrincha, где недавно сборная Бразилии разгромила сборную Австралии со счётом 6:0 и казалось, что усталость этого десятичасового перелёта их не коснулась.

Чуть в стороне шла пожилая пара, медленно, с трудом катя чемодан. Женщина прикладывала к лицу влажную салфетку — видимо, плохо перенесла перелёт. Муж держал её под руку и уговаривал потерпеть:
— Ещё немного, дорогая, скоро будем в отеле…

Последним из самолёта вышел мужчина средних лет в серой рубашке. Он словно отставал от всех, его шаги были неровными, лицо казалось осунувшимся, а взгляд рассеянным. На лбу выступил пот, пальцы вцепились в чемодан так, что побелели костяшки. Он сделал несколько шагов по коридору и вдруг резко остановился, упершись рукой в стену, будто пытаясь удержаться на ногах.

Несколько человек вокруг обернулись, но решили, что он просто плохо перенёс перелёт. Никто не придал этому значения — ведь аэропорт видел всякое.

А над их головами всё так же звучал спокойный голос диктора, объявляющий:
— «Рейс 178 из Атланты прибыл. Встречающим просим пройти к выходу 11…»

Мужчина в серой рубашке глубоко вздохнул, будто собираясь с силами, и двинулся дальше по коридору, следуя за потоком пассажиров. Его чемодан катился неровно, колёса грохотали по плитке, каждый раз издавая стук в стыках. Он то и дело отпускал ручку, хватаясь за стену, и несколько раз чуть не потерял равновесие.

Перед стойками паспортного контроля образовалась очередь. Люди переговаривались, кто-то устало зевал, кто-то доставал документы. Мужчина в серой рубашке встал в конец, тяжело опустив чемодан. Его грудь вздымалась неровно, дыхание было резким и хриплым.

Позади стояла молодая женщина с ребёнком лет пяти. Она бросала на него настороженные взгляды, то прикрывая ладонью лицо сына, то подталкивая его ближе к себе.
— Мистер, с вами всё в порядке? — не выдержала она, заговорив с ним с лёгким акцентом.
Мужчина обернулся. Его глаза были налиты кровью, зрачки расширены, словно он ослеп от света ламп под потолком. Он не ответил, только сдавленно закашлялся, прижимая руку к губам. На ладони осталась кровавая слизь, которую он быстро вытер об свои джинсы.

— Боже… — прошептала женщина и отвернулась, покрепче взяв руку сына.

Спереди кто-то недовольно шикнул:
— Давайте быстрее, у меня вылет в Чикаго, через пятнадцать минут!

Очередь двинулась. Мужчина сделал шаг вперёд, но его ноги задрожали, будто он шёл по зыбкой земле. Лоб заблестел от пота. Сотрудник TSA, стоявший возле рамки металлоискателя, скользнул по нему взглядом, нахмурился — но затем отвлёкся на спорившую пару у соседней стойки.

Пока внимание было приковано к другим, мужчина в серой рубашке покачнулся вперёд и ухватился за стойку, едва не повалив стойку с разделителями очередей. Несколько человек обернулись, кто-то негромко выругался. Но ещё никто не понимал, что именно начинается в эту минуту.

— Сэр! — подошедший офицер TSA сразу нагнулся, касаясь плеча пассажира. — Сэр, вы меня слышите?

Мужчина лежал неподвижно, грудь его тяжело вздымалась. Изо рта на плитку капала кровь. Несколько секунд он выглядел так, будто потерял сознание.

— Нам нужен медик! — крикнул второй сотрудник TSA в рацию. — Медслужба в терминал B, немедленно!

Кто-то из пассажиров достал телефон, снимая всё на камеру.
— Да это эпилептик, наверное, — пробормотал мужчина в костюме позади.

Два офицера наклонились ниже, один аккуратно попытался перевернуть его на бок. В этот миг мужчина резко распахнул глаза. Из его глаз потекла кровь.

Он взвился вверх так резко, что охранник не успел отдёрнуться. С нечеловеческим рыком мужчина вцепился зубами в его предплечье, и звук рвущейся ткани перекрыл даже крики вокруг.

— Господи, он его кусает! — закричала женщина с ребёнком.

Офицер завопил от боли, пытаясь вырвать руку, но пассажир держал намертво. Второй охранник выхватил дубинку и со всего размаху ударил мужчину по голове, но тот почти не отреагировал.

Вокруг началась паника. Кто-то бросился к выходу, кто-то стал кричать «террорист!», «псих!», «убийца!». В динамиках всё так же спокойно звучало:
— «Посадка на рейс 451 в Чикаго продолжается у выхода 7…»

Сотрудник TSA который, наблюдал это со стороны около стойки металлоискателя, ударил по тревожной кнопке и одновременно заговорил в рацию:

— « Тревога. Терминал В! Нужна PAPD и медиков! Совершенно нападение на сотрудника TSA»

Камера видеонаблюдения, установленная прямо над стойкой контроля, повернулась чуть ниже, фиксируя суматоху.

В комнате наблюдения, где десятки экранов показывали залы терминала, оператор в наушниках замер на мгновение. На одном из мониторов он ясно видел, как пассажир в серой рубашке повалил сотрудника на пол, а вокруг толпа уже начинала кричать и рассыпаться в стороны.

— Чёрт… — выдохнул он и схватил телефон внутренней линии. — Это мониторинг! В терминале B, в зоне паспортного и таможенного контроля, драка с офицером TSA, похоже на нападение. Немедленно отправьте ближайший патруль PAPD! Повторяю — срочно!

Голос в ответ был резким:
— Принято. Группа быстрого реагирования уже в пути.

На экранах оператор видел, как пассажиры с криками рванули к выходам, кто-то споткнулся, кто-то упал, чемоданы катились в разные стороны. Один из снимающих всё на телефон едва не оказался под ногами бегущей толпы.

А на полу, возле стойки, офицер TSA захрипел, его крики стали глуше. Пассажир в серой рубашке, всё в крови, поднял голову, издав гортанный рык. Второй офицер TSA с дубинкой ударил его по спине, но тот тут же обернулся — и уже начал идти к нему.

Далеко в коридоре послышался быстрый бег — бежали первые полицейские департамента полиции порта Нью-Йорка и Нью-Джерси.

Четверо полицейских в форме прорвались сквозь бегущих пассажиров. На поясах у них висели рации и пистолеты-пулемёты модели Cyma H&K MP5.

Толпа у контрольных стоек заколыхалась сильнее, люди уже бросились бежать в разные стороны. Кто-то кричал «человек сошел с ума», кто-то «террорист!», но никто толком не понимал, что происходит.

Из дальнего коридора раздались быстрые шаги и резкие команды:
— Port Authority Police! Разойтись! Всем отойти!

— Что за чёрт тут творится?! — крикнул старший, заметив офицера TSA, валяющегося на полу с окровавленной рукой.

В этот момент мужчина в серой рубашке поднялся на ноги. Его подбородок был залит кровью, рот приоткрыт, дыхание рваное, будто он задыхался, но в глазах не было ни страха, ни боли — только звериная пустота.

Он резко рванулся вперёд, хватая за руку женщину с ребёнком стоявшую в углу зала. Та закричала, мальчик заплакал. Полицейский мгновенно выхватил оружие и выкрикнул:
— Стоять! Отпусти её!

Мужчина будто и не слышал. Он дёрнул женщину к себе, зарычав низко, как зверь. Второй офицер метнулся ближе, вытаскивая дубинку, но времени не было.

Раздался первый выстрел.
Грохот выстрела ударил по залу, отразился от стеклянных перегородок, заглушив все крики. Пассажир пошатнулся, отпустил женщину, но не упал — вместо этого он повернулся к полицейскому и с рёвом бросился прямо на него.

— Открыть огонь! — выкрикнул старший.

Прозвучали несколько очередей. На этот раз мужчина рухнул на кафель, извиваясь, а затем замер.

Полицейский с дрожью в руках опустил оружие.
— Господи… — выдохнул он. — Что это за хрень…

А рядом офицер TSA, прижимая к ране кровоточащую руку, смотрел на всё происходящее широко открытыми глазами.

— Emergency services! Освободите проход!

Оставшиеся в зале пассажиры обернулись: два медика в зелёных куртках с большими белыми буквами EMS проталкивались вперёд, неся складные носилки на колёсах. Один из них уже натягивал латексные перчатки прямо на ходу, другой держал в руках чемоданчик с дефибриллятором и перевязочными материалами. Позади бежал третий — санитар, толкая тележку с кислородным баллоном.

— Всем назад! — проревел полицейский, разводя руки. — Очистить коридор!

Толпа нехотя расступалась, но люди всё равно снимали происходящее на телефоны. Щёлкали вспышки камер, слышались обрывки: «Это теракт?», «Он псих!», «Господи, он кусал его!»

Медики упали на колени рядом с офицером TSA. Его рукав был пропитан кровью, лицо побледнело до мелового оттенка, глаза закатывались. Грудь поднималась рывками, будто воздух не хотел заходить в лёгкие.

— Мужчина, около тридцати, — быстро заговорил старший медик. — Глубокая рваная рана на предплечье, массивная кровопотеря.

— Он теряет пульс! — выкрикнул младший, приложив пальцы к шее.

— Держи его, фиксируй! — медик в перчатках выдернул из чемоданчика жгут и затянул его на руке пострадавшего. Офицер застонал, дёрнулся, но оставался полусознательным.

Кровь капала на белый кафель, оставляя тёмные пятна. Один из полицейских, сжав зубы, помогал удерживать его, пока второй медик доставал из чемодана капельницу.

— Мы должны его срочно эвакуировать! — крикнул старший группы. — В Bellevue Hospital, сейчас же!

Носилки разложили прямо на месте, в спешке переложили офицера. Его губы шевелились, он бормотал что-то невнятное, но слов разобрать было невозможно. Только одно повторялось снова и снова — глухо, хрипло:
— Домой… домой…

Женщина с ребёнком, стоявшая неподалёку, отшатнулась, прижимая сына к себе. Люди в панике расходились, давая дорогу.

— Всем назад! — снова рявкнул полицейский, прикрывая медиков. — Дайте дорогу носилкам! Том, Ричард отцепите вход, до прибытия подкрепления!

Носилки покатились по коридору, колёса громыхали о плитку, путь к выходу прочищали криками и размахивающими руками. На встречу им встретился еще один полицейский патруль с медицинскими работниками бежавшими в обратную сторону.

Снаружи уже ждала «ambulance».

Двери с грохотом распахнулись, и носилки закатили внутрь машины. Секунду спустя раздался визг сирены. Двери захлопнулись, и скорая с рёвом понеслась прочь, в сторону просыпающегося Нью-Йорка.