The Omniarch is the balance of chaos

Глава 1: Капля, в которой не утонул мир

Вначале была тишина. Но не та, что от отсутствия звука, а та, что бывает между мыслями. Полная, совершенная и уютная. В такой тишине жил Хейзен.

Его Дом находился там, где сходились края всех реальностей. Снаружи это выглядело как трещина в перламутровой раковине, затерянная в складках между снами и яви. Внутри же было просто уютно: пахло старыми книгами, озоном после грозы и чем-то неуловимо сладким. На полках, вместо безделушек, стояли карманные вселенные — одни мерцали мягким светом, другие подрагивали, издавая едва слышный звон, а третьи и вовсе были завёрнуты в папиросную бумагу «на потом».

Сам Хейзен, в своей привычной форме паренька в поношенной куртке, сидел в плетёном кресле и наблюдал за одной из них. В той вселенной разумные медузы только-только открыли для себя поэзию. Они слагали оды течениям и сонеты о свете, пробивающемся сквозь толщу воды. Хейзен улыбался. Ему нравилась их незамысловатая гениальность.

Именно в этот момент он почувствовал лёгкий, настойчивый зуд на границе восприятия. Что-то было не так. Не катастрофически не так, а скорее… неаккуратно.

Он отложил вселенную-медузу в сторону и потянулся к полке, где в аккуратных рядах стояли Законы Физики. Одни были толстенные фолианты в кожаных переплётах, другие — тоненькие брошюрки. Он пробежал пальцем по корешкам, пока не нашёл нужный: «Закон Сохранения Массы и Энергии». Книга была тёплой на ощупь и слегка подрагивала.

Открыв её на последней странице, Хейзен вздохнул. В углу, почти незаметно, появилась сырость. Небольшое водяное пятнышко, от которого бумага слегка пошла волнами. Казалось бы, ерунда. Но для Закона это было равносильно тяжёлой болезни. Если пятно расползётся, в подконтрольных вселенных начнётся самое настоящее безумие: материя будет бесследно исчезать или возникать из ниоткуда в неподходящих местах.

«Опять капля», — беззвучно произнёс Хейзен.

Он не стал искать причину. Причина была ему известна заранее — бесконечная сложность мироздания иногда порождала такие сингулярности абсурда. Капля, обладающая свойством «быть вне сохранения», просочилась сквозь метафизические слои и капнула прямо на аксиому.

Решение было простым. Ему даже не пришлось вставать с кресла. Он просто посмотрел на пятно, и оно перестало быть мокрым. Оно стало свойством бумаги — чуть более рельефным узором, который теперь украшал страницу. Угроза миру медуз-поэтов и триллионам других миров была устранена. На всё про всё ушла пара секунд.

Вернув книгу на полку, Хейзен снова взял в руки вселенную-медузу. Поэтический вечер в глубинах океана был в самом разгаре. Одна из медуз, её щупальца трепетали от вдохновения, родила новую строфу. Строфа была настолько прекрасна, что на миг изменила поверхностное натяжение воды вокруг неё.

Хейзен тихо рассмеялся. Вот ради таких мелочей и стоило быть Абсолютом. Он откинулся в кресле, закрыл глаза и просто слушал. Тишина между мыслями снова была совершенной.