The Thing Beneath the Floor. То, что под полом.

The Thing Beneath the Floor

The shop was called “Chez Martine,” though there had never been any Martine.
The sign hung crookedly, neon lights flickered unevenly, and at night, the letter "z" would often go out, transforming the sign into “Che Martine.” For some reason, I found this amusing.
I had been working here for three months now—night shift from ten in the evening until seven in the morning. A small town near Arbin, too old to be cozy. Stone houses, narrow streets, the smell of dampness, wine, and cheese.
They said that beneath the town stretched branches of the famous Arbin Catacombs, where long ago—before the town’s founding—there were silver mines.
I was nineteen. I wore a very short dark skirt and a thin sweater—not out of flirtation, but because the shop was always hot. Strange, oppressive heat, even on rainy nights.
The ventilation was poor, and sometimes it felt like the warmth wasn’t coming from the radiators but was rising from beneath the floor...
At night, the shop operated by its own rules. The refrigerators hummed out of sync.
The floorboards silently creaked. Sometimes, suddenly, a bell over the door would ring, the automatic door would open without reason, revealing only an empty street and a streetlamp.
But an odd sensation lingered—as if someone had just left a second ago.
The security cameras worked poorly. Recordings were always delayed by several seconds.
One night, I saw myself on the screen—standing with my back to the camera—even though I was seated at the cash register at that moment.
I told myself I was tired. I always told myself that.
That night, the rain poured down as if trying to wash away the town itself.
I sat behind the counter, scrolling through my phone, feeling sweat trickle between my shoulder blades.
My sweater stuck to my skin, my nipples rubbing against the fabric, causing dull, irritating arousal.
I pulled off the sweater, leaving only the thin tank top underneath.
I caught my reflection in the glass of the refrigerator: pale, with dark circles under my eyes, lips slightly parted.
The bell above the door jingled.
Startled, I flinched. I automatically looked at the clock—seven minutes past two.
A tall, thin man entered, wearing a long, damp dark coat from the rain.
Dark hair clung to his forehead. His face was plain—so plain that it’s something you remember precisely because you can't quite remember it.
“Bonsoir,” he said.
His voice was low, soft, but there was a strange emptiness in it.
‘Bonsoir,’ I replied.
He moved through the shop too slowly, stopping at shelves, leaning over, touching packages with the tips of his fingers. I noticed he left no wet footprints on the floor.
When he approached the cash register, I felt a strange sensation—as difficult to put into words as it was to describe.

“Are you alone?” he asked suddenly.
The question was strange—almost threatening—and for a moment, I hesitated before replying.

“Yes,” I said softly.
He smiled.
But the smile was off—wrong somehow.
“Good,” he replied.
I let out a short, nervous laugh.
“Pardon?” I asked, confused.
He placed a bottle of water on the counter.
“Do you hear that?” he asked with a slight accent I couldn’t quite place.
“What?” I responded.
He leaned in closer. A strange smell emanated from him—earthy dampness, like a cellar.
Like stone.
How it breathes.
In that instant, the lights went out. Only the emergency lamp remained. The refrigerators suddenly fell silent, and the silence became so dense that it felt like my ears were clogged.
I sensed something behind me. I felt it—an almost tactile pressure in the air.
“Don’t look back,” he whispered. “It doesn’t like being watched.”
A cold shiver ran down my spine.
I felt my nipples tighten involuntarily, my body reacting to fear—mixed with something else, something unfamiliar.
“Who... who are you?” I whispered.
He slowly placed a coin on the cash register.
“We are those who remember what these places used to be,” he said softly. “Before the people.”
Something shifted behind me. The floor subtly sagged.
I felt a warm draft rising from the ground beneath my feet. I stood perfectly still—like my body wasn’t entirely mine anymore. As if the store had taken over some of its functions—keeping me upright, not falling, breathing.
“What…?” my voice trembled. “What is this thing?”
The man at the register wasn’t looking at me. He was staring at something behind my back.
“It’s nota ‘thing,’” he replied calmly.
The floor trembled again. A vibrational ripple ran from my heels up through my calves and hips, forcing my muscles to tense.
I pressed my palms against the edge of the counter, feeling a sticky, warm surface beneath my fingers—wood that had always been dry, but now felt damp.
“There’s a source,” the visitor continued quietly. “It happened a long time ago.”
Something rustled behind me.
I felt my skirt lift slightly—by a heat, a flow coming from below.
The air between my thighs thickened, grew heavy. I gasped, overwhelmed by embarrassment and fear.
“She can sense you,” the man said. “You’re alive. Warm. You’ll be here for a long time.”
I exhaled shakily, “I... I just work here.”
He smiled again, almost with pity this time.
“No one ‘just’ works in places like this.”
The light flickered. The emergency lamp dimmed further.
Then I heard it—a sound somewhere between the crunch of earth and a soft, intermittent exhalation. It was coming from beneath the wooden floorboards, from the foundation below.
My body reacted before my mind did.

My nipples ached painfully, my breathing faltered. A strange, shameful feeling crept into my lower abdomen.
“Why? “I whispered. “Why me?“
The man shrugged.
“You don’t close yourself off,” he said, pointing to my chest, my neck, my face. “You can’t pretend you’re not here.”
The floor beneath me sank slightly—just a fraction of an inch.
But it was enough for me to shout and clutch the edge of the counter, feeling my legs give out beneath me.
It was as if a warm, dense column of air was rising from under the floorboards—between my legs.
I squeezed my eyes shut, grit my teeth, feeling shame mix with panic—my body betraying me with tense anticipation.
“Stop!“ I managed to cry out.
He exhaled softly.
“She can’t,” he said. “And neither can you. This isn’t about consent.”
The floor exhaled again, sending a wave of hot air upward.
And then I saw it.
Massive, roughly-hewn stone dolmen blocks, ancient and weathered, set beneath the open sky.
People who no longer exist once worshipped those who lived here long before humans.
No, not gods.
Those who left behind—blood, bodies, time, warmth.
And then the city came.
First the silver mine tunnels, then the houses—foundations, streets paved with ancient, wild stone cobblestones.
A shop.
And in the end, only emptiness remained—locked away, hungry, forgotten for what it was. I Screamed—not from pain, but from realization.
“She needs… “ I couldn't finish the thought.
The man gently shook his head.
“Not a victim,” he said. “Not death. Just someone who might have stayed…”
The floor began to settle back down, slowly, almost tenderly.
The oppressive heat—the hot air pressure—eased, but the warmth remained.
Exhausted, I nearly collapsed onto the stool behind the counter.
My body trembled, a sweet fatigue washing over me from inside.
“You can leave,” the man said softly. “Today. Right now.”
I looked at the door.
Automatic. Glass. So thin...
“And if I leave?” I managed to whisper.
He smiled, devoid of joy.
“She’ll find someone else.”
I closed my eyes.
She wants me to stay.
Here.
In the night.
In the quiet.
So she can know someone is above.
“I’ll stay,” I whispered hoarsely.
The floor responded with a quiet, contented sigh.
Suddenly, the light returned.
The refrigerators hummed back to life—now in harmony.
The man took his bottle of water from the counter.
“Well then, welcome,” he said and walked out.
The tiny bell above the door jingled.
And I was left alone.

***
Six months have passed since that night.
I still work at “Chez Martine.“
No one complains about the strange occurrences anymore. The cameras work better—more reliably. The door no longer opens by itself. But sometimes, in the early hours, while the city is still sleeping, I feel that same warm presence emanating from the floor.
And if I stand perfectly still, in silence, I can hear breathing.
I no longer wear skirts. She already knows I’m alive. And that’s enough for her.

То, что под полом

Лавка называлась «Chez Martine», хотя никакой Мартины там отродясь не было.

Вывеска висела криво, неон светился неровно, и ночью «z» часто гасла, превращая название в «Che Martine». Почему-то это казалось мне забавным.

Я работала здесь уже третий месяц. Ночная смена с десяти вечера до семи утра.

Маленький городок под Арбином, слишком старый, чтобы быть уютным. Каменные дома, узкие улицы, запах сырости, вина и сыра.

Говорили, что под городком тянуться ответвления знаменитых Арбинских катакомб, где некогда, давно, ещё до возникновения города были серебряные рудники.

Мне было девятнадцать. Я носила очень короткую тёмную юбку и тонкий свитер не из кокетства, а потому что в лавке всегда было жарко. Странно жарко, даже в дождливые ночи. Вентиляция работала плохо, и иногда казалось, что тепло исходит не от батарей, а поднимается из-под пола...

Ночью магазинчик жил по своим законам. Холодильники гудели не в такт друг другу.

Половицы тихо скрипели. Иногда вдруг звенел колокольчик над входом, автоматическая дверь открывалась без причины, а за ней была только пустая улица, фонарь. Но оставалось странное ощущение, что кто-то ушёл секунду назад.

Камеры работали плохо. Запись всегда шла с задержкой в несколько секунд. Однажды я увидела на экране себя... стоящую спиной к камере, хотя в тот момент я сидела за кассой.

Я сказала себе, что устала. Я всегда говорила себе это.

В ту ночь дождь лил так, будто пытался смыть городок. Я сидела за кассой, листала ленту в телефоне и чувствовала, как пот стекает между лопаток. Свитер лип к коже, соски тёрлись о ткань, вызывая тупое раздражающее возбуждение.

Я стянула свитер, осталась в тонкой майке, что была под ним. Поймала своё отражение в стекле холодильника: бледная, тёмные круги под глазами, губы чуть приоткрыты.

Колокольчик над дверью звякнул.

Я вздрогнула. Автоматически взглянула на часы. Было семь минут третьего.

Вошёл высокий худой мужчина в длинном темном пальто, мокром от дождя. Волосы тёмные, прилипшие ко лбу. Лицо обычное, до боли обычное. Такие лица запоминаешь именно потому, что не можешь запомнить.

Bonsoir, сказал он.

Голос был низкий, мягкий, но в нём слышалась странная пустота.

Bonsoir, ответила я.

Он ходил по магазину слишком медленно. Останавливался у полок, наклонялся, касался упаковок кончиками пальцев. Я заметила, что он не оставляет мокрых следов на полу.

Когда он подошёл к кассе, у меня возникло странное ощущение, которое я не могла бы описать словами.

Вы одна? спросил он неожиданно.

Вопрос был странный, и даже, несколько угрожающе прозвучавший, но тем не менее я ответила:

- Да.

Он улыбнулся.

Улыбка была неправильной.

- Это хорошо, сказал он.

Я рассмеялась коротко, нервно.

Pardon?

Он положил на прилавок бутылку воды.

- Вы слышите? спросил мужчина с лёгким акцентом, которого я не могла определить.

- Что?

Он наклонился ближе. Запах от него исходил странный. Сырость земли. Подвал.

Камень.

- Как она дышит.

В этот момент погас свет. Осталась только аварийная лампа. Холодильники затихли разом, и тишина стала такой плотной, что заложило уши.

Я поняла, что что-то стоит за мной. Я ощутила, даже не прикосновение давление

воздуха.

- Не оборачивайся, сказал мужчина тихо. Она не любит, когда на неё смотрят.

Холод побежал по позвоночнику.

Я почувствовала, как напряглись соски, как тело реагирует страхом, перепутавшимся с возбуждением.

- Кто... кто вы? прошептала я.

Он медленно положил мелочь перед кассой.

- Мы - те, кто помнит, какими были эти места, - сказал он. - До людей.

За моей спиной что-то шевельнулось. Пол слегка прогнулся.

Я почувствовала, как от пола тянет горячим воздухом. Я стояла неподвижно. Тело словно перестало принадлежать мне полностью - словно магазин взял на себя часть функций: держать, не падать, дышать.

- Что... - мой голос дрогнул. - Что это?

Мужчина у кассы смотрел не на меня. На что-то за моей спиной.

- Это не «что», - сказал он.

Пол снова вздрогнул. Вибрация прошла от пяток вверх, по икрам, по бёдрам, заставив мышцы сжаться. Я упёрлась ладонями в край прилавка, почувствовав под пальцами липкую, тёплую поверхность, дерево было влажным, хотя раньше оно всегда было сухим.

- Здесь был источник, - продолжал ночной посетитель спокойно. - Очень давно.

За моей спиной что-то зашуршало.

Я почувствовала, как юбка чуть приподнялась - тепловым потоком, идущим снизу.

Воздух между бёдер стал густым, тяжёлым. Я задохнулась - от стыда, от страха.

- Она тебя чувствует, - сказал мужчина. - Ты живая. Тёплая. Ты остаёшься здесь

надолго.

- Я... я просто работаю здесь, - выдохнула я.

Он улыбнулся. На этот раз почти с сочувствием.

Никто «просто» не работает в таких местах.

Свет мигнул. Аварийная лампа начала тускнеть.

Тогда я услышала что-то среднее между шорохом земли и тихим, прерывистым

выдохом. Оно доносилось снизу, из-под досок пола, из-под фундамента.

Моё тело отреагировало раньше сознания.

Соски напряглись болезненно, дыхание сбилось. Внизу живота появилось тянущее, стыдное ощущение.

За что?..- прошептала я, Почему я?

Мужчина пожал плечами.

Ты не закрываешься. Он указал на мою грудь, на шею, на лицо. Ты не притворяешься, что тебя здесь нет.

Пол подо мной просел. Совсем немного. На дюйм. Но этого было достаточно, чтобы я вскрикнула и схватилась за край прилавка, чувствуя, как ноги теряют опору.

Я почувствовала, словно между моими ногами, из-под досок пола, поднялся тёплый, плотный столб воздуха. Я зажмурилась, сжав зубы, чувствуя, как стыд смешивается с паникой, как тело предаёт меня, отвечая напряжением.

Остановись! вырвалось у меня.

Мужчина негромко вздохнул.

Она не может, сказал он. И ты не можешь. Это не про согласие.

Пол снова выдохнул горячим воздухом.

И тогда я увидела.

Массивные каменные глыбы дольменов, древние, плохо обработанные, под открытым небом. Люди, которых больше нет, поклонялись тем, кто жил тут раньше, задолго до людей.

Нет, не богам. Тем, кто оставлял. Кровь. Тела. Время. Тепло.

А потом пришёл город. Сначала штольни серебряных рудников. Затем дома,

фундаменты. Старинная плитка мощенных диким камнем древних кривых улочек.

Лавка.

И пустота осталась запертой, голодной, забывшей, что она такое.

Я закричала не от боли, а от осознания.

Ей нужно... я не смогла договорить.

Мужчина осторожно покачал головой.

Не жертва, сказал он. Не смерть. Просто кто-то, кто бы остался...

Пол начал оседать обратно, медленно, почти ласково. Давление горячего воздуха

ослабло, но тепло не ушло.

Я обессиленно почти упала на стул за прилавком. Все тело дрожало, сладкая истома разливалась внутри меня.

- Ты можешь уйти, сказал мужчина. Сегодня. Прямо сейчас.

Я посмотрела на дверь. Автоматическая. Стеклянная. Такая тонкая....

- А если уйду?

Он улыбнулся без радости.

Она найдёт другую.

Я закрыла глаза.

Она хочет, чтобы я была здесь. Ночью. В тишине. Чтобы она знала, что наверху кто-то есть.

- Я останусь, сказала я хрипло.

Пол ответил тихим, довольным вздохом.

Свет вдруг вернулся.

Холодильники снова загудели но теперь в унисон. Мужчина взял свою бутылку воды с прилавка.

Тогда добро пожаловать, сказал он и вышел.

Колокольчик звякнул.

Я осталась одна.

***

С тех пор прошло полгода. Я всё ещё работаю в «Chez Martine». Никто больше не

жалуется на странности. Камеры работают лучше. Дверь больше не открывается сама.

Но иногда, под утро, когда город ещё спит, я чувствую то самое тепло исходящее от пола. И если долго стоять неподвижно, в тишине, можно услышать дыхание.

Я больше не ношу юбки.

Она всё равно знает, что я живая.

И ей этого достаточно.