Тигр в моей голове 10.

Дорогие наши читатели! Мы очень благодарны за то, что вы были с нами и нашими героями на протяжении всех их приключений! Благодарим за каждый знак благодарности и тёплые отзывы. Мы это очень ценим и будьте уверены — ваше добро к вам же и вернётся! Спасибо!

Книга будет абсолютно бесплатной! Читайте на здоровье! С наступающим вас Новым годом! Счастья любви, тепла и добра!

С уважением Ваши Аргус и Юта!

— Может быть ты и нам объяснишь, что именно тебе понятно? — нетерпеливо произнес Охотник. — И что это означает для нас?

— То что учуял наш благородный повелитель тайги, — пояснил Анатолий, — это скифос! Так назывался скифский яд для стрел. Хотя он и не имел единого названия, но в греческих источниках — откуда, собственно, и происходит само слово «токсин» (от греч. toxikon pharmakon — «яд для стрел») — он описывался как смесь различных компонентов. Согласно описаниям Геродота и других античных авторов, в состав этого яда входили: змеиный яд (в частности, яд степных гадюк, обитавших в регионе); разлагающиеся ткани (разложившиеся тела змей или мертвых животных); человеческая кровь или сыворотка крови; навоз (или другие отходы жизнедеятельности).

Скифы смешивали эти ингредиенты и оставляли в запечатанных сосудах до тех пор, пока смесь не начинала гнить. Полученной гнойной массой, которая приобретала сильные бактериальные свойства, они смазывали наконечники стрел.

Современные исследователи полагают, что такой состав обеспечивал двойной эффект. Первый — токсический: змеиный яд вызывал немедленные симптомы отравления, такие как паралич. Второй — бактериальный/Септический: наличие разлагающихся тканей, крови и навоза означало, что даже легкое ранение приводило к смертельным инфекциям, таким как столбняк или гангрена, поскольку в смеси содержались бактерии Clostridium perfringins и Clostridium tetani.

Конечный продукт представлял собой крайне токсичную, быстродействующую смесь, вызывающую заражение крови и столбняк, что приводило к почти мгновенной гибели пораженного. Я думаю, что этот Гай смазал свой меч этой гадостью.

— Понятно! — разозлился подполковник. — Поэтому у него и меч весь в царапинах и зазубринах. А я уж подумал, что он просто по неопытности взял старое оружие.

— Поясни! — потребовал хищник. — Причем тут царапины и зазубрины?

— С гладкой отшлифованной поверхности меча этот яд просто стряхнется после пары взмахов, — пояснил старый диверсант, — о вот когда на нем есть борозды и углубления, то в них этот яд может и задержаться. Особенно, если сначала смазать лезвие меча, а потом дать ему высохнуть. Вот сученыш! Он решил подстраховаться!

— Ну да, — вздохнул юноша, — ему достаточно нас только поцарапать и мы можем умереть прямо на этой арене. Точнее, нам станет плохо, а он проткнет нас своим мечом! И никто ничего и не заметит!

— Я не хочу, чтобы наше тело протыкали грязным вонючим мечом, который перед этим извозили в навозе! — возразил Тигр. — А о столбняке я вообще слышать ничего не хочу!

— А кто хочет? — угрюмо произнес Охотник. — Ладно! Мне все понятно. Скажу одно, более подлых созданий, чем эти римские патриции, я не видел!

— Они просто нас не считают за людей, Батя! — усмехнулся Анатолий. — Вот поэтому так и ведут себя Они исповедуют принцип: «Человек человеку волк» (лат. Homo homini lupus est). Впервые в литературе эта фраза встречается в комедии «Ослы» древнеримского комедиографа Плавта (около двухсот пятидесятого — сто восемьдесят четвертого годов до нашей эры). В контексте пьесы она использовалась для описания безжалостных и эгоистичных отношений между людьми. А в Новое время, широкую известность и философское значение выражение получило благодаря английскому философу Томасу Гоббсу (тысяча пятьсот восемьдесят восьмой — тысяча шестьсот семьдесят девятый год). В своих трудах, в частности в работе «Левиафан», Гоббс использовал эту фразу для описания «естественного состояния» человечества до создания государства и общества. Состояния, которое он характеризовал как «войну всех против всех» (bellum omnium contra omnes). По его мнению, без сильной верховной власти люди неизбежно вступают в конфликт друг с другом из-за своих страстей и эгоистических интересов.

— Все, заканчиваем исторический ликбез! — произнес подполковник. — Тигруша, опять вся надежда на тебя. Не подведи!

— Ну это как всегда! — самодовольно ответил падкий на незатейливую лесть хищник.

— Начинайте! — раздался с трибун голос Лукреции. — Да благословят вас боги!

Противники стали сходиться. Гай выставив вперед щит и, выглядывая из-за него, нанес колющий удар. Но он был направлен не в корпус Луция, а в одну из его рук.

— Эта падла решила нас просто поцарапать! — заявил Охотник. — Посмотрел вчера как я подрезал сухожилия кисти того толстяка!

— А больше ему ничего и не нужно, — вздохнул Анатолий, — хорошо, что Спартак дал нам такие высокие и полностью закрытые поножи. Иначе этот Гай мог просто метнуть в нас меч, чтобы повредить кожу в любом месте тела! Уважаемый благородный повелитель тайги, — он обратился к Тигру, — а края своего щита он ничем не смазал?

— Я чувствую только запах травы! — отозвался хищник. — Зачем он щит да и меч натер травой?

— Боюсь это не просто трава! — нахмурился юноша. — Это может быть Аконит, также известный как борец. Он из рода ядовитых многолетних травянистых растений семейства лютиковых, которые широко распространены в умеренных климатических зонах Северного полушария. Несмотря на свою высокую ядовитость, это декоративное растение часто выращивают в садах из-за его красивых цветов, напоминающих шлем или капюшон. Отсюда и другие его названия: «волчий капюшон», «монаховый капюшон» или «шлемник». Ядовиты все части растения, но яда больше всего в корнях и клубеньках.

— И что? Он такой ядовитый? — удивился полосатый.

— Аконит считается одним из самых ядовитых растений. Все части растения содержат сильный яд — аконитин, который поражает нервную систему, сердце и дыхательные пути. Даже прикосновение к сорванному цветку может привести к отравлению, если яд попадет в кровь через царапины или слизистые оболочки, — пояснил младший член команды. — Симптомы отравления проявляются быстро (через десять — двадцать минут) и включают жжение и покалывание во рту и глотке, рвоту, боли в животе, нарушение зрения, а в тяжелых случаях — паралич и остановку дыхания! Императора Калигулу считают отравителем, так как он лично разрабатывал и испытывал яды, а после его смерти был найден сундук с ядами, каждый из которых был подписан лично императором. Одна из легенд гласит, что один из ядов он назвал «голубиным» после того, как испробовал его на раненом гладиаторе по прозвищу Голубь. По одной из версий, Калигула нанес его на рану, и был очень доволен результатом.

— Пора этому засранцу показать ху из ху! — решительно произнес Охотник.

После этого, старый диверсант обрушил град ударов на своего противника. Тот быстро стал отступать к стене, которая окружала арену. Раздавался лязг стали, сыпались искры, слышались крики бойцов. Женщины на трибунах визжали от восторга. Когда Гай уперся спиной в стенку и отступать было уже некуда, подполковник сделал шаг назад и дал возможность сыну консула атаковать уже его самого. Теперь Охотник стал отступать под ударами меча и щита своего противника.

Когда они оказались в центре площадки, Охотник решил, что пора уже пустить первую кровь. И выждав момент, когда Гай наносил очередной рубящий удар и, в горячке боя, отвел щит в сторону, бывший примипил центурион горизонтальным ударом кончика острия своего меча прочертил царапину на груди своего противника. Брызнула кровь и разладились восторженные крики патрицианок. Затем Охотник нанес такие же поверхностные, но обильно кровоточащие раны на спине и бедрах своего противника. К чести патриция он снес их стоически без криков и воплей.

Гай начал выдыхаться. Он тяжело дышал, его движения стали замедленными и запоздалыми. Решив, что с барчука довольно, старый диверсант одним ударом выбил меч из ослабевшей руки противника, вторым ударом отвел в сторону его щит, и, наконец, ударом стопы в грудь опрокинул сына консула на песок. По трибунам пронеслись женские вздохи.

Отбросив отравленный меч в сторону, Охотник наступил одной ногой на руку поверженного врага, которая держала щит с отравленными краями, чтобы он не ударил его им исподтишка, приставил один из своих мечей к горлу влюбленного в Элию молодого человека, и повернул свое лицо в сторону трибуны, где сидела Лукреция. Бой был закончен. Противник поднял два пальца вверх прося пощады. Женщины разразились аплодисментами и восторженными криками.

Лукреция поднялась со своего места и подняла руки к черному небу призывая своих подруг успокоиться.

— Сестры! — торжественно начала она. — Мы видели прекрасный бой! Скажем честно и откровенно, наш любимый Гай не имел никаких шансов перед Иберийским чудовищем! Это заслуженный ветеран, легионер, примипил центурион, прошедший ко всему прочему еще и обучение в лудусе Батиата! Но и Гай держался против него достойно! Вы согласны со мной?

— Да! Да! Мы согласны, сестра! — загалдели зрительницы.

— Сестры! Как мы поступим с сыном консула? Неужели обречем этого молодого человека, вся вина которого состоит только в том, что его сердце покорила наша сестра, и ради ее благосклонности он решился на такое безрассудство, на смерть?!

— Нет! Нет! Пощады! Пощады! Просим его пощадить! — снова заголосили трибуны.

— Да будет так! — улыбнулась Лукреция. — Победителем получающим приз объявляется Иберийское чудовище Люпус! Приветствуем нашего героя!

— Люпус! Люпус! Люпус! — скандировали патрицианки. Охотник поклонился Лукреции, и, подняв кверху мечи, стал обходить арену по кругу. В это время на песок выбежала молодая женщина в полумаске и подбежала к уже вставшему на ноги и отбросившему щит в сторону Гаю. Они обнялись и жарко поцеловались.

— Элия! Гай! Элия! Гай! — участницы женской коллегии скандировали их имена и хлопали в ладоши. Под их аплодисменты молодые люди покинули арену. На нее вышел знакомый Охотнику раб и хотел подобрать брошенные сыном консула меч и щит.

— Будь очень осторожен с этими вещами! — предупредил его подполковник.

— Почему, господин? — удивился тот.

— Мне кажется края щита и лезвие меча могут быть отравленными, — тихо произнес старый диверсант. — Не нужно, чтобы об этом все узнали! Бери меч за рукоятку, а щит за крепление для руки. Они безопасны.

— Спасибо, господин! — поклонился раб, который так и сделал. Когда и он покинул арену, снова встала Лукреция.

— Сестры! Довольны ли вы первой частью нашего развлечения на сегодня?

— Да! Да! Мы очень довольны! — хором ответили ее подружки.

— Хотите ли вы перейти ко второй части?

— Да! Да! Хотим!

— Отлично! Я подготовила сюрприз! Вместо нескольких участников мужчин, которых мы обычно приглашаем, сегодня будет особенное острое и роскошное блюдо! — продолжала хозяйка виллы. — Я приготовила для вас несколько театральных сцен!

— Какие? Что ты приготовила, сестра?!

— Первая сцена «Сатир и нимфы»! Участвуют пять сестер! Вторая сцена — «Минотавр и Ариадны»! Еще пять сестер! Третья — «Геракл и дочери Феспия»! Там участвуют все остальные сестры! Хотите узнать в чем состоит сюрприз?

— Хотим, очень хотим! — загалдели женщины.

— Сюрприз состоит в том, что во всех трех постановках будет участвовать только один мужчина! — провозгласила Лукреция. По рядам зрительниц прошел недоверчивый гул.

— Как это возможно? — встала одна из женщин. — Мыслимое ли дело, чтобы один мужчина справился с двадцатью женщинами да еще и за одну ночь?

— Вот мы это и узнаем! А для того, чтобы нам всем было интересно, я объявляю и предлагаю делать ставки, дорогие сестры! — улыбнулась глава коллегии.

— Какие ставки? — удивилась спрашивающая.

— Я понимаю все ваши сомнения, сестры! Это действительно будет удивительно и необычно! Вот что я предлагаю. Каждая из вас может сделать ставку на то, сколько женщин удовлетворит наш приглашенный гость! Угадавшая точное число получит все деньги, которые внесут остальные сестры. Себе она оставит половину выигрыша, а вторую отдаст нашему герою! Взнос для участия в ставках пятьсот тысяч сестерциев! В постановках будут участвовать только сестры, которые внесут взнос!

— А если несколько сестер угадают одно и тоже число? — спросил кто-то с трибун.

— Тогда свою половину выигрыша они разделят между собой! — ответила Лукреция. — Ну что, все согласны?

— А кто же этот герой? — снова спросила одна из участниц коллегии.

— А он стоит на арене! Это не только отважный боец с мужчинами! Но и непревзойденный покоритель женщин! Это Люпус! Иберийский зверь!

— Мы согласны! — восторженно завопили патрицианки.

— Тогда сестры, — предложила Лукреция, — идемте в зал и запишем ставки. А нашего героя отпустим. Ему нужно подготовиться!

При этих словах на песок снова вышел знакомы раб и показал знаком Охотнику, чтобы он следовал за ним. На этот раз они направились по другому коридору.

— Спасибо, господин! — тихо произнес мужчина с ошейником.

— За что? — удивился подполковник.

— За то, что предупредили, что оружие отравленное. Я поцарапал мечом кожу собаки. Она через пять минут издохла в страшных мучениях, — пояснил раб.

— Я рад, что ты не пострадал, — ответил старый диверсант.

— Вы рады, что сохранили жизнь неизвестного Вам раба? — поразился слуга Лукреции.

— Я вижу перед собой человека! Люди рождаются свободными! — произнес Охотник. Раб промолчал, с удивлением посмотрев на гладиатора.

Они пришли в комнату на первом этаже, где гладиатор попал в руки нескольких молоденьких рабынь. Раб забрал у него мечи и ушел с ними прочь, а девушки быстро и ловко сняли с подполковника наручи-манники и поножи, а также кожаный пояс. Не успел он оглянуться, как с него сняли и сублигакулум, после чего повели в бассейн с теплой водой. Там его посадили на мраморную ступеньку, и рабыни, хихикая и переговариваясь между собой, тоже скинув свои хитоны стали его мыть.

В это время в комнату с бассейном вошла Лукреция. Шум и смех рабынь сразу прекратился и они молча продолжили обрабатывать гладиатора. Жена сенатора с интересом рассматривала тело Луция. Наконец одна из рабынь, по-видимому старшая из них, произнесла:

— Мы закончили, госпожа!

— Оботрите и оденьте нашего гостя, — приказала хозяйка виллы. Охотник и рабыни вышли из бассейна, причем «клинок» гладиатора был уже в боевом положении, что вызвало новый взрыв хихиканий и шуток девушек. Они быстро вытерли тело подполковника полотенцами, и накинули на него простую тунику.

— Идите! — властно произнесла Лукреция. — Оставьте нас одних.

Рабыни послушно поклонились хозяйке, и, подхватив свои хитоны, быстро покинули комнату с бассейном.

— Садись, Луций, — предложила патрицианка указав ему на кресло, а затем сама села напротив. Когда гость сел на указанное хозяйкой место, она произнесла:

— Благодарю тебя, что ты меня не подвел! Элия уже в объятьях Гая! И я знаю о том, что его оружие было отравлено! Но как ты об этом узнал?

— Вы знали об этом до начала боя? — нахмурился Охотник.

— Нет, — твердо ответила молодая женщина, — я считаю, что Гай поступил недостойно римского патриция!

«Он как раз поступил, как настоящий римский патриций, не считающих других вообще людьми», — усмехнулся про себя подполковник, но вслух произнес: — Я не стал нарушать своего слова данного Вам. Хотя, если честно, у меня чесались руки его проучить!

— И за это я тебе очень благодарна, Луций! — многообещающе улыбнулась патрицианка, потом стала снова серьезной: — Давай теперь поговорим о предстоящем новом испытании для тебя. Мои сестры уже текут в предвкушении!

— Да! Я бы хотел узнать, что я должен делать? — ответил старый диверсант.

— Конечно. Сейчас ты всё узнаешь и я очень надеюсь, что ты нас всех не разочаруешь! Для начала, мы собрали сумму в десять миллионов сестерциев, или два с половиной миллиона динариев! — торжественно объявила Лукреция.