The Wizard. Колдун.

The Wizard.

Tarbet was a true wizard.
And, as one would expect of a real wizard, he lived in a tower on the outskirts of town. Around the tower were a barn, sheds, a bathhouse, and a house—but who cares about such details? Since a wizard is supposed to live in a tower, that's where he lives. Even if he occasionally spends nights in his house, Tarbet rarely left his laboratory.

Minka was scared to approach the tower of the terrible black wizard. But what of it? He's not a coward! And he's not afraid of any magic! Minka proudly declared. They, a whole gang, were peeking from behind the corner—thinking he’d run away before even reaching the tower. But Minka would go, because he was brave.

The boy, trembling, stopped at the gate. He nervously looked back at his friends, whose curious noses were already sticking out from behind not only the corner but also from the bushes. He thought of his father. His father, still alive, always said that even the bravest fears something—that’s what makes him brave: he’s able to conquer his fear. Minka clenched his fists, took a deep breath, closed his eyes, then opened the gate.

He stepped forward as if into an abyss. Seconds stretched into eternity, but nothing happened to him. When he opened his eyes, the yard was just a yard—barn, house, chicken coop, where instead of the promised devilish black hens with fiery eyes and steel beaks, peaceful speckled chickens pecked around. The old tower, partly in ruins, stuck out of the ground like a rotten tooth.

Minka took a step, and the gate behind him slammed loudly. The boy flinched in surprise, turned to run—what if the wizard had come out and shut the gate? Or something even worse?

But he noticed a spring. He nervously chuckled.
“Clever,” he muttered, scratching the back of his head.

In principle, he could already turn back: the boys had seen him go into the wizard’s yard, and now they wouldn’t doubt his courage. Besides, the spooky stories about the wizard he was just inventing. But curiosity got the better of Minka—what exactly did Tarbet do?

He circled the yard but found nothing unusual—except for a saw and a scythe made of very good steel, and a fork with four prongs—things we didn’t have.

“Turns out, the wizard’s quite well-off…” Minka mumbled to himself,
“Barn full too. Phew, if only women knew—then they’d have come to court their daughters! Who cares if he’s a wizard? Even Kabanikha wouldn’t refuse such a son-in-law. If a good housekeeper puts her hand to it, the whole village would envy.”

Well! No matter how much he tried to talk himself out of it, he knew he’d have to go into the tower after all.

***

When the royal envoy arrived, he was worried he might be late—and that the royal alchemist, Tarbet, had been burned alive in his own tower. Black smoke poured out of the windows, and something was sparking deep inside. But suddenly, Tarbet burst out of the tower, one hand holding a cloth to his face, the other gripping a twelve-year-old boy by the ear.

“Why did you toss aluminum scrap into the bromine, you little brat?!” the old man snapped, twisting the boy’s ear.

“I did it for science! I wanted to see what would happen! What’s the reaction?”

“There’s your reaction,” Tarbet shouted, pointing at the acrid smoke billowing from the tower windows. “If the flask cracks, half the lab will burn down! And there are reagents—elvish ones, of the purest kind! Do you even know how much they cost?!”

Cough-cough! the envoy reminded him of his presence.

“Greetings, Your Grace,” Tarbet said in a slightly more civil tone. “Your order is ready. Nothing will happen to it—it's stored in a sealed container. Let’s go inside and have some tea while the fumes disperse.”

“And you! Tarbet turned to the boy. “You’re going to clean my laboratory! Thoroughly! And if I catch you pouring water into that flask, I’ll— I’ll—kick you out! Pyromaniac! Igniter of fires! What reaction, huh? Just look at this young talent! I took responsibility for him!”

Despite all his scolding, it was clear Tarbet was quite pleased with his pupil, who was showing an eagerness for knowledge—even if that meant setting things on fire. And judging by the mischievous grin on the little apprentice’s face, Tarbet probably knew exactly how this “reaction” would end.

When the guest and the master disappeared onto the veranda, Minka, that was him, shook his sore ear and cast a long glance at the well. He sighed heavily, but suddenly his face lit up like a spark at the bottom of his eye. It was an idea! The boy grinned cunningly.

This time, he was more careful, choosing a larger flask with thicker walls. Inside, he placed the potion that shimmered and smoked at the bottom of a charred test tube—carefully tucked inside. He still remembered how it gleamed and hissed. How had Tarbet said to add water? Tarbet specifically said not to add water, but who would pay attention to such trivialities?

Still, the threat of being expelled worked. Minka carefully added water to the potion, recalling safety rules and proceeding cautiously. And then—wow—what a spark and burst of flames! How fascinating!

Now he wondered: what could he mix it with to get another “reaction”?

***

A wizard was walking down the street—not some village fortune-teller, but a true black magician and royal alchemist. The villagers bowed respectfully in his path but secretly made hideous signs, spat, and thumped the ground behind his back. The wizard was well aware of their superstitions and looked at them with condescension.

Suddenly, there was a bang in a nearby alley, and a smell of nitre filled the air. The alchemist peeked around the corner, and a disheveled twelve-year-old boy shot out unexpectedly and ran straight into the wizard. The prankster’s ear was caught in the iron grip of the angry master’s fingers.

“Mi-mi-Minay Siyanovich?” the boy asked, surprised and timid, but quickly recovering. “It’s not me!”

“Of course, the nitrate just ran out of its storage and grew legs,” Minka snorted, scowling.

Following the wizard along the street was a gloomy, sooty boy, constantly rubbing his red ear. And Minka—now known as Minay Siyanovich—reminisced about his childhood with a smile, knowing that the subtle art of alchemy still thrived and grew stronger in the kingdom.

Колдун

Тарбет был настоящий колдун.

Как и полагается настоящему колдуну он жил в башне на окраине. Вокруг башни, конечно, были и амбар, и сараи, и баня, и жилая хата, но кто обращает внимание на такие мелочи? Раз колдуну положено жить в башне — значит он там и живёт. Даже если ночевать ходит в хату. Хотя Тарбет редко когда не ночевал в своей лаборатории.

Миньку пойти в башню страшного черного колдуна подбили соседские мальчишки. А то что же? Он не трус! И никакого колдовства не боится! Минька так им и заявил. Вон они, всей ватагой из-за угла выглядывают. Думают он сбежит, даже до башни не дойдя. Но Минька дойдет, он храбрый.

Мальчик с трясущимися поджилками остановился у калитки. Затравленно оглянулся на товарищей, чьи любопытные носы торчали уже не только из-за угла, но и из кустов, и вспомнил батю. Батя пока жив был всегда говорил, что даже самые храбрые храбрецы боятся, но они потому храбрецами стали, что смогли побороть свой страх. Минька сжал кулаки, резко выдохнул, зажмурившись и открыл калитку. За калитку он шагнул как в пропасть. Секунды шли за секундами, но с мальчиком так ничего и не случилось. Он открыл глаза.

Двор был как двор: сарай, хата, курятник, в котором вместо обещанных дьявольских черных петухов с огненными глазищами и стальными клювами мирно ковырялись обычные рябушки. Старая башня с частью каких-то развалин торчала из земли как гнилой зуб.

Минька сделал шаг и калитка за его спиной громко захлопнулась. Мальчик вздрогнул от неожиданности, обернулся было бежать — а вдруг это колдун пришел и калитку захлопнул?

Или еще что похуже!

Но заметил пружинку. Нервно хихикнул.

— Хитро! — почесал он в затылке.

В принципе уже можно было возвращаться: ребята видели, как он вошел к колдуну на двор и теперь в его смелости не усомнятся, ну а страшилки про колдуна он и так насочиняет. Но Миньку взяло любопытство — а чем же на самом деле занимается Тарбет?

Мальчик обошел весь двор, но ничего необычного не нашел. Ну разве что пила да коса из очень хорошей стали, и вилы с четырьмя зубьями — у нас такие не делают.

— Зажиточный мужик-то оказывается наш колдун… — пробормотал себе под нос Минька,

— И амбар полный. Эх, бабы не знают, а то б дочек своих сватали! Ну и что, что колдун! Да та же Кабаниха от такого зятя не откажется. Тут если хорошая хозяйка руку приложит — всё село обзавидуется.

Так! Как себя не отговаривай, а всё-таки придется лезть в башню.

***

Когда королевский посланник прибыл на место, то испугался было, что опоздал, и королевского алхимика Тарбета живьем сожгли в собственной башне: из окон валил вонючий бурый дым, а в глубине помещения что-то искрило. Однако из дверей башни вылетел Тарбет, одной рукой прижимающий к лицу платок, а другой рукой удерживающий за ухо парнишку лет двенадцати.

— Ты зачем алюминиевую канитель в бром бросил, поганец?! — возмущался старик, выкручивая мальчишке ухо.

— Да я ж ради науки! Посмотреть хотел, что будет! Какая реакция?

— Вон тебе реакция! — вскрикнул Тарбет, указывая на едкий дым, сочащийся из башенных окон, — Если колба треснет, там же пол лаборатории сгорит! А там реактивы! Эльфийские, редкой чистоты! Ты хоть знаешь сколько они стоят?!

— Кхм-кхм! — напомнил о себе посланник.

- Да, здравствуйте, вашбродь! Заказ ваш готов, не беспокойтесь, он в герметичном контейнере, ничего ему не будет. Пойдемте пока в хату, чаю попьем, пока пары рассеются. А ты! Тарбет обернулся к мальчику, Пойдешь мне лабораторию отмывать! Дочиста! И если додумаешься в ту колбу воду налить, то я тебя... Я тебя... Выгоню! Поджигатель-пироманьяк, тоже мне! Реакция у него видите ли! Вот полюбуйтесь на это юное дарование! Взял на свою голову!

Хоть Тарбет и ругался, но было видно, что он доволен своим учеником, который проявляет тягу к знаниям пусть даже и таким поджигательским способом. И судя по хитрой мордашке горе-ученика он прекрасно догадывался чем закончится эта «реакция».

Когда гость с учителем скрылись на веранде, Минька, а это был он, потер пострадавшее ухо и покосился на колодец. Вздохнул тяжко, но вдруг его лицо преобразилось, как будто на дне глаз вспыхнул огонек. Это была идея! Мальчик хитро улыбнулся. В этот раз он был осторожнее и колбу выбрал побольше со стенками потолще: зелье что получилось на донышке закопченной пробирки аккуратно поместил внутрь он еще помнил, как оно сверкало и дымило. Как там учитель говорил, воду налить? Тарбет то как раз говорил воды не наливать, но кто на такие мелочи внимание обратит! Впрочем, угроза выгнать возымела действие опыт в этот раз Минька проводил по всем правилам, вспомнив даже о технике безопасности, и воды осторожно капнул. А оно ка-ак заискрит-загорится! Ух как! Интересно, а с чем его теперь можно смешать, чтоб получилась «реакция»?

***

По улице шел колдун. Ни какой-то там деревенский ворожей, а настоящий черный маг и королевский алхимик. Деревенские в лицо ему уважительно кланялись, а за спиной творили отвращающие знаки, плевали и стучали по дереву. Колдуну об это было прекрасно известно и к суевериям простого люда он относился снисходительно.

Вдруг в переулке что-то хлопнуло и пахнуло запахом селитры. Алхимик остановился за углом, из-за которого через секунду выскочил взлохмаченный мальчишка лет двенадцати и неожиданно для себя врезался в колдуна. Ухо шалуна тут же попало в стальные тиски пальцев сердитого учителя.

-Ми-ми-минай Сиянович?- удивленно и робко спросило провинившееся чумазое создание, но быстро пришло в себя, -Это не я!

- Конечно, селитра сама из хранилища убежала, когда ножки отрастила, фыркнул королевский алхимик Минька.

Вслед за колдуном по улице плелся понурый чумазый мальчишка, то и дело потирая красное ухо. А Минька, ныне Минай Сиянович, вспоминал свое детство, и улыбался, зная, что тонкое искусство алхимии живет и крепнет в королевстве.