The Spectacular Spider-Man - Season 3 (Pireys Cut)

Двенадцать лет назад. Штат Орегон

Солнце заливало светом цветочную поляну. На дворе стоит июль с которой наступила невыносимая жара середины лета. Коренные жители Орегоны подтвердят, что это самый жаркий месяц в году. На большей части поляны распустились ландыши и одуванчики. Вдали слышен шум волн, бьющихся о скалы. Ветер проносится по поляне, заставляя ветви деревьев колыхаться. Несколько зелёных листьев медленно и грациозно, словно в танце, аккуратно опускаются на землю. Солнечные лучи проникали сквозь листву деревьев и освещали на поляне собою трёх лежачих на траве детей. Несмотря на свой маленький возраст, они уже хорошо способны бегать и разговаривать, насколько позволял их речевой аппарат.

Слева лежал худощавый мальчик, который мог показаться болезненным. И не зря: он был очень худым. Без красной майки его рёбра были немного заметны невооружённым глазом. Однако в последнее время ситуация улучшилась, особенно благодаря кухне женщины, которую другой мальчик в центре называл своей тётей. Этот самый парниша был чуть полнее первого, но всё равно оставался худым, кроме этого, он был самым младшим из всех детей на пару лет. На нём были чёрные очки, которые ему подарил отец мальчика лежащий справа от него. Замыкающий подобие круга пацан казался самым полным среди них, но это ему даже шло, выделяя его крепкое телосложение уже сейчас. Возможно, в будущем девушки будут от него без ума, когда тот направит развитие своего тела в спортивную сторону. Но в данный момент времени всем было абсолютно безразлично будущее. Они жили настоящим, ценили каждое мгновение и особенно наслаждались временем, проведённым вместе. Ведь они были первыми друзьями друг друга.

— Дети, идите сюда, еда подана! — прокричал мужской голос.

— Я первый! — прокричал самый широкий из мальчиков.

— Эй, это мой отец звал нас, так что посторонись, — сказал другой парнишка.

— Я вообще почти не ем много, уступите мне, — добавил третий.

Когда мальчики прибежали к палатке, они увидели, что стол был накрыт так, как будто здесь проходит шведский стол. На столе были мясо, сосиски, колбаса, салаты, хлопья, хлеб, батон, овощи и фрукты. Даже борщ составлял другой еде компанию.

— Все за стол, — крикнула рядом стоящая женщина.

Спустя несколько минут за столом сидела большая группа людей. Трое были детьми, остальные взрослые. Взрослые говорили о своём, пока дети сидели на другом конце стола и разговаривали о другом, употребляя пищу. Младших не интересовали разговоры взрослых о взрослых делах. Мальчик с очками хвастался о новой прочитанной на днях книге. По его словам, там подробно рассказывалось о царстве насекомых и эволюции членистоногих. Другой больше увлекался спортом, потому рассказывал о методике набирания массы. Особенно он советовал это своему другому другу.

—... Потому я и говорю, ешь больше мяса. По крайней мере, кости не должны будут выпирать.

— У меня нет такого достатка в еде, так что мне она бесполезна.

— Хорошо, тогда что-нибудь своё предложишь? У нас много еще времени.

— Мы редко видимся! Я не хочу откладывать надолго, давай сейчас, — добавил первый.

— Я... ну... вы любите фильмы ужасов?

— Ужасов? Нет, вроде... А что это?

— Да я... Честно, сам не знаю особо. Говорят, что это самые жуткие фильмы в природе.

— Фильм не может быть природным. Фильмы делают люди.

— Да знаю я. Просто жанр такой.

— А что такое жанр?

— Это... блин, а что это такое?

— Я не знаю. А ты?

— Я тоже, просто знаю это слово и всё.

Несколько секунд дети молча смотрели друг на друга, а потом дружно рассмеялись. Именно такие моменты были самыми ценными в эти дни. Раз в несколько месяцев семьи мальчиков приезжали сюда, чтобы встретиться и провести время вместе. Это место было особенным для них, потому что здесь всегда царила чистота и гармония. Идеально для пикника и спокойного отдыха. Тем более, пока ещё никто из детей не учился в школе.

— Мы что, говорим о том, что не понимаем сами? — спросил парнишка с очками, слегка поправляя их.

— Похоже на то, — сказал самый худой из них.

— Стойте... сейчас будет... как его там... закат.

Как только самый старший из троих детей вспомнил об этом, остальные тут же начали собираться. Каждый из них взял с собой немного еды. Они сказали родителям, что собираются пойти в особое место, и те отпустили их, но предупредили, чтобы они не уходили дальше, не играли на краю и в целом были осторожными. Это было опасно. Родители доверяли своим детям, и те послушно выполняли все их просьбы. Только одна женщина продолжала волноваться за своего племянника.

— Мэй, успокойся. С Питером всё будет хорошо, он с надёжными друзьями.

— Всё-таки я не могу не волноваться за него, Ричард, — ответила женщина.

— Знаешь, мне иногда кажется, что ты больше являешься мамой для Питера, чем его родная мать. Мэй, расслабься. Ты и так заработалась у себя в городе. Бен тебя не останавливает? – спросил мужчина, являющийся отцом для Питера.

— Пытается, но я всегда говорю ему одно и тоже. У меня важная работа, а значит и…

— Мы знаем, ответственность… Боже, ты, Бен, моя жена — у вас всех почти одинаковая философия.

— Привыкай, Ричард. Уверен, Питер тоже начнёт жить этой философией, — сказал Карл Брок, хлопнув своего друга по плечу.

— Ничего не хочу сказать такого, но я иногда тебе даже завидую, Ричард. Мы все. У тебя очень хорошая и преданная семья. У вас никаких нет проблем, ссоры вы вообще не знаете, — подметил Кортлант Кэссиди, друг Ричарда и Карла, открыв бутылку, из которой вышла небольшая струя пенки.

— Ваши семьи тоже неплохие, не вижу смысла кого-то особенно выделять, — смущённо озвучила Мэри Паркер.

— Нет-нет, это правда. Думаю, нам всем стоит у вас чему-то поучиться, — кокетливо ответила Джейми Брок, обнимая своего мужа.

— Ничего даже добавить. Я однозначно согласна. Раз младших здесь нету... Можем сделать откровенный тост за семью Паркеров? — сказала Кармилла Кэссиди, встав со своего стула и подняв бокал с алкогольным напитком. Все взрослые поступили точно так же и принялись хвалить Паркеров, вгоняя данную семью в сильное смущение.

Через несколько минут дети вышли на край поляны, где росли деревья. Впереди, в тридцати метрах от их текущего местоположения, начинался обрыв с холма, который тянулся на сто метров вниз, внизу которого была маленькая чаща какого-то леса. Конечно, детям и в голову не приходило совершать что-то опасное, например, учиться скалолазанию. Их родители никогда бы этого не позволили. Вместо этого ребята любили стелить на земле широкое полотенце и, лёжа на спине, с удовольствием наблюдать за закатом. Они могли думать о чём угодно, но всех троих объединяло одно: красота пейзажа глубоко трогала их сердца. Вдалеке, примерно в нескольких сотнях метров, стояла вывеска, которая сообщала о том, что на этом месте через год начнётся строительство какого-то здания, возможно, завода.

У детей ещё было в запасе пару десятков минут на то, чтобы поиграть друг с другом. Взяв длинные палки, все трое играли в свою версию догонялок, где главной целью являлось коснуться палкой оппонента. Зная про здоровье своего друга, двое мальчиков всегда проявляли снисхождение и уступали своему другу, позволяя тому как уклоняться от их палок, так и позволять ему коснуться их тела. Наигравшись, дети подбежали к своему любимому дереву, где, усевшись на самую прочную и толстую ветку, занялись своим любимым делом — наблюдением за закатом.

— Боже, как же не хочется, чтобы эти дни кончались, особенно когда зака такой... красный, — высказал свои мысли мальчик в красной майке.

— Согласен, даже мне не хочется интересоваться, как это работает на самом деле. Так можно сломать восприятие, — сказал мальчик в очках.

— Знаете, что лично мне больше нравится в таких моментах? То, что я встречаю их не один, а с вами, — сказал широкий блондин.

— Слушайте, а у меня идея... Видите вон то дерево? Самое центральное из всех сбоку от нас? Нет, вот это, у самого-самого края. Там еще ветка по середине о-о-о-очень толстая, — сказал мальчик в красной майке, указывая на конкретное дерево пальцем. Сперва друзья не поняли, о каком именно говорит их приятель, отчего пришлось еще конкретнее выражаться.

— Вижу. У самого края обрыва. А что? — спросил мальчик в очках.

— Блин, я её только сейчас заметил. Подтягиваться ведь можно, — сказал блондин.

— Насчёт твоей идеи сомневаюсь, но я не за этим указываю на неё. У вас есть что-нибудь острое?

— У меня нет.

— У меня тоже. Камней тут полно, но они же не острые? А тебе зачем нужно что-то острое?

— Есть идея. Она вам понравится. У меня тут был нож в кармане, идём, — сказал парнишка друзьям. Те отправились за ним. При этом их даже не смутило то, что у их приятеля был острый предмет в кармане.

Друзья подошли к дереву. Паренёк не шутил, друзья даже удивились. Тот на самом деле держал при себе нож, но задать логичный вопрос никто не решился. Те просто не додумались ввиду возраста. И с чего вдруг сам по себе нож должен вызывать страх? Друзья верили и доверяли друг другу, как родным братьям. Для того, чтобы увидеть задумку друга, тем пришлось лезть с ним по дереву. Поднявшись на метров шесть от комели, паренёк добрался до самой толстой ветки.

— И? Что ты хотел сделать? — спросил блондин.

— Напишите здесь свои инициалы.

— Ини... что? — вопросительно сказал блондин, выговаривая это слово медленным тоном, но сбившись на начале слова.

— Инициалы. Первую букву имени и фамилии, — пояснил другу «ботан».

В течение двух минут первый парниша прорезал ножом свои инициалы, делая это максимально точно и внешне аккуратно. Блондин сделал это чуть быстрее, отчего красотой его инициалы не могли похвастаться. Больше всего времени заняло это у умника, целых пять минут ушло на это. Но несмотря на потраченное время, какой-то красотой его инициалы тоже не могли похвастаться.

— Прикольно выглядит, но скажи, в чём суть этой идеи? — спросил блондин, когда все спустились вниз, осматривая результат их действий.

— Я предлагаю дать клятву или традицию, не знаю, что лучше подходит, — мы будем собираться здесь, у этого самого места. Рассказывать, что было у друг друга, общаться, проводить время вместе, делиться воспоминаниями, болью, терзаниями, идеями, фантазиями. Пускай это дерево символизирует нашу крепкую дружбу.

— А что. Это идея! Она может перерасти во что-то большее! — уверенно поддержал идею друга блондин. Парень в очках также согласился с этим.

— Значит, да, будем встречаться здесь всегда?

— Абсолютно! За нашу дружбу, — сказал блондин. Тот вытянул руку в центр образованного случайно круга.

— За нашу дружбу, — сказал худой мальчик. Он тоже вытянул руку.

— За нашу дружбу, — окончил очкарик, также вытянул руку в центр.

Словно укрепляя значимость момента, последние лучи заката постепенно уходили, но словно бы намеренно остановились или притормозили ровно в этот момент. Солнце освещало только руки ребят, будто выделяя их клятву друг другу.

— Мы будем лучшими друзьями. Братьями. До конца.

— До конца.

— До конца.

Наши дни. Манхэттен

«Нью-Йорк. Как бы вы его описали? Шумный мегаполис с миллионами огней? Опасное место, представляющее собой натуральный рассадник для преступников и злодеев? Культурное место на Северо-Востоке Америки с десятками небоскрёбами до самых небес, соседствующими с научными центрами? Место, где строитель — самая прибыльная должность? Рай для продавца хот-догов? Воплощение американской мечты? Город с прекрасным уровнем образования, где даже тупые головорезы что-то могут мыслить и понимать в некоторых науках, хоть и на примитивном восприятии? Город, прославленный футболом? Что ж... Вы правы. Вы все правы. Абсолютно каждая формулировка подходит и описывает этот город. Но каждый забыл подметить вот какой момент. В этом городе живут уникальные личности. Где вы сможете найти, к примеру, человека, который мог бы зарабатывать прилично денег, становись он пляжем, в буквальном смысле, где дети смогут лепить что угодно, даже не зная, что сидят на мужике из песка? Не верите? Жаль. Или как вам воздушное такси? Представьте, вам надо долететь до другого конца города, но такси нет, ужасные многокилометровые пробки. Но вот вас хватает за плечи слегка пожилой мужчина в костюме какой-то птицы, стервятника, если быть точным, и скидывает на что-то мягкое, беря с вас ваши деньги. И хоть вы бы могли купить на них тот же хот-дог, но эй, зато вы у точки назначения! Тоже не верите? А как вам мужик в костюме носорога, который обеспечивает строителей деньгами до конца жизни, отчего у тех будет обеспеченная старость? Доброе же дело, пусть и разрушительное. Тоже не верите? Хмм... Где же вы такой попались? А что насчёт героя города? Вы же слышали о Человеке-Пауке? Да ладно, вы точно о нём слышали! Больше года геройствует. Паук, который оставляет за собою тонну паутины из-за того, что та медленно растворяется. И...»

— Слишком прямо! Это может вызвать вопросы о моей осведомлённости факта с паутиной, — сказал я про себя, выключая черновик доклада в своём смартфоне.

Я встал на ноги и принялся осматривать пейзаж, открываемый с высокой точки антенны Эмпайр-стейт-билдинг. Отсюда открывался вид на весь город, все районы, почти каждую улицу. Отсюда люди, которых я умудрялся разглядеть, казались настолько мелкими, что муравьи побольше будут казаться. Ветер дул настолько сильно, что даже сейчас, в тёплую погоду, мне прохладно. Постояв так несколько секунд, я снова присел задницей на трубу, которую поставили слегка ниже центральной конструкции. Несколько работников, которых я некогда спас ещё в начале становления героем, услышав, что я здесь часто нахожусь, поставили её. Предполагается, что зимой труба будет мне не давать замёрзнуть, я буду на ней сидеть и следить за порядком. Но уже раньше времени ею пользуюсь, хе. Может, проникнуть внутрь и уже включить отопление? Нет, не буду, из-за меня люди могут платить больше налогов. К тому же... Сейчас ничего не хотелось делать. Да и ничего не происходило.

— Нью-Йорк... Эх, город спит спокойно. Снова. Уже которую ночь? Десятую? Двадцатую? Мелкие кражи я уже чуть ли не автоматом предотвращаю. Мне бы злодея какого-нибудь. Чтоб прям ух, тяжело было. Они что, все уехали на летние каникулы, но забыли сообщить, что задержатся?

Я ушёл в себя, думая о своей жизни. Я понимаю, что она... в тупике. Да, в тупике. Самая лучшая формулировка. В общем говоря, именно так и есть. Как Человек-Паук, уже не вижу смысла в настолько частом патрулировании города. Есть много причин, и они частично пересекаются с моей жизнью как Питера Паркера.

Полиция не то чтобы стала самостоятельной, скорее изменилась. Новое оборудование, снаряжение, ресурсы, повышение качества работы сотрудников. За это стоит сказать спасибо Джорджу Стейси, главной шишке в полиции Нью-Йорка. Тем более он сам, без моей помощи, смог найти и раскрыть внутри полиции много продажных копов, так что участок в один день заметно уменьшился в своём составе, но на смену пришли профессиональные люди, некоторые были знакомыми Джорджа Стейси. И это отразилось на деле. Бывает, что я прилетаю к месту происшествия, а бандитов уже скрутили. Оперативность, иначе не скажешь. После исчезновения Зелёного Гоблина и ареста лидеров криминальных банд на балу преступность будто ушла в подполье. Учитывая выше сказанные факторы, преступность, как я прочёл в нескольких газетах Бьюгла, упала в общем подсчёте на восемьдесят процентов! Правда, в июне несколько бандитов сбежали из тюрьмы, но я ещё не успел обговорить этот инцидент с капитаном Стейси.

После последней битвы с Норманом мой костюм был сильно повреждён, и хоть имелся запасной на такие случаи, я понимал, что надо что-то делать. Потому решил поступить так: я геройствовал в запасном костюме, а в свободное время уделял всё внимание и силы обновлению своего снаряжения. Мой костюм не защищает от электричества, потому Электро запросто поджарит. Не имеет никакой защиты от холодного и режущего оружия, потому меня запросто могут зарезать или пробить череп. Огонь и вода тоже вносят негативную лепту, до сих пор помню, как Расплавленный Человек чуть не поджарил меня. Плюс мои старые паучьи веб-шутеры можно было уже прокачать, расширить функционал, а то и вовсе сделать прочнее.

Сам же костюм... Я подумал, что его можно внешне изменить слегка. И еще я давно обратил внимание, что на некоторых покрытиях я не особо крепко держусь. Соскальзываю спустя секунды. Решил, что неплохо будет дать костюму дополнительной липучести, что усилит моё основное умение прилипать к стенам. Зоны в ладонях и стопах отлично подошли для такого обновления. Сообразив в голове, каким должен стать мой костюм, я принялся за работу.

Еще одним источником вдохновения послужили мои злодеи. Они становятся всё сильнее, опаснее, мощнее, совершеннее. Даже если сила не растёт, то технологические примочки откуда-то они берут. Стоять на месте не стоит, иначе это может дорого мне выйти. Жизнью, например. Вот так на всё это ушло почти полгода. И хоть я не всё успел сделать к этому дню, как-никак жизненные обстоятельства и недостаток ресурсов отдаляют момент окончания всех работ, но и текущий прогресс неплох, как минимум больше половины работы я сделал. Всё отлично... В отличие от жизни Питера Паркера.

Питер Паркер мало что делал особого. Учился, одним словом. Да, я окончил восьмой класс хорошо, являюсь чуть ли не лучшим учеником в школе. Но в остальном... С Лиз и остальными у меня ужасные отношения. Друзья если и говорят со мною, то ограничиваются парой слов. Моя репутация как никогда не ахти. Даже Флеш уже не трогает, практически. Думал как-то, что я стал ему противен. Хоть и прошло уже полгода с нашего с Лиз расставания, осадок никуда не делся. Будто и не было всех этих последних месяцев. Мне было жаль её, правда.

Вот где точно закон подлости случился, или, как я это называю, «Удача Паркера», так это в отношениях с Гвен и Гарри. Если бы я раньше это всё увидел, эти знаки, внимание Гвен... Всё бы было иначе... С самим Гарри у нас какая-то странность, которую я не способен описать. У нас с ним какой-то... холодок? То мы нормально общаемся, то он будто терпит моё присутствие. Но было кое-что, что заставляло меня удивляться. Он одновременно и ненавидит Человека-Паука, но в то же время не испытывает к нему какого-то радикального негатива. Он понимает, что его отец сам во многом виноват, что он сам решил стать Зелёным Гоблином. Я однажды пробрался в их семейный небоскрёб, где Гарри и его мать осматривали с парой надёжных телохранителей маленький тайник отца семейства, обнаруженный при банальной тщательной уборке комнат. Сплошные тыквенные бомбы, острые бомбы, сыворотки и запасные составляющие костюма Гоблина. Озборнам пришлось приложить все усилия, чтобы правда об тайне Нормана не всплыла в общественность. Надеюсь, они нашли все запасы Нормана и уничтожили их, по крайней мере некоторую часть они уничтожили при мне. Если в первые дни Гарри очень сильно горевал от утраты отца, то сейчас... Нет, конечно же он оплакивает отца, как-никак он лишился одного родителя. Но всё же он не может не скрывать от себя самого, что его отец вытворял как Зелёный Гоблин. Тяжёлая история, не завидую.

Но всё же мелкие детали невозможно было утаить, поэтому Джей Джона Джеймисон использовал эту историю как шанс меня очернить. Ведь почему после битвы с Гоблином Нормана Озборна объявили погибшим на следующий день? Гарри и его мама отказались говорить властям о том, что тот был Зелёным Гоблином. Потому Джона решил, что я как-то причастен к этому, как-никак Гоблина и Паука многие видели в ту ночь. Что же... Он был прав. В этот раз он прав абсолютно, я этого не могу отрицать. Ведь это я, технически, убил его. Я не могу себе врать. Я мог как угодно скинуть его с глайдера, но по итогу направил его прямо на целый запас бомб. Столько взрывов я никогда не видел в своей жизни.

От доктора Коннорса за последние месяцы не было никаких вестей. Надеюсь, во Флориде ничего с ним не случилось, давно уже не слышно о нём. А доктор Уоррен, который должен был его заменять, пока что нас с Гвен зовёт лишь поделать мелкие работы, помочь по переноске тех или иных механизмов, и постоянно твердит, что он о нас не забыл. Уже начинает казаться, что мы ему вообще не нужны, но из-за какой-то неизвестной причины терпит нас, давая такими встречами напомнить, что мы для друг друга существуем. Это прекрасно видно и чувствуется. Но не скажу, что я воспринимаю плохо такие походы в лабораторию. Так я могу встречаться с Гвен вне школы и нас никто особо не отвлекает. В основном мы мило беседуем на разные темы, но изредка, пока мы наедине, личная близость друг к другу даёт о себе знать. Вот недавно мы с ней обсуждали Мэри Джейн, которая заимела особую популярность в нашей школе, участвуя в каждой школьной постановке. Лично у меня с ней нейтральные отношения, несмотря на то, как моя репутация упала.

С работой в Бьюгле у меня всё спокойно. Зарабатываю я с фотографий уже не только Человека-Паука. Джона и его аналитики в редакции заметили, что людям нужны более мирные новости, да и, как уже заметили все, за эти полгода начался какой-то бедный период на особые инциденты. Да, сенсации — здорово, но людям хочется чего-то обыденного. Потому в газете появилась колонка на две полосы в середине. Плюс еще сыграло личное скупердяйство, иначе не выразиться. Я стараюсь уже поменьше пользоваться паутиной, коплю её, запасы делаю, потому вновь активно перешёл на транспорт, раз теперь можно не спешить с выполнением каждого поручения начальника. Фотографирую то или иное здание, снимаю на камеру момент загрязнения парка мусором, а пару раз сфотографировал момент предотвращения полицейскими ограбления магазина бандитами. Говорю же, оперативность и способность сделать всё самим и без Человека-Паука. Иногда я уже настолько им доверяю, что могу проигнорировать полицейскую сирену. Пока что ни разу не подводило доверие. Как раз за одним таким очередным «игнорированием» с моей стороны я увидел, что количество камер видеонаблюдения в городе стало побольше за эти месяцы. Надо теперь быть более внимательным, а то так расслаблюсь и сниму маску перед одной из таких камер. И всё — на следующий день тайне личности придёт конец. Я и так чудом избежал разоблачения, когда Веном пытался меня обличить перед всем городом.

— Ладно, хватит сидеть. Пора полетать по городу, — сказал я, отскочив от точки крепления, отходя от неприятных мыслей, став падать лицом на улицы.

Даже сквозь свою маску во всю ощущал законы физики на себе. Ветер словно сквозь кожу продувает. По краям зрение слегка замылилось сквозь линзы. Земля становится всё чётче. Еще год назад я боялся такой высоты. Еще не был уверен в своих силах. Тогда ведь я только испытывал паутину, сделанную из первых образцов химической формулы. Боялся летать на уровне второго этажа. Но сейчас, имея богатый опыт за спиной, я ныне и адреналин слабо ощущаю. Всё так... привычно. Всё почти на автоматизме. Я уже настолько вниз опустился в свободном падении, что несколько крыш небоскрёбов позади. Немного. Еще немного. Начались средние высотки. Чуточку... Ближе... Почти... Ровно в последний момент выпускаю паутину из рук так, чтоб не хватало всего пары сантиметров до встречи моей задницы с асфальтом. Последнее укрепление прочности паутины и лёгкая доработка формулы позволили пойти на такой риск. Поднявшись максимально высоко, я отпустил руки. За счёт скорости с падения и раскачки я взлетел почти на половину высоты Эмпайр-стейт-билдинга. Полетав пару минут в привычном стиле, решил перейти к паркуру. Не только чтоб экономить паутину, вообще хотелось развиваться в этом ключе. Быть более гибким, вытворять несколько уловок и пируэтов прям в процессе битвы, а не только в спокойной обстановке. Лишняя тренировка не повредит. Нельзя постоянно зависеть от паутины, а не то так растрачу все свои боевые навыки.

Пока я передвигался по городу, в голову въедался один вопрос. «Что же теперь?» Я ничего не делаю как Паркер особого. Паук тоже почти не нужен городу в это время. Может, мне надо пользоваться этим мирным и спокойным периодом, взять себе каникулы, отпуск своего рода? Школа, отдых, доработка снаряжения, занятия, работа в лаборатории, заработок денег, помощь тёте Мэй.

Эх, когда-то я обо всём этом и не задумывался. Я помню детство и ранние классы школы. Дни, проведённые с Беном и Мэй. Самыми дорогими людьми для меня. Когда в классе мы все дружили, а Флеш и остальные не были еще настолько... приставучими. Да чего уж, Флеш был моим крепким другом. Всё начало рушиться после укуса... Нет... Даже после него и смерти дяди Бена у меня были друзья и близкие... Но я всех теряю. Я даже потерял Эдди... Того, кто был для меня как брат... И, несмотря на всё, что случилось, и что он считает себя моим врагом, он продолжает быть мне близким человеком. Надеюсь, он когда-нибудь это поймёт и мы помиримся. Я ещё оптимистичный, это радует.

Вдруг вдалеке я расслышал звук сигнализации. Похоже... кто-то занимается кражей, и это совсем близком ко мне. Так, я хоть и доверяю полиции, но дайте уже мне что-то сделать. Это дело для Человека-Паука. Зацепившись паутиной за выпирающий флаг США на повороте, я развернулся и направился к источнику шума, перебегая ногами по стёклам небоскрёба.

Ювелирный? Неудивительно. Но кто вор? На обычного преступника не похоже, слишком тонко и без разрушения. И следа быстрого покидания магазина нет... Суперзлодей? Вряд ли... Тогда кто?.. Кошка! Чёрная кошка, это она, никак иначе. Я быстро взобрался на крышу и увидел воровку, которая вылезла из вентиляции. Я стал уже слишком опытным, раз настолько быстро смог понять, что это она и где её следует ловить. Пока она не видит, я паутиной приблизил мешок к себе и по краям приклеил мешок к крыше, так что быстро его взять и уйти не выйдет, действую наперёд.

— Эй, Кошечка, ты же знаешь, воровать ужасно неприятно для совести. Не делай этого, получишь молочко.

— Снова ты... Я же сказала, чтоб ты меня не трогал, — ответила она со злостью в голосе.

— Конечно же, я, Грандиозный Человек-Паук, пришёл по зову справедливости. Вообще, из-за звука сигнализации, считай, что это синонимы. Как я уже сказал...

— Сначала ты лишил меня отца, теперь не даёшь жить, активируя сигнализацию. Знаешь, я уже сыта тобою по горло. Видимо, придётся тебя как следует проучить, может, тогда ты отцепишься от меня.

— Я не... Твой... твой отец убил человека, и кто знает, что он ещё совершал на воле. Он заслужил наказание.

— Ты ничего не знаешь! И даже если так, подумаешь, убил кого-то там случайно. Ты на каждую левую смерть будешь так реагировать?

— Я... Ты... Всё, хватит болтать без толку. Прекращай свои преступные дела, а не то... стоп. Ты сказала «активировал сигнализацию»?

— Кто же еще? — ответила Кошка, уже вставая в боевую стойку. Боя уже не избежать, но её слова про сигнализацию так и не выветривались из головы.

— Но я только прилетел. Кто мог...

Почувствовать смертельную опасность со стороны чутьём, я моментально прыгнул в сторону Фелиции, спасая себя и её от попадания гранаты. Я отпрыгнул так далеко, что перелетел два здания, держа её на руках. Крыша, где мы были, взорвалась.

— Не трогай меня! — грубо отреагировала она, ударяя меня в грудь и отпрыгивая.

— Эй, я тебя спас вообще-то. Кто-то нас хотел подорвать.

— Вас бы это не убило, а лишь немного ранило, зная, на что вы способны, — ответил знакомый голос.

— Какого... Кто это? — спросила Кошка, смотря мне за спину. Я обернулся.

На другой стороне крыши стоял отдалённо похожий на человека гуманоид. Вернее, это и был человек, но с кошачьими чертами, клыками и когтями на руках, а весь он был в тигровый окрас. В руках у него был арбалет, по бокам мачете, на спине винтовка, на правом боку трубка с дротиками, а остальное тело набито бомбами и колбами разного содержимого.

— Крейвен, что ты тут делаешь? — спросил я.

— Охочусь. И, как я узнал недавно, в городе, помимо людей-пауков, можно найти и людей-кошек. Меня это заинтересовало. Вы не представляете, как это приятно — получить сразу два трофея за одну ходку. Во имя великой охоты, склонитесь передо мною, добыча. Ваша смерть будет быстрой!

— Ты совсем уже чокнулся, русский? Нам перед тобою раздеться что-ли, чтобы ты отстал? Мы тебе не животные. Иди охоться на своего льва, вот он уже может называться добычей.

— Давно мы с тобой не виделись Паук, начал умудряться скучать по твоей манере речи. Думаешь, я тебя вот так просто оставлю? Ты опозорил мою честь. Это мой долг, принцип. Я не могу позволить тебе жить.

— Ты больной? Из-за какого-то кодекса охоты готов убить! Ладно его, но я тут причём? — задалась вопросом Фелиция, заставив меня слегка посмотреть на неё с грустным выражением лица под маской. Ей реально безразлична моя судьба?

— Одной ночи наблюдения за тобой хватило для того, чтобы понять: у тебя есть особые черты, чем-то походящие на мои силы. Обычный организм человека, даже на пике силы, на такое не способен, и уж тем более в твоём возрасте. Или у тебя обычный продвинутый костюм, но я доверяю своей чуйке. А она говорит, что без генетических изменений тут не обошлось.

— Ты уже и сталкером за кошечками заделался? О боже, вызывайте полицию. Твоя больная озабоченность охотой действительно повод запереть тебя в психушке, — предложил я. Крейвена это лишь позабавило.

— В них нет охотничьих угодий. Слышали такие слова — «каменные джунгли»? Если нет, сейчас вы поймёте о чём я. РЫЯ! — рыкнул он, прыгая прямо на нас с Кошкой.

Психиатрическая больница Рейвенкрофт, это же время.

— Эдди, прогресс значительный, ты уже идёшь на поправку. Однако тебе нужно быть открытым, целиком. Когда ты приехал, ты был... не в себе, если быть откровенной. Но сейчас речь и вообще поведение нормализовалось. Но дальнейшая реабилитация невозможна, если ты будешь хоть что-то стараться держать в себе, и уходить от помощи.

— Доктор Кафка, я благодарю, что вы взялись за моё лечение, я это ценю, но... Я не могу. Меня слишком сильно подводили, предавали. Я не знаю, что и думать. Боюсь, у меня биполярное сознание, так оно называется? Я очень зол, я ненавижу кое-кого, проклинаю его, желаю ему всего наихудшего, но... Иногда я почему-то сомневаюсь. Мне одновременно и приятны, и отвратительны такие мысли.

— Эдди, во-первых, зови меня просто Эшли, сколько раз тебе это повторять? Во-вторых, ты не первый, кого я лечила, многие также не желали говорить о своих переживаниях, но так нельзя. Не надо держать всё в себе, чтобы это ни было. Я не говорю, чтобы ты прямо сейчас всё рассказал, нас никто не торопит, тебя никто выкидывать отсюда не собирается. Просто начни с начала, а дальше как получится.

— Я... док... Эшли, я не уверен. Я вообще уже ни в чём не уверен... Тем более уже ночь, вам пора домой, а мне в свою камеру.

— Эдди, я тебя не оставлю. Тем более, дома мне всё равно ничего делать, — сказала Эшли. Когда она взяла парня за руки, тот вздрогнул от этого жеста с её стороны, не ожидая этого. Но спустя секунды расслабился. Они смотрели друг другу в глаза. Внутри брока снова вспыхнули чувства доверия в адрес его лечащего психотерапевта. Вздохнув, парень продолжил.

— Хорошо, я попробую. Но скажи, зачем тебе это? Нет. Я знаю, работа, деньги, может, это для тебя хобби какое-то. Я имею в виду мой случай. Почему? Я уверен, что и без меня всем здесь хватает пациентов. Я был... проблемным, сам это знаю. Я лишь недавно стал готовым к тому, чтобы выходить из своей палаты. Настолько я был буйным.

— Эдди, я устроилась здесь не только из-за денег. Да, ты во всём выше сказанном прав. Пациентов у нас много, некоторые даже суперзлодеи. Это, я добавлю от себя, еще и риск. Но я не боюсь ни тебя, ни других кто у нас есть или был. Расскажу тебе один случай, он произошёл где-то месяцев восемь назад. У меня самой был опыт с одним пациентом. Максом Дилланом. Я была уверена, что прогресс есть, и он действительно начал подавать признаки восстановления раннего состояния психики, но всё кончилось тем, что он ударил меня током при побеге нескольких пациентов. У него появились такие силы из-за какого-то случая, он не успел мне его рассказать.

— ЧТО?! Как он посмел?! Ты... хороший врач. Почему вы таких опасных личностей подпускаете к себе?

— Это наша работа. Как раз к этому и перейду. Я часто видела не особо стабильных людей. Часть из них просто больные на голову люди, некоторые вообще психи. Это я говорю со всем уважением к нашей отрасли. К сожалению... есть примеры, когда помощь... уже поздно для этого. Но часто людям ещё можно помочь. Если к ним ласково, честно и открыто относиться, проявить доброту, попытаться их понять, не относиться к ним негативно, то они раскроются с настоящей стороны. Не спроста придумали фразу о прощении и втором шансе.

Хоть Брок и скрестил руки в замок, тот молчал. Её слова заставили парня задуматься о многом. И о многом из того, что Эдди держал себе и раздумывал на досуге в последние дни.

— Так что? Продолжим?

— ... Давай... — смиренно сказал её пациент, сдаваясь и соглашаясь с её желанием продолжать общение.

— Хорошо, начнём так. Ты Эдди Брок. Двадцать лет от роду. Был лаборантом доктора Курта Коннорса и его жены в их лаборатории. У тебя с ними были тёплые и близкие доверительные отношения. Но в ходе некоторых обстоятельств, которые мы сейчас обсудим, её прикрыли, Коннорсы лишились своей работы, а тебя были вынуждены уволить против собственной воли, и во всём виноват один конкретный человек. Он был твоим, как ты сам называл, братом, не кровным. Вы были лучшими друзьями, но дружба была крепкой настолько, что слово «братья» больше подходило для описания ваших отношений. Но главным фактором разрушения твоей жизни стал он. Плюс именно он начал развал всего. Он одновременно остановил Ящера, но и использовал это в своих целях для заработка денег. Именно он украл то, что могло дать вам финансирование, а позже использовал в своих целях, однако затем вернул это, но с целью, чтоб уничтожить образец. Несмотря на спасение жизней, Человек-Паук ужасно относится к близким. Питер Паркер хоть и пытается быть всем другом, но эгоистичный человек внутри, который не может войти в положение остальных, ставя приоритетом лишь свои цели, на других ему всё равно. Один человек виноват во всём этом. Ты попытался его проучить, сломать жизнь, считал, что это заслуженно, боль за боль, но Паук тебя остановил. Паркер, несмотря на эти события, не пытался с тобою поговорить или извиниться за всё происходящее. Последняя главная деталь всей этой истории — Питер Паркер — Человек-Паук.

— Да. Он врал, бросит если понадобится, он... уничтожил симбиота. Мы с ним разделили боль и чувства. Хотя иногда мне кажется, что симбиот ещё жив. Нутром уверен в этом. Я... Это я не опишу.

— Хорошо... Что ж, ты можешь тогда рассказать мне об этом своём «друге»? Симбиоте? Это он даровал тебе такие могучие силы, сделал тебя... Веномом, как ты говоришь, про вашу тесную связь телом и разумом. Как ты можешь описать это, смотря на ваш симбиоз со стороны?

— Хороший вопрос, на самом деле, Эшли. Хороший вопрос... Я попытаюсь, что-то смогу сказать точно, но... Полностью сказать, что это такое на самом деле, откуда оно пришло, что оно в полном понимании... Нет.

— Вау. Круто. Потрясно. Удивительно. Но я могу лучше, — ответил я Крейвену. Тот пытается меня прострелить своим оружием на близком расстоянии, но я ловко уклоняюсь от этого, заставляя Крейвена вновь пустить лишнюю пулю в ветер. Кошка тоже не отстаёт, умудрившись уже пару раз ногами зацепить охотника за торс.

— Что же вы не падёте! — ворчал Рысик.

— Я уже устала от этого. Не хочу погибнуть от лап какого-то психопата, — сказала Кошка, выхватывая своим кнутом арбалет и бросая его в стенку с такой силой, что тот поломался.

— Зря ты так. Кстати, вы не уклонились от стрел, — сказал Крейвен с улыбкой. Он что-то нажал на поясе. В момент моя башка разболелась из-за чутья.

— Стрелы со взрывчаткой! — сказала Кошка, реагируя быстрее меня, удивляя меня. Она переместилась на соседнюю крышу. Я последовал её примеру. В момент взрыва Крейвен также прыгнул к нам.

— Сейчас вы узрите мою силу, — сказал он, беря несколько капсул у себя и проглатывая их залпом, запив какой-то жидкостью. Я предпринял попытку ударить его ногой, но тот локтем отправил меня в полёт в сторону. Кошка попыталась кнутом ударить его, и пару раз это успешно вышло. Но тут у Крейвена начали происходить судороги. Тот упал на колени и начал извиваться по крыше.

— Предлагаю валить отсюда, не желаю иметь дело с ним. Да и с тобою тоже.

— Это беспо... лезно... Я вас найду. Везде найду... Аааааааарргхххх!

Резко он замер. Затем плавно встал и взялся за свои мачете. Взгляд его стал больше походить на животное. Зрачок сузился так, будто у него глаза змеи. Резко он выкинул мачете вверх, он взял пару колб и кинул в нас. Мы уклонились от взрыва, но тут он начал стрелять дротиками со своей трубки. Используя укрытия на крыше, я благополучно уклонился ото всех дротиков в свою сторону. Только вот Кошке так не повезло. Кнуту пришлось взять на себя несколько дротиков. Кошка хотела их вытащить, но сами дротики были чем-то смазаны, кнут стал будто бы плавиться, отчего пришлось швырнуть его в сторону. Еще один дротик полетел в сторону девушки, но та сделала шпагат на месте, уклонившись от последнего выстрела. Я использовал лишнюю секунду и схватил трубку паутиной, и, как Кошка сделала с арбалетом, разломал её целиком, треснув об ближайшую стену. Однако Крейвен моментально прыгнул вверх и поймал свои клинки, которые только сейчас долетели обратно. Насколько же сильно он их швырнул вверх?

— Эй, русский, тебя же можно ещё называть русским, верно? Тебе уже не наскучило? Иди в свои джунгли, там недостаток Маугли, ты там отлично впишешься. Или в Сибирь. У вас есть Снежный Маугли?

— Я хоть и ненавижу его, но оценила шутку, — сказала Кошка, ударяя Крейвена в бок, и, вовремя уклонившись, спасла ногу от острой мачете.

— Наконец. Хоть кто-то ценит шутки мои. Слушай, у меня их целая тетрадь, давай как-нибудь встретимся, например, на крыше через квартал на запад? С вином и сыром, я тебе это зачитаю, и...

Не успел докончить. Крейвен начал яростно бить меня со всей дури, но в один момент вонзил мачете в саму крышу, блокируя мне пути в бока, ударил головой в мою собственную, схватил за ноги и сбросил вниз с крыши здания. Я успел паутиной приклеиться к стене. Полминуты отходил от боли, но после моментально залез наверх. Там во всю дрались обе кошки в рукопашную.

— Какая грация, какая удачливость. Но у меня всё более развито, потому тебе уже недолго осталось. Я чую, как ты слабеешь, как скорость падает, допускаешь мелкие ошибки, я просто даю тебе шанс показать все умения!

— Зачем ты ко мне прицепился? Иди к Пауку, он твой враг, не я!

— Я вижу и в тебе равного соперника. А Крейвен не любит соперников. Паук унизил меня, обесчестил, так что это мой долг, я обязан его одолеть. Только так я верну себе свою честь!

— А причём тут я?! - спросила Кошка схватив решётку вентиляции и бросив её в Крейвена. Тот сжал её в руках, но это и нужно было Фелиции.

Кошка скользнула под ним и сзади нанесла удар когтями. Тот заревел от боли, попытался с разворота ударить кулаками, но Фелиция прыгнула и в полёте вмазала обувью по лицу Крейвена. Затем попыталась рывком ударить того в грудь. Тот успел отпрыгнуть от неё на несколько метров одним сальто. Не знаю, где Кошка тренировалась эти последние месяцы, но она действительно стала гораздо сильнее. В наших прошлых встречах, я уверен, она не была способна на всё это. Видимо, не я один посвятил себя самосовершенствованию. Крейвен, отчасти, также последовал этой стратегии.

— Ха... Ха... В тебе есть талант. Но я буду лучше. РЬЯ!

За несколько секунд яростный Крейвен одолел Фелицию. Всё было так быстро, что я только за счёт сверхчеловеческого восприятия смог разобрать движения. Удар за ударом. В голову, туловище, ребра, ноги, кисти, плечи, спину, опять ребро, ногу, лицо, лицо, голову, грудную клетку, ребра, левое плечо. Затем он швырнул её на самый дальний край крыши в противоположную сторону, после чего взялся за свою винтовку.

— Прощай, ты была достойным про... — говорил Крейвен, но выстрел паутиной и моё падение вниз лишили его винтовки. В полёте я использовал винтовку как опорную точку. Я полетел вверх, а винтовка вниз. Скорее всего, она разбилась. Мы были на высоте девятого этажа. Учитывая усиленную скорость падения благодаря мне, ей точно хана.

— Паук! Это было в последний раз, когда ты... ммммм! — начал опять говорить старую пластинку охотник, но я заткнул его паутиной. «Особой паутиной». Вот потому я не влез раньше и не помог Фелиции. Заменил картридж левый.

— Ой, да тихо ты, не буди людей внизу. Хотя... Скорее всего, весь район на уши уже поднят. Сейчас сколько? Вроде час ночи... На три-четыре часа раньше разбудил многих на работу. Может, устроишься будильником от «Джунгли-Индастрис»? Будешь рычать во весь голос, например, рядом с зоопарком. Или в пригороде. Фермеры к курам и петухам привыкают, а работники к тебе привыкнут.

— Ммм! Хрь-я! — прорычал Крейвен зубами, нет, уже клыками, скорее, содрав мою паутину со рта. Надеюсь, немного паутины попало в рот. Тот взялся за мачете опять. — ХВАТИТ! Готовься стать великой жертвой. Сегодня утром ты будешь украшать мою спальную комнату, и... что... что это... что ты сделал?

«Ясно. Он понюхал и немного паутины проглотил случайно».

— Да так, ничего особо. Новый раствор паутины. Со своими тонкостями.

— Ха... У меня крепкий организм...

Я принялся биться с ним в ближнем бою. Да, раствор работает. Сейчас его сознание должно испытывать лёгкую галлюцинацию, и в особенности влиять на моторику движений тела. Скорость уже не такая бешеная, как было при драке с Фелицией. Немного стало легче разбирать его удары и примерную траекторию. Это всё привело к тому, что я выхватил у него одно мачете, и бой перешёл на них. Этим оружием я тоже смог кое-что поделать, но всё-таки привычный стиль без использования холодного орудия удобен. Мачете я не особо владею, потому все мои выпады Крейвен, даже слегка ослабленный, благополучно блокировал, пока я не скрестил своё мачете с его, связал их паутиной и мощным ударом ноги отправил его в ближайшую водонапорную башню. Мачете решил сломать на несколько кусков. Но после ломания я почувствовал жар в руках. Неужели мачете были смазаны ядом или кислотой? У меня перчатки костюма частично порвались от чего-то, так что пришлось их замотать паутиной. Я обернулся, чтоб посмотреть, как там Фелиция.

— Не смей поворачиваться... Ты падёшь от моей руки... — твердил уставший Крейвен, слегка пошатываясь из бока в бок.

— Я тоже так думаю, только давай поменяем нас местами, — сказал я, связав сначала его ноги вместе, а затем руки.

Прежде чем он успел разорвать паутину, я прыгнул на него, отправив нас в полёт вниз на землю и принялся избивать. Бил во всё, что можно было. Да, Крейвен стал гораздо прочнее, но и я тоже не лыком шит. Ближе к земле я оттолкнулся от него, почти впечатав его в машину. Приземлившись рядом, я стал ожидать его дальнейших действий, но кое-какой сюрприз я приготовил. Через минуту он вылез из машины, ломая руками мелкие преграды в виде почтового ящика. Ты лишь силы свои тратишь, охотник.

— Неплохо... Стиль боя... Уловки... Эта паутина... Но я еще стою на ногах...

Я не дал ему договорить снова. Я сидел на корточках, сжимая за спиной руку, в которой была паутина. Сзади в него влетел почтовый ящик, притянутый мною. Затем ударом ноги в полёте отправил его в пожарный гидрант, блок руками не помог избежать полёта. Тот пробил его насквозь, и вся вода начала течь прямо на Крейвена. Паутиной я приклеил его к одной точке, так что тому пришлось немного потерпеть град воды на себя. Резко паутиной отправил того к себе и принялся делать серию ударов. Шея, голова, плечи, рёбра, пресс, ноги, колени, бок, пятая точка, спина — я везде наносил удары. Пару раз были ответные манёвры, но я благополучно от них уклонился. Поймав тайминг, я обвёл вокруг шеи Крейвена паутину и притянул его к себе таким образом, чтобы тот начал крутиться при движении. И когда он был близко, я со всей силы ударил тому в пресс двумя руками.

— АРГ!

Крейвен влетел в зоомагазин, круша там весь интерьер своим телом, расслышал также пробитие колонны насквозь. Всё, теперь он точно в ауте. Фух... Я давненько так не напрягался... Стоп. Я устал? Я впервые за долгое время устал физически... Бить злодеев — весело! Но надо проверить Фелицию. Я быстро поднялся на крышу ползком по стене и подошёл к девушке. Та уже упиралась за край крыши, но всё также едва стояла на ногах. Я паутиной завязал ей рёбра и еще пару мест. Притянув кусок трубы, я с паутиной сделал подобие костыля.

— Можешь упираться? - спросил я.

— Да... кто это был? Больной маньяк...

— Крейвен Охотник. Отбитый, согласен. Как я теперь думаю, он считает всех в костюме, хоть частично напоминающий какое-то животное, этим самым животным, в буквальном смысле. Он раньше был простым человеком, но что-то с собой сделал и стал таким... каким ты его увидела.

Стоя у края, я решил быстро посмотреть вниз, на улицу. Там я заметил, как к зоомагазину подъезжают несколько машин полиции. Когда я хотел развернуться, то резко ощутил острую боль в спине. Причём удар был таким сильным, что я чуть было не упал с крыши. Как оказалось, это Фелиция меня и ударила так. Когтями. Чутьё сработало, но я слишком расслабился. Чёрт.

— Сначала из-за тебя я теряю отца, а теперь чуть было не умерла! Копила деньги, чтобы попытаться его выкупить. Сегодня захотела совершить одно ограбление, может быть, последнее! А теперь часть, а то и вовсе всё потрачу на приобретение нового снаряжения. Всё, с меня хватит! Если ЕЩЕ раз появишься в моей жизни, у тебя появится еще один враг, стенолаз, — проговорила она, начав уходить с крыши по внутренней лестнице здания.

— Постой, Фелиция, давай пого...

— Не иди за мною, а не то худо будет.

Я бы мог прямо сейчас пойти за Фелицией, связать её, поговорить начистоту. Сказать, что тот «незнакомец», коим она называла дядю Бена, был мне очень близким человеком. Не буду ей всю правду рассказывать, а лишь завуалированно скажу маленькую часть. Но из-за этого я могу упустить Крейвена, а то и вовсе допустить, что он кому-то навредит. Крейвен не тот злодей, которого можно оставить только одним полицейским.

— Ловите его! — приказал капитан Стейси своим подчинённым, указывая жестом на преступника.

Несколько полицейских прыгнули на Сергея, пытаясь его удержать руками. Один из них умудрился грамотно ударить охотника в колено. Двое других принялись бить его электрошокерами вплотную, а остальные кучей навалились на него. Но спустя полминуты он всех раскидал одним взмахом. Капитан Стейси, который лично решил сопроводить сегоднящий патруль, присоединился к его поимке и нанёс пару боксёрских ударов в грудь, но тому было почти всё равно на них. Он в одно мгновение взял мужчину за плечо и швырнул к его же машине, но к удаче того Человек-Паук успел появиться и схватить его ровно перед столкновением.

— Капитан Стейси, пытаетесь научиться летать? Простите, но у вас ничего не выйдет, а услуги того кошатника слишком дорогостоящие. Тем более вам же платить за своё лечение.

— Ну, попробовать не помешало, — отшутился мужчина, вставая на ноги и поправляя форму.

— Если вы не против, я возьмусь за него, надо его приструнить. Ошейник есть?

— Нет, но есть шашка. Взял её у одного бандита недели назад. Если её под ним подорвёшь, может быть, он вырубится.

— О, спасибо. Это мне пригодится, всегда хотел навести шумную суету от своего имени.

Всё-таки остановить Крейвена было приоритетным решением. Прости, Фелиция, но наш разговор переносится на неопределённое время. А полицейские молодцы. Да, их раскидали, но всё равно они смогли дать сопротивление такому, как Крейвен. Тот шатается, слегка хромает, дышит с небольшим трудом. Это еще учитывая наш с Кошкой бой с ним.

— Подходи, Паук. Пади от моей…

— Хорошо. Но сначала лови! – крикнул я, начав швырять в него мусорные баки со всех сторон, притягивая их всех паутиной.

— Что за дешёвые приёмы? — спрашивал Сергей с ухмылкой, но всё же тратил силы на полные уклонения от баков. Сейчас даже они могут нанести ему урон.

— Так отрази это! – крикнул я, швыряя крышку от бака, предварительно приклеив там шашку.

Крейвен ничего не заподозрил, так что со всей силы ударил по крышке. Дым накрыл его и землю в радиусе нескольких метров. Слышался глубокий кашель Крейвена. Когда дым рассеялся, передо мною предстал шатающийся дикарь. Иначе не скажу. Рычит, шатается, махает руками по воздуху, который не ходит, а скорее ползёт по земле. Его глаза стали красными, они слезились. Разглядев меня, он приложил все силы и направил всю силу на правую ногу. Он привстал на ней и принялся стоять на одном месте. Паутиной выстрелил тому в лоб и со всей дури притянул того к себе, но не с целью ударить. Крейвен от силы тяги ударился быстро и резко в землю лбом. Секунда. Пять секунд. Полминуты. Минута. Крейвен продолжает лежать в отключке.

— Знаете почему меня зовут Человек-Паук? Я умею грандиозно окончить бой. А почему грандиозно? Потому что...

Внезапно моя голова разболелась так, словно я не спал неделю. Паучье чутьё! Крейвен мгновенно встал и прыгнул на меня, уткнувшись лицом в мою спину, и, обхватив за локти, пробил мною ближайшую стену. Пару ударов локтями тому по голове, и он отпрянул от меня. Последующие мощные удары по его роже, и всё, «величайший охотник» лежит и не рыпается.

— Вот теперь точно всё…

— Паук, ты как?

— Всё хорошо, бывало и похуже, особенно костям. Он ваш, капитан.

— Хорошо. Так, парни, берём его. Сразу свяжите ему руки, ноги, и, желательно, рот прикройте. Даже одной конечностью он может что-то умудриться устроить.

— Полагаю… я свободен, капитан?

— Да, машина «AF15» скоро приедет. Дальше мы сами. У нас есть снаряжение, чтобы Крейвен не сбежал. Можешь идти по своим делам. Огромное тебе спасибо, Паук, — сказал капитан, протягивая мне свою руку для рукопожатия. Я пожал её в ответ. Да… еще полгода назад я бы отнёсся к этому с подозрением. Но у нас со Стейси выстроились доверительные отношения.

— Слушайте, капитан, скажите, а вы что-нибудь узнали о криминальных авторитетах или о злодеяниях каких-то новых суперпреступников? А то затишье какое-то.

— Нет, пока всё спокойн Более-менее было до этого сумасшедшего охотника. Ладно, не буду тебя задерживать. Удачи.

— Вам того, ещё увидимся.

Попрощавшись с капитаном, я направился к себе домой. Надо очистить раны, помыться, йодом смазать и остальным озаботиться. А ещё выспаться, завтра ведь в школу.

Я стоял посреди комнаты и осматривал весь свой паучий комплект, плюс сверху на потолке были все мои новые примочки за последние месяцы и те, что еще в разработках. Дверь была закрыта, плюс паутиной обмотана ручка, так что Мэй не войдёт нечаянно. Рана от Кошки не была настолько серьёзной, плюс регенерация от паучьих сил настолько хороша, что от пореза лишь след тонкий остался к этой минуте. А вот уже от малюсенького укуса Крейвена, который тот успел, как оказывается, сделать, когда пробил мною стену, тело ещё продолжало болеть. Чёрт, я надеюсь, что у него эта черта точно не будет развиваться. Не хочется того, чтобы потом Крейвен активно использовал рот в... боевых целях.

Первый месяц за прошедшие полгода я потратил на разработку концептов будущих гаджетов, первым идеям для нового костюма и улучшению шутеров на бумаге. Забавно то, что по месяцам делить прогресс очень удобно, тем более так всё равно делать пришлось. Уже за второй месяц я укрепил шутеры, так что допустить их поломку можно, они не титановые, но простого сжатия для того же Крейвена будет отныне недостаточно. Заморозить или сжечь их, хотя термин «расплавить» лучше подойдёт, не выйдет с такой лёгкостью, как ранее. Укрепил прочность паутины и слегка повысил её дальность, доработав формулу. На третьем месяце я ещё, учитывая разнообразие врагов, слегка модернизировал их состав и сделал пару видов сверху, а ещё микро вариации как раз для выведения из строя таких громил, как тот же Крейвен. Так что порезать паутину, как это мог делать Крейвен, например, уже не выйдет. Что-то слишком много примеров в моей голове основаны на Крейвене...

На четвёртом месяце я вывел специальный вид паутины для «строительных» целей. Термин уже наводит на определённые мысли, так что даже самому себе не буду повторяться, но одна примечательная особенность есть. Носорога эта паутина чуть подольше сдержит. Следующий мелкий подвид паутины я обозвал «Сбрасывательная». Не раз бывало так, что за паутину хватались враги и меня к себе притягивали, а так зажал и всё, паутина автоматом отделяется из шутера, что позволит мне сгруппироваться и нанести контудар или же просто отступить. Конечно, всегда кисть можно отпустить, но в стрессовых ситуациях я не всегда могу до этого успеть подумать, банальный человеческий фактор. Особенно меня радует то, что отныне паутиной можно теперь делать некоторые штуки. Например, вёсла. Или что-то похожее на бейсбольную биту. Но главным прогрессом в этом месяце стали мои будущие Паучьи Жучки, пусть они и существуют уже в готовом виде только на бумаге и чертежах. Для них мне нужны материалы, которых я не имею в нужном количестве. Воровать — не мой путь. В моих планах они будут играть очень важную роль и заметно облегчат мне жизнь. Следить за злодеями, подключить их к вышкам связи и улучшить их частоту работы, слушать через них из тех же антенн музыку или радио. У этой разработки реально есть потенциал.

Параллельно этим месяцам и по эти дни я уделял время будущему костюму с изменённым дизайном и слегка иным окрасов. Он еще в разработке, чуть больше половины прогресса имеется, но уже и текущий итог радует, но работы еще много. Я изменил символ паука на нём, заменил синий цвет на чёрный, так укрываться станет немного легче. Паутинки по бокам, которые позволяли добиваться эффекта планирования, я сделал раздвижными, которые выходят из своих зон во время полёта, если я сделаю определённые позы. Эту фишку я больше всего разрабатывал, но труд стоил того. Я понял, что в любой момент кто-то мог додуматься их порвать. В несколько зон, по крайней мере в большинство чёрных, в том числе в зоне груди и шеи, я вставил тонкие пластины из металла. Для придания маленькой гибкости металлу, и чтоб он не выпирал из костюма, угробил много времени, добывая из мусорных куч и заброшек необходимые материалы. По моим концептам, костюм должен защитить от многих видов повреждения, но идти и ложиться врагам я не собираюсь. В маску я планирую внедрить несколько технических штучек. Бороться и геройствовать станет легче.

Последние пару месяцев я всё выше озвученное полировал, додумывал и улучшал. Плюс получил от капитана Стейси официальный доступ к полицейской радиочастоте и его лично-секретный номер телефона через разработанный мною самим пейджер для нас обоих только. Мне даже предложили шуточную должность — Коп-Паук. Думаю, если когда-нибудь устану от злодеев, например к старости, то буду таким унылым, толстым и слегка нервным, как Джона, стариком-ментом. Перейду к маленьким детям и подросткам.

Конечно, создавать это всё в своём доме было бы невозможным. Тётя Мэй всегда могла зайти в мою комнату или услышать шум. Потому, чтоб тётя ничего не узнала, я искал себе не то что убежище тайное, а скорее пустое место, чтоб сделать там временную мастерскую. Заброшенный цех в одном предприятии подошёл отлично. Как раз к концу разработок все материалы под рукой уже кончились, инструменты затупились. Так что всё перенёс готовое за последние месяцы в дом. Благо я уже давно просверлил где надо, сделал нычку где нужно, озаботился снимаемыми досками и так далее. Всё нужное под рукой, Мэй случайной уборкой ничего не обнаружит. А что? Надо было как-то тратить запас свободного времени из-за отсутствия злодеев и контрольных. Плохо то, что тот же новый костюм разрабатывается очень медленно.

Центральная магнитная школа Манхэттена.

Первое сентября. Кто бы мог подумать. За этот последний год я пережил столько всего. Даже некое чувство дежавю пробирает. Всё почти так же, как было и год назад. Все те же школьники стоят на своих прежних местах. И, как тогда, меня заметили Гвен и Гарри, которые направились в мою сторону. «Год Сурка»?

— Здравствуй, Питер. Как провёл лето? – спросил Гарри, обнимая за плечи.

— Привет, Пит, - робко ответила Гвен. Та шла держась за руки с Гарри.

— Привет, Гарри, Гвен... Неплохо. В «Бьюгле» стали лучше платить за фотографии. Теперь не только фотографирую особые события, но и бытовые моменты нашего города. Парады там, сбор тех или иных групп. Помогаю своей тёте... В целом ничего примечательного. Ребята, как у вас прошло лето?

— Я половину лета искала себе дополнительное занятие. Знаешь, дожидаться, пока Уоррен нас впустит к себе… в нашу лабораторию, можно еще долго. Потом Гарри предложил отправиться с ним в Лос-Анджелес. С нами была еще его мама. Я согласилась. Последние полтора месяца были там.

— Да. Всё так. Гвен умеет рисовать, представляешь?! Я об этом и не знал даже.

— Я лишь имел подозрения на этот счёт. А у тебя как, Гарри?

— У меня… «вздох». Не особо хорошо было… После смерти отца компания была в шатком состоянии. Партнёры хотели всеми способами поделить наш бизнес или выкупить целиком. Аргументировали тем, что мы с матерью можем всё потерять из-за недостатка опыта. В чём-то они были правы, конечно, но я не желал терять наследие своего отца, его хорошую сторону. Вот мы и поехали в Лос-Анджелес, договориться и заручиться помощью одного влиятельного человека. Но с присутствуем Гвен всё стало гораздо лучше. Город могу описать так: такой же, как наш Нью-Йорк, только богаче выглядит, плюс населения больше.

— Это не удивительно, Голливуд же.

— О, вы слышали? Звонок на урок. Нам надо идти. Гарри?

— Да, Гвен, я тебя догоню. У меня тут одно дело, в телефоне посижу. Я скоро! – крикнул он девушке, поцеловав её напоследок. В этот момент мы с Гвен старались не смотреть друг другу в глаза. Когда та поспешила в коридоры, Гарри убрал телефон в карман и завязал со мной разговор, попросив отойти в сторонку от возможных подслушивателей.

— Питер, послушай, я хотел у тебя кое-что спросить.

— Да, что такое?

— Ты… мы… слушай… вернее, тут два вопроса, две темы. Я просто хочу их закрыть и всё. Не хочу, чтоб между нами были проблемы.

— Проблемы? О чём ты? — спросил я, начав волноваться. Не знал, что у Гарри есть какие-то серьёзные темы для разговора. Особенно со мной.

— Ну… начну с этого. С Гвен уже был разговор на эту тему, а вот с тобою еще нет. Скажи честно... Как ты относишься к тому, что мой папа был… Зелёным Гоблином?

— Гарри... Послушай. Я рад, что ты… Нет, я даже удивлён, что ты решился нам с Гвен признаться в этом, когда всё это случилось. Я бы, может, и не смог, будь на твоём месте. Я никак не поменял мнение о твоей семье и о тебе. Тем более, мы не знаем, что двигало Норманом. Может… неудачный эксперимент имел когда-то место? Или он ранее случайно принял Глобулин? Быть может это и повлияло на его рассудок?

— Вспоминая, как это было со мной, когда я ради спортивной команды принимал этот препарат, чтобы мои успехи стали более заметными... отцу, если это так, попался очень, очень плохой образец. Мы с мамой попытались найти в архивах, во внутренней библиотеке и в базах данных хоть что-то на эту сыворотку. Ничего.

— Печально.

— Просто… Я не могу поверить! Отец виновен в появлении каких-то суперзлодеев. Чего он хотел добиться? Власти? «Оскорп» и так самая влиятельная компания в Нью-Йорке. Неужели для него потенциальная власть значила больше, чем мы? — задавался вопросами Гарри.

— «Вздох». Похоже, мы этого не узнаем уже.

— … Ладно. В любом случае, это ещё будет разбираться. Кто знает, вдруг когда-то мне попадётся новая информация? Так вот, Пит, у меня был ещё один вопрос к тебе. Это насчёт Гвен. Я часто об этом думал, но решил, что нам надо поговорить, серьёзно. Я знаю, как всё выглядит, но...

— О! Смотрите, к нам припёрся. Изменщик Паркер!

— Опять… — протянул я. Гарри, оказавшись перебитым, недоумённо посмотрел сначала на пару парней, затем на Лиз, и только потом на меня.

— Я… Я что-то пропустил?

— Привет, Гарри, — чуть милее сказала Лиз. — Ты разве не знаешь, что Питер меня бросил? Давно уже.

Услышав это, Гарри с широкими глазами посмотрел на меня. Неужели за эти полгода Гарри об этом так и не узнал? Хотя, как тут удивляться? У того было море проблем. Смерть отца, раскрытие многих его тайн, копание в документах и базах данных «Оскорпа», решение всех проблем в компании, поездка в Лос-Анджелес, контрольные перед летом, Гвен — ему было чем занимать себе голову.

— Лиз, я… Мы же с тобою мирно рас…

— Мирно? МИРНО?! Паркер, ты вообще не умеешь разговаривать с людьми. Ты бесчувственная машина! Тебе повезло, что мой брат не застал это. Он бы тебя… Да зачем я тебе это говорю? — сказала Лиз, начав плакать. Та убежала в школу, чуть было не задев некоего парня в худи.

— Вы с Лиз расстались? – спросил с небольшим шоком Гарри.

— Гарри, буквально перед «сам знаешь чем» в твоей семье, твой лучший друг прилюдно бросил Лиз, она убежала в слезах, — ответил проходящий парень спортивного телосложения Гарри, который был участником спортивной команды в школе.

— М-да… Питер, и как ты умудряешься попасть в такие передряги? Уже урок начнётся... Давай потом договорим, я с тобой не всё обсудил, — сказал Гарри, побежав в школу. Мимо меня проходили ученики школы, смеясь надо мною. Пару человек даже пальцем указывали в мою сторону, говоря что-то своим друзьям.

— Вот и начало учебного года… — пробубнил я под нос, поправляя рюкзак и направляясь в школу.

— Смотри-смотри, ничего поделать не может.

— Аккуратнее с ним, парни. Нам надо довести его до тюрьмы.

— Да какая разница? Довезём его и всё, далее на обед. Кстати, раз мы патруль, а потом его выгрузим в тюряге, может, заедим в пиццерию «У Фредди». Она буквально на днях открылась. Пока ценник не сформировался от потока людей, можем по низкой цене что-то купить и поесть.

— Ну, давай. Я за. А ты?

— Тоже. Я за.

— Какого?! – заорал водитель во всю глотку. Затем на крыше раздался звук, будто что-то большое на неё залезло.

— Что там такое?

— На дорогу прыгнул лев! И тут же взобрался на крышу!

— Лев? Ты серьёзно? Какой ещё лев посреди города?

Резко в грузовик и в машину позади, выступающую как дополнительная мера безопасности, прилетело несколько бомбочек. У водителя было открыто окно, и в кабину стал проникать отравленный воздух. Лишь Сергей успел сориентироваться, поняв, в чём дело, потому задержал дыхание настолько, насколько позволял его организм. Из патрульной машины вышло четыре полицейских с противогазами, но таинственная фигура прыгнула в газовый дым и за полминуты разобралась со всеми. Водитель, перевозивший преступника, вырубился, как и все внутри. Как только дверь в фургон была распахнута, фигура подошла к Сергею и сломала прочные наручники как на руках, так и на ногах.

— Спасибо тебе, Калли… Что ты сделала, любимая?!

Каллипсо, любовь Крейвена, была схожего тигриного окраса, что и он сам. Даже запах девушки стал более отдавать животным, чем человеческим. По знакомым схожим ароматам Крейвен определил, что его любовь прошла через все те же процедуры, что и он сам. В последний раз, когда он видел Каллипсо пару месяцев назад, тот сказал девушке, что отправится в самоволку в Нью-Йорк, учась выживанию и умению скрытно передвигаться в городе без содействия со стороны её и своих финансовых возможностей.

— Пошла на отчаянные меры, чтобы быть равной тебе. Помочь тебе.

— Ты… стала похожа на меня! Но как? Уоррен?

— Да. Я навестила нашего знакомого доктаришку. Тот дал мне еще один образец, плюс эликсирами запила после. Я такой являюсь уже целый месяц. Кстати, ему они тоже пошли на пользу, — сказала женщина, указывая на их друга льва. Тот издал подобие мурлыкания. Крейвен и не знал, что Гулядкин может выпивать эликсиры, которые он с Каллипсо создают. Вернее, он бы к такому решению никогда бы в жизни не пришёл. — Посмотри, я выгляжу почти так же, как и ты. А вся эта слава, деньги, популярность… К чему оно? Мне важен только ты… и ты, разумеется, — добавила Каллипсо, обращаясь ко льву. Тот вновь «замурлыкал».

— Ты же знаешь… Это только меня так клинило… Теперь у нас нет дороги назад…

— Я знаю. Но у нас это семейное. Мы вместе… навсегда.

Пара сошлась в страстном поцелуе. Он был настолько страстным и долгим, что льву стало даже дискомфортно быть рядом. Вдруг это могло вырасти во что-то большее. Внезапно глаза Каллипсо стали чуть шире.

— Чувствуешь запах? — спросил Крейвен, заметив выражение Каллипсо.

— Да… от твоего языка… Но в нём есть что-то… невиданное… чужеродное.

— Да, твой нюх стал как мой. Это запах крови Паука.

— Я слышала, что ты набросился на него перед тем, как упасть в царство Морфея. Ты сделал это ради получения запаха?

— Да, именно так. На самом деле, это был мой план, его основная часть. Плюсом оценил потенциал ещё одной жертвы. Со времён последней встречи с Пауком я стал лучше владеть своими силами. Я гораздо лучше ощущаю его запах. На этот раз ему от меня не скрыться. Я уверен, что смогу его выследить, — заверил Крейвен с животной ухмылкой на лице.

— Значит, так всё было... Понятно. Я записала нашу с тобой беседу. Как и говорила, всё останется только между нами. Можно уточнить пару последних вопросов?

— Хорошо, Эшли, спрашивай. Я отвечу.

— Вот эта субстанция... что пришла к нам из космоса. Ты больше ничего добавить не можешь? Симбиот — это название, которое ты дал сам, Паркер, или так стоит называть это существо?

— Да, это название этого существа. На самом деле это целый вид. Их точно много, но подробностей этого я не могу сказать, сам мало что знаю. Веном – имя нашего общего образа. Веном – единство в нашей связи. Веном - это образ, который нас связывал и объединял.

— Хорошо. Последний вопрос, и на сегодня закончим. Ты мне рассказал вашу с Питером историю. Но если быть честным, смотреть на картину целиком, не с его или твоей стороны, Питер Паркер на самом деле виноват в вашем конфликте?

— Ты сомневаешься в нашей с ним ссоре? Хочешь, чтобы я простил его? После всего, что он сделал? Эшли, я… Я же ранее говорил тебе, что я думаю о Паркере!

— Эдди, я понимаю тебя, но…

— Эшли, у тебя время кончилось.

Девушка с неохотой посмотрела на часы, но затем тут же вскочила.

— Да-да, точно... Спасибо, что послушал меня. Повторюсь, твой процесс реабилитации идёт полным ходом. Я очень рада, что ты двигаешься в этом направлении, Эдди.

В ответ на такие слова, Брок искреннее, с теплом и дружелюбием, улыбнулся женщине. В ответ Эшли аналогично улыбнулась Броку, и, оба того не заметили, как задержали друг на друге взгляд больше, чем положено в профессиональной, и просто обычной, этике.

— Ладно, мне пора. Увидимся послезавтра, — сказала Эшли, открывая дверь в коридор.

— Хорошо. До встречи, Эшли, — ответил парень, встав и провожая девушку на выход, хотя идти от его кровати и столика до двери всего пару шагов. Даже в таких условиях Брок старался вести себя гостеприимно, по крайней мере с Эшли. Как-никак она единственная, кто захотела заниматься его историей.

— В какой кружок запишитесь? У меня, очевидно, финансовый. Ведь компания рано или поздно станет принадлежать мне.

— Я… У меня тут всё сложно. Есть сразу несколько вариантов, но выбрать не могу.

— Лучше что-нибудь выбери, Гвен. У нас целых десять предметов! И по каждому будет экзамен. Но как нам сказали на собрании в актовом зале утром? Если мы выберем кружок и будем там активными, то будем сдавать всего пять.

— Тебе легче, Гарри. Мне с Питом тяжелее будет выбрать. А хотя… Может, нам что-то выбрать, связанное с лабораторией, где профессор Уоррен что-то будет делать? А то мы с ним едва видимся. Словно он нас и видеть не хочет.

— Слушай, а может, вам обоим так и сделать на самом деле? Что думаешь, Питер? Пит? Пит!

— ААА!.. Что?

— Как ты умудряешься ходить с нами, при этом ничего не слышать? О чём мы говорили?

— О кружках. Слушайте, я не знаю. До экзаменов десять месяцев, — ответил мой рот сам по себе.

— Вообще-то восемь…

— Ну восемь. А насчёт лаборатории не уверен уже. Уоррен занят вечно, плюс, как я заметил, там происходит обновление всей аппаратуры и прочего в помещениях без нас. Если там делают капитальный ремонт или перестановку аппаратуры, лучше дождёмся, пока он нам позвонит.

— Если вообще позвонит или вспомнит о наших номерах, — прямо заявила Гвен.

Дальнейший путь по школе, направляясь в столовую, мы продолжали обсуждать то, какой кружок стоит выбрать. Всё же он не был напрасным. Я остановился в голове на кружке фотографии. Итоговое задание – сфотографируй что-то особое. У человека-паука почти всегда что-то особое происходит. Тем более… У меня из прошлого осталось столько фотографий, которые я Джоне по тем или иным причинам не сдал, не говоря уже о тех, которые он отбросил, называя всё «мусор, дрянь, дерьмо» и аналогичное.

— Ладно, уверен, что мы как-нибудь выберемся из этой проблемы. Я пойду к Флешу и его парням. Попытаюсь свою репутацию как-то вернуть, а то та история с… химией всё изрядно подпортила, — сказал нам Гарри, уйдя к дальнему столику спортсменов.

Да, Гарри прав. Эта история надолго в школе запомнится. Отныне в школе теперь жёстко следят за учениками, особенно теми, которые решили поступить в те или иные спортивные команды. Проверяют их регулярно на наличие допинговых препаратов в организме. Если такое ещё раз повторится, может случиться скандал, который дойдёт до администрации города. Наш директор едва смог наладить прошлый случай. Я молюсь, чтобы так и было. Иначе я понятия не имею, как скрою анализы своей крови. Это буквально гарантированный способ вычислить, что я далеко не обычный парень.

— А я пойду к девочкам… Ты не против, Пит?

— Не против. С чего мне быть против? Ха-ха… ха…

Мы неловко посмотрели друг на друга и пошли в разные стороны. Поговорить с Гвен можно, но смысл. Мы не можем так поступить с Гарри. Он наш друг. Да и… В благоприятном исходе у них с Гвен будет хорошее будущее. Она этого заслужила. Тем более я сам виноват, что упустил наши с ней отношения.

Пока я шёл к еде, ощущал на себе грубые и холодные взгляды большинства учащихся. Тут даже чутья моего не надо, я знаю своё положение. Взяв сок и простой салат с бургером и говядиной, я начал искать столик. Столовую внутри школы хорошо оборудовали за лето, но места всё равно мало при большом скоплении людей. Лишь в центре был один пустой столик с шестью сидениями. Пока я шёл к нему, один стул кто-то забрал. Первые минуты было относительно спокойно, но тут боковым зрением я почувствовал, что кто-то идёт по направлению ко мне. Я напрягся. Ожидал Флеша, кого-то из его дружков, Лиз или её подруг. Да просто кого-то, кто сейчас начнёт меня критиковать. Но нет. Ни один из вариантов не оказался верным.

Ко мне подошёл незнакомый парень. У того был поднос с салатом оливье, мандарином, сыром косичкой, бутылкой сока и школьным чаем. Это был какой-то новенький. Я его никогда раньше видел в нашей школе.

— Прости, здесь свободно? – спросил он.

— Да, конечно, присаживайся если хочешь, — ответил я ему. Тот присел.

Пару минут мы спокойно ели, не трогая друг друга расспросами. Только вот какое-то странное чувство было внутри меня. Оно появилось как-то слишком уж резко. Не давало оно мне покоя. Пытался не думать о том, чтобы начать осматривать парня. Не выдержал и мельком попытался глянуть на него, как говорится, «из-под очков». Будь на мне до сих пор очки, было бы проще. Как «удачно» вышло, тот тоже взглянул на меня именно в эту секунду. Вышла небольшая неловкая сцена, и мы отвели друг от друга взгляды. Если его описать внешне, то картина будет таковой: глаза у него такого же цвета, как мои. Волосы каштанового цвета коротко пострижены, одет был в чёрные кроссовки, чёрные джинсы и в такого же цвета худи. Мельком виднелась красная майка или рубашка, разглядеть не выйдет. Лицом парень вызывал симпатию, а не отторжение. Плюс бросалась в глаза его отличная осанка. Тот сидел ровно, не упираясь на спинку стула.

— Меня зовут Эдвард. А тебя как?

— Питер.

Вот и познакомились. Да, неловкость даёт о себе знать.

— Ты новенький? Просто не припомню тебя здесь раннее.

— Да, новенький. Всего пару недель назад приехал. Я… эээ… переехал в Нью-Йорк. По учёбе.

— А где ты ранее учился?

— В Лос-Анджелесе. Но там безумно, нет, правда, ужасно скучно, плюс материал знаю идеально, да и наперёд, честно говоря.

— Материал знал наперёд?

— Да, от скуки прочитал учебники наперёд. Запомнил материал настолько жёстко, что мог пол-книги наперёд классу рассказать. Часто бывало так, что прихожу на урок, идеально отвечаю на любой вопрос учителя по темам, и могу тупо выходить обратно в коридор. Положительная оценка уже стоит в журнале.

— А что ты тогда свою школу не окончил экстерном?

— У нас так нельзя поступить, к сожалению. Вот поэтому и переехал сюда. И знаешь, хоть я нахожусь в Нью-Йорке всего три недели, мне тут уже нравится больше, чем в родном городе.

Не успели мы толком поговорить, как начался звонок на урок. Что-то в этом году перемены стали короче. Это может вызвать сильные проблемы, если в случае чрезвычайной ситуации в городе мне потребуется переодеться в Человека-Паука. Придётся в несколько раз быстрее справляться с врагами и лететь назад в школу. Мимолётно я обдумывал то, с какой проблемой столкнулся Эдвард. Странно. По идее, каждая школа обязана позволять окончить её экстерном, если человек на это способен.

— Эх, вот нельзя нормально поесть. Хорошо, что я на такие случаи имею ланч-бокс. Математика, блин.

— Согласен. Я хоть и люблю математику, но признаю, что она в нашей школе проблемная. Плюс сколько лет не пройдёт, но она продолжит быть самым неприятным уроком в расписании. Она всегда очень неудобно назначена. Повод строить теории.

— Понимаю. Эх, ещё и топать в четырнадцатый кабинет. Ещё поди сыщи, где он, я только второй день учусь полноценно.

— В четырнадцатом кабинете, говоришь? У меня она тоже будет там. Нам с тобой по пути.

Выйдя из столовой, мы с Эдвардом не успели толком завязать вновь разговор, уж слишком сильно меня почему-то начало тянуть на общение с ним, как резко из вахты раздался крик нескольких людей. Люди в коридоре и у входа в столовую моментально затихли и стали прислушиваться. Тут и паучье чутьё дало знать об опасности. Огромной опасности. Чёрт, это случилось очень внезапно. Что, вновь второй «Веном» решает здесь устроить нападение?

— Предлагаю вернуться обратно в столовую, там хотя бы есть технический выход наружу. Плюс можно вызвать полицию.

Я был рад тому, что Эдвард за меня неосознанно нашёл лазейку, как выбраться из школы. Увидев, как мы с Эдвардом идём назад в столовую, несколько учеников последовало нашему примеру. Среди них были и Гарри с Гвен. Мы же с Эдвардом стояли по правую сторону помещения и смотрели на вход, к которому кто-то приближался. Моему удивлению не было границ. В столовую вошёл Крейвен, лев, и какая-то девушка. Крейвен и его напарница выглядели одинаково. У меня давно были мысли, что кто-то намеренно занимается мутацией людей в городе. Откуда тогда у всех берутся такие сверхсилы, раз даже после смерти Гоблина кто-то сделал это вновь.

— Всем оставаться на местах, иначе… Ну, надеюсь, вы не тупые, — сказала женщина, погладив льва по голове. Тот издал удовлетворительное подобие мурлыкания.

— Человек-Паук, я знаю, что ты здесь. Выходи ко мне, иначе другие пострадают.

— Кто это такой? – спросил Эдвард.

— Насколько я слышал, это охотник, который когда-то вёл телешоу про мир природы. Потом начал делать экспедиции в разные части света. Приехал чуть более полугода назад за победой над Человеком-Пауком, но тот его одолел. С тех самых пор он поставил себе задачу – отомстить.

Моё объяснение, как и шёпот многих других учеников, прервал громкий тон голоса Крейвена.

— Человек-Паук, ты разоблачён. Ты ученик этой школы! Твой запах наисвежайший, он ведёт сюда. Покажись! — заявил Крейвен. После этого все в столовой начали в шоке и с лёгким недоверием смотреть друг на друга.

— Слушай, нам надо вызвать полицию, — прошептал я Эдварду.

— Не думал, что буду учиться в одном месте с Человеком-Пауком. Переезд сюда мне нравится.

— Кто знает, действительно ли ещё здесь Человек-Паук. Вдруг он уже покинул школу, но об нападении Крейвена не знает? Мы с ним знакомы, я его фотографирую для газеты. Можешь прикрыть? Думаю, я смогу с ним связаться. Только это... Секрет не говори, окей? — попросил я Эдварда, начав медленно и тихо двигаться в сторону окна, чтобы перелезть. Эдвард кивнул и постарался встать так, чтобы меня не было видно. Учитывая скопление учащихся в столовой, моё отступление не заметят, если буду всё делать аккуратно.

— Где Паук? — спросила Каллипсо про себя, осматривая столовую.

— Не знаю, но я точно уверен, как его заставить показаться. Эй, Гулядкин, иди, подкрепись кем-нибудь. Как там говорят, новое поколение отсталое? Зачем тогда тратить ресурсы лишние? — задался безответным вопросом Крейвен, разрешив Гулядкину покушать свежего мясца. Школьники тут же стали толкаться и пытаться отходить от льва, но тот грациозно шёл вдоль столов, выискивая подходящую жертву. Его взгляд зацепился за одного из спортсменов школы.

— Зачем ты на меня смотришь? Я вообще на химии сижу, потому такой широкий, — отмазывался Флеш. Не вышло, Гулядкин пошёл прямиком к нему. Парень попытался сбежать, но лев прыгнул на него и стал облизывать клыки.

— АААААА! кто-нибудь, уберите его! — стал паниковать Флеш.

— Твоё место в зоопарке! — крикнул Эдвард, бросив в льва бутылку пепси, но та долетела лишь к передним лапам льва. Все смотрели на это по-разному.

— Что это за жалкая попытка геройства?! — сказала помощница Крейвена, сдерживая смех. В ответ Эдвард лишь улыбнулся.

Через секунды струя жидкости из банки ударила льву прямо по глазам, отчего тот начал прыгать по столовой от недовольства. Флеш воспользовался этим и смог сбежать. Однако, Крейвену это совсем не понравилось.

— Ты посмел обидеть моего друга. А тот, кто обижает моих друзей... — заявил охотник, начав двигаться прямо на нового ученика школы. Ситуация стала накаляться, но...

— Никогда не составит тебе компанию в сафари, знаем, — крикнул Человек-Паук, дёрнув руками, откуда выстрелила паутина, так быстро, что стол задел Крейвена, и тот полетел с ним прямо на своего льва. Оба влетели во внутреннее помещение кухни, сбивая своими телами всё на своём пути.

Приземлившись на одну из колон в помещении, герой города заговорил, обращаясь к Каллипсо.

— Хмм... Посмотрим... Крейвен — одичавший Маугли. Лев — лев. А ты повариха из Африки? Слушай, я не спорю, стряпня из Африки точно отправит в больницу.

Женщина молча, никак не реагируя на реплику Паука, достала из кармана какой-то пузырёк, следом выпив его до края. Паук хотел вмешаться, но Крейвен не дал тому действовать. Охотник принялся активно бросать в Паука все свои метательные ножи и подручные предметы под ногами, но Паук успешно уклонился от всех брошенных в него предметов.

— Теряешь хватку, Крейвен. Боюсь, тебе пора на пенсию.

— А я и не собирался тебе навредить, по крайней мере так. Я сделал всё, как и хотел, — сказал охотник с улыбкой на лице.

Паучье чутьё отреагировало немного поздно. Паук успел отпрыгнуть к полу, однако взрыв нескольких ножей отправил того волной в стену. Паук врезался об стенку и упал на стол. В этот момент к телу Паука бежал Гулядкин. Тот намеревался откусить Пауку голову, но тот в последний момент кинул картридж с паутиной прямо в пасть льва. Тот нечаянно откусил картридж, после чего пасть животного стала покрываться паутиной, затем перешла на оставшееся тело снаружи, а в конце лишь нос льва выглядывал из паучьего кокона. Несмотря на потерю целого картриджа, теперь лев выведен из строя и не угрожает никому, а Питер убедился, что такой метод обезвреживания врагов хорошо работает и на животных.

— Дорогой, Паук не просто прирождённый тотем, но и искусный технолог. Гулядкин в плену, — прокомментировала Калипсо.

— Да, я очень умный и умелый. Стоп, кем вы меня назвали? Тотем? Что это?

— Боюсь, букашка, ты не будешь удостоен чести узнать смысл этого названия.

Охотники набросились на свою жертву. Крейвен и Калипсо действовали слажено. Пока Паук извивался от ударов Крейвена, Калипсо пыталась ударить того острыми когтями на пальцах, а стоило Пауку перейти на стену, как туда же прыгала женщина и сбрасывала ударами назад на пол. Тут же охотники прямо в бою резко сменили стратегию. Калипсо атаковала Паука сверху, кидаясь или сама на того, или бросая подручные предметы в виде столов и стульев, а Крейвен атаковал снизу, ломая все столы, стулья и преграды на своём пути. Всё происходило хаотично и резко. Такова тактика охотников.

«Чёрт, я так долго не продержусь. Они работают очень слаженно. Но как она атакует сверху, ползая как паук? Неужели всё дело в их семейных напитках?»

Отпрыгнув от очередного взмаха согнутого пополам стола, Человек-Паук сделал скольжение под Крейвеном, паутиной зацепился за стол и туловище охотника и повернул Крейвена в сторону Калипсо, когда та вновь кинулась на героя в маске. Из-за того, что Паук держал руки охотника паутиной, тот ничего не смог сделать. Так муж и жена нанесли друг другу нечаянно урон.

— Любимый! Ты за это поплатишься, Человек-Паук.

Калипсо стала прыгать вслед за Пауком по столовой, ничуть не отставая от него. Параллельно между двумя персонами происходил не только обмен ловкими акробатичными движениями, но и мастерством рукопашного боя. Очевидно, что Питер, несмотря на уже внушительный список достижений за свой короткий срок жизни супергероя, уступал женщине, которая многие годы как наблюдала за мужем, так и сама училась у него многому. Питер пытался выбить дух ударами по груди, но Калипсо успешно била его в ответ, блокируя удары в прямой видимости. Прямо сейчас Пауку было плевать, что его оппонент женщина. Он не мог допустить, чтобы ему или кому-то ещё причинили вред. Нанеся неудачный удар по лицу, Калипсо ударом в колено заставила Паука упасть на пол, однако выстрел паутиной точно зацепился за люстру и спуск прошёл аккуратно к выходу из помещения.

— Эй, давай полазим по школе. Ты водишь, — сказал Питер, скрывшись за входом в столовую. Калипсо последовала за ним, а вслед и Крейвен.

Паук и Калипсо, оставляя за собой следы разрушений на потолках и стенах со школьными ящиками, продолжали агрессивную схватку. Могло создаться ощущение, что герой отступает, но на самом деле он заманивал Калипсо на крышу, где не будет лишних свидетелей и потенциальных жертв. Добравшись до лестничного пролёта, пара вновь сцепилась в рукопашной схватке. Калипсо нанесла удар в плечо Паука и, сжав его, перебросила через себя. Однако тот ловко приземлился на ноги и схватил ту за её собственную ногу, ударив об шкафчик. В ответ Крейвен незамедлительно нанёс сильнейший удар, пробивая Пауком дыру в стене. Не успел герой после встать, как Калипсо и её муж набросились на него, пробив ещё одну стену. Выдвинув перед собой ноги и держа туловище женщины от себя, Паук выстрелил паутиной, зацепился за уступ крыши и, подтянувшись к нему, пробил Калипсо об этот участок. Крейвену не удалось схватить Паука в воздухе, и он упал на землю. Это не выведет его надолго, но даст фору в полминуты.

— Это всё, что ты можешь? Лишь пробивать стенки людьми? — сказала женщина с издёвкой.

— Нет, еще я могу так! — сказал Паркер, выстреливая паутиной прямо в девушку, но та схватила её и притянула Паука к себе. Однако та не знала, что это был другой вид паутины. Перед тем как столкнуться с кулаком женщины, Паук отпустил паутину в своей руке, тем самым пролетев над врагом. Оттолкнувшись от другого уступа, тот повторил этот манёвр еще три раза. Калипсо не понимала, как это происходит, ведь она чётко хватается за паутину и притягивает Паука к себе, но тот успевает как-то отделиться от своей паутины и перелететь над девушкой. В один момент Паук сел на карточки, как раз когда Крейвен взобрался на крышу.

— Смысл был в этой тактике? Только паутину и энергию потратил.

— Уверена? — спросил Паук подмигивающим взглядом.

Резко выстрелив паутиной в другие паутинки на крыше, тот потянул их на себя, тем самым сбив женщину с ног. Девушка заметила, что паутина обмоталась вокруг её ног и немного бедра. Затем герой отпрыгнул вверх от крыши и потянул всю паутину за собою, отправив женщину в полёт в небо за собой. Уже в воздухе Паук начал перекручиваться, заставляя паутину обмотаться вокруг женщины, дополнительно покрывая ту новыми слоями рукотворной паутины «строительного» типа. Оба ловко приземлились на ноги, но девушка стала замотана в широкий комок из паутины.

— Калипсо! — закричал Крейвен, подбежав к своей жене. Однако в тот момент, когда тот взялся за кокон паутины, Питер нажал одну кнопку на своём левом веб-шутере. Через паутину пронёсся разряд электричества, задев обоих врагов Паука. Но, несмотря на колоссальную боль, Крейвен смог пересилить боль и разорвал кокон, потратив много своих сил.

— Ну что, остыли? Простите, но водички рядом не было, потому подумал, что разряд тока вас охладит. Хотя теперь вам душно, судя по поту. Знаете что? Вам нужен электризованный бассейн. Небольшая секунда там, и вы мгновенно протрезвеете.

Параллельно, к школе уже успели подъехать около десятка полицейских машин, школу почти целиком эвакуировали, а вдалеке виднелись сразу два вертолёта.

— Чёрт, мы не можем продолжать, полицейских много, нам нужно атаковать в другое время! — сказал с рычанием Крейвен.

— Надо вернуться за Гулядкиным, — сказала Калипсо, держась за мужа правой рукой.

— Простите, но ваши пути тут разойдутся. Лев пойдёт в зоопарк, Крейвен в психушку, а ты в Африку учить африканских детишек наукам, — сказал Паук, вставая в боевую стойку.

— Ты вырос, Паук. Стал сильнее и хитрее. Но это еще не конец, — заявила высоким тоном Калипсо, бросая в того шашку. Паук ловко от неё уклонился.

— Вы думали, я так легко на неё попадусь? Не смешите.

— О, так это не дымовая или газовая шашка. Внутри неё бомба с большим радиусом поражения. Берёг её на крайний случай. Когда она взорвётся, зданию конец. Не недооценивай её размер. Торопись, у тебя двадцать секунд осталось, — высказался Крейвен.

Паук не стал медлить и, схватив бомбочку паутиной, направился на самую ближайшую высокую точку в районе школы. Зацепившись в воздухе за две антенные вышки, Паук использовал паутину и антенны как подобие рогатки, выстреливая себя высоко вверх. Еще на подлёте к вышкам Паук обмотал бомбочку несколькими слоями паутины. Достигнув пика высоты, Питер со всей силы бросил бомбу вверх. Спустя всего пары секунд произошёл взрыв, который не задел героя.

— Фух... Успел...

Вернувшись к школе, Питер, дабы обезопасить себя от вопросов, переоделся в укрытии, где держит костюм Паука как раз для таких экстренных случаев. Уже выглядя как Питер Паркер, тот осторожно направился в столовую, мол он там и спрятался, когда ситуация вышла из под контроля. В пустом помещении тот заприметил по полной разодранный паутинный кокон. Крейвен и Калипсо успели сбежать со своим львом.

— Ну вот... А я хотел предложить снять спин-офф «Мадагаскара».

— Эй, Эдвард, как тут всё? Что было — начал я спрашивать у него, когда школьников из-за случившегося стали отправлять по домам.

— Всё обошлось, спасибо Пауку. После того, как ты ушёл, Крейвен хотел покормить своего льва одним из спортсменов, но я бросил в него банку пепси, в которую кинул ментос, который был при мне, предварительно закрыв банку тонкой бумажкой. Уже имею опыт такое проворачивать. Как раз когда меня хотели пустить на шашлык за содеянное появился Человек-Паук. Тот быстро обезвредил паутиной их питомца и заставил последовать за собою. Драка была агрессивной. Что было дальше не знаю, но позже раздался сильный звук взрыва. Кто-то говорит, что в небе что-то как будто взорвалось.

Я слушал Эдварда, делая вид, что «не причём здесь, и вообще я всё пропустил», когда к нам обоим подошли несколько спортсменов, включая и Флэша, но все взгляды и внимание было направленно на моего собеседника.

— Эй, Эдвард, а ты крут.

— Да, спасибо, что спас Флеша. Ты даже не испугался этих безумцев.

— Красава. Льва бы усмирил в два счёта.

— Ой, парни, не стоит. И я испугался, когда тот мужик на меня пошёл. Я не настолько смелый, как вы думаете, — начал отмахиваться от комплиментов Эдвард, успев смутиться такому вниманию в свою сторону.

— Ну, ну, не занижай свой поступок. Я уже думал, что всё, фаршем стану. Спасибо, — сказал сам Флеш, пожав Эдварду руку.

Эдварда стали окружать ещё толпы поклонников его геройства, отталкивая некоторых учеников, в том числе и меня. Я не смог найти в этой суматохе Гарри, Лиз или Гвен. Наверное, уже ушли. Но я не ревную или обижен. Эдвард и вправду молодец, раз осмелился хоть так противостоять льву. Смог бы я, не имея никаких сверхсил, рискнуть проделать такой же трюк? Не могу сказать точно.

Однако, что же будет теперь? Ничего хорошего — это точно. В прошлом уже был похожий случай, но теперь?.. Школа знает, что один из её учеников — Человек-Паук. Это плохо, очень плохо. Я очень близок к разоблачению. Я не думал, что Крейвен может настолько хорошо и надолго запоминать и вынюхивать запах. Он умудрился меня отследить. Стоит предпринять в будущем какие-то меры, иначе он так придёт ко мне в дом. Дом... Так, это уже повод задуматься о том, что мне желательно куда-то переехать от тёти Мэй, под какой угодно причиной, пусть хоть на неделю. Нельзя вот так отпускать и забывать об Крейвене и его... жене? Они сейчас приоритетная угроза для меня.

Когда я спустя несколько минут уже сам начал идти домой, прибывая в этих раздумиях, кто-то коснулся моего плеча. Этим некто оказался Эдвард.

— Эдвард? Я думал, тебя «похитили» поклонники. Или что тебя позвали уже в спортивную тусовку.

— Что? Не, спорт и схожее с ним мне чуждо. Я гуманитарий, по науке. Книжный червь и говорю это без стыда или скромности. Слушай, Питер, ты сейчас не занят?

— Ну... Не критично. А что?

— Не мог бы ты мне устроить тут экскурсию? По ближайшим окрестностям школы, раз у нас сегодня всё отменили? Покажи мне крутые места этого города. Я оплачу дорогу, можем таксиста забронировать на пару часов. Денег у меня достаточно, не думай об этом.

— Эм... Конечно, давай. Я не против, — сказал я, всё же соглашаясь помочь ему и показать ближайшие окрестности. Всё-таки Эдвард хороший парень, кажется умный. Додумался вот так умно отвлечь льва от Флэша. И... Не знаю, как описать это чувство, но мне кажется, что у нас с ним будут хорошие отношения.

—... К другим новостям: сегодня в Магнитную школу Манхэттен была нанесена атака суперзлодеев. Ранее причина нападения не была понятной нам, но наши корреспонденты взяли интервью у нескольких учеников и директора. Как выяснилось, причиной атаки злодеев послужила добытая им информация и утверждение о том, что некто в школе является известным супергероем Нью-Йорка Человеком-Пауком. Как сообщали сами нарушители школьной территории, Человеком-Пауком кто-то мог быть среди учащихся, в крайнем случае кто-то из сотрудников школы. Некоторое время назад в Магнитную школу Манхэттен уже происходила атака другого злодея. Его имя неизвестно, но у него также была конфронтация с Человеком-Пауком. Неужели сам Человек-Паук, личность под маской, между свершениями геройств учится именно в этой самой школе? Или вся атака злодеев носила иной характер? Это ещё нуждается в расследовании. Прежде чем закончить эту новость, полиция уже точно заявила о личности суперзлодея. Ранее из полицейского конвоя сбежал...

Психотерапевт не смогла дальше тщательно слушать выпуск вечерних новостей, когда её коллега, не хотя этого, случайно напугал коллегу, взявшись за её плечо. Тот извинился, что напугал её таким прикосновением, что она аж поперхнулась от чая.

— Ничего-ничего. Нормально. Моя вина. Просто... Как же теперь будет жить этот человек, который является Человеком-Пауком? Ведь его место обучения как-то раскрыли. Там же сейчас такое начнётся...

— Ну, это не наши проблемы. У нас своих пациентов хватает, незачем думать о злодеях или супергероях. Так... О чём я хотел с тобой поговорить? А, вспомнил. Нас просят составить отчёты за последние два месяца. Стандартная процедура, но уж срочно они требуют сдать их раньше срока. Не знаю, что у них там в башках переклинило, но надо поторопиться. И не забудь записать и результаты своего пациента. Брок? Эдди Брок его зовут? Внеси и его тоже обязательно. Нам чётко заявили, чтобы были записаны и упомянуты все, без всяких...

Эшли и её коллега, которые шли на выход из столовой, обсуждали рабочие моменты, явно настраиваясь без особой радости допоздна задержаться на работе сегодня. Они даже не задумывались, что невольно их разговор подслушал один из пациентов. Сотрудники психиатрической больницы даже и не заметили этого пациента, который сидел за столиком прямо у выхода из столовой, сидя спиной в их сторону, медленно доедая остатки салата из чашки. В виду своего здоровья ему прописали часто есть салаты. Он всегда был тихим. Пожалуй, это настолько и самый тихий пациент из всех, что он часто умудряется быть невидимым для глаза окружающих. Некоторые тихони могли бы позавидовать этому таланту.

Он мельком услышал разговор сотрудников и, если бы не одно слово, не придал бы ему значения и быстро забыл. Но когда прозвучало имя Эдди Брока, он замер, словно статуя, и выронил вилку из рук. Она упала сначала на край стола, затем на его штаны, а потом на плитку, издав глухой звук удара металла о кафель. Но никто этого не услышал. Эшли Кафка уже ушла с коллегой, и в столовой больше никого не было. Единственным свидетелем происходящего оставалась камера видеонаблюдения, которая продолжала записывать изображение.

В помещении около минуты была гробовая тишина, нарушаемая едва слышными звуками за пределами столовой и этажей повыше. Затем одинокий пациент стал очень медленно и вяло, едва шевеля губами, проговаривать и повторять несколько слов. С каждым повтором слов зрачки пациента увеличивались, а губы принимали вид улыбки, становясь шире и шире, выдавая этим безумие парня. В голове человека что-то начало происходить на глубине подсознания. С каждой секундой, мгновение за мгновением, какие-то мелкие фрагменты его воспоминаний всплывали в разуме, но некая пелена тут же наседала на эти воспоминания. Однако, несмотря на это, основную мысль пациент смог выговорить вслух через силу.

— Э-Эдд-д-ди... Б-брок... Брок... Эдди Брок... Д-друг... Здесь...