Тихая гавань

Подготовка к свадьбе заставляла Адель нервничать. И из-за этого она бранилась чаще, чем обычно. В ее понимании свадьба была тем самым небольшим и скромным праздником, который проводит священник в церкви. Невычурное, но праздничное платье, скромный букет цветов, фата, радостные лица близких людей и человек, с которым желаешь провести оставшиеся годы жизни.

Но в понимании пиратов, привыкшим гулять и веселиться на земле, празднество должно быть пышным и громким. А уж о венчании в церкви и речи быть не могло. Во-первых, несмотря на то, что пираты, как и прочие, были верующими, они не ходили в церковь и, дай Бог, вспоминали о Творце хотя бы по воскресеньям. А во-вторых, на Пиратских Убежищах не было церкви и священника. То есть, никто даже не мог обвенчать Адель и Николаса. А ей, выросшей в монастырских условиях, было важно услышать священные слова и получить благословение. Без этого было никуда.

К счастью, на выручку подруге пришла Чайка. Подготовка к свадьбе помогла ей отвлекаться от душевной и физической боли. Она предложила попросить помощи в этом непростом деле у Стива. Кок сам в свое время прошел церемонию венчания, да и был самым опытным и старшим членом среди всей команды. Дэйвис, разумеется, сначала открещивался и ни в какую не соглашался, но, сдавшись под напором Адель и Чайки, пообещал провести церемонию, если ему раздобудут библию.

Дело оставалось за малым: договориться о снятии таверны для праздника, найти хоть какую-нибудь праздничную одежду и, собственно, провести саму церемонию. И со всеми этими пунктами пиратки, вызвавшиеся помогать Адель, весьма быстро справились. Конечно, за таверну и ужин пришлось отдать кругленькую сумму, но, по заверениям хозяина заведения, будущим гостям и молодоженам было не о чем волноваться – все будет исполнено в лучшем виде.

Николас тоже где-то пропадал целыми днями. Адель видела его лишь вечерами и понятия не имела, чем он занимался, а корсар, приправляя все своей широкой улыбкой, ловко увиливал от вопросов. Ее это не напрягало, хотя ей и хотелось бы, чтобы любимый человек был с ней рядом в эти волнительные дни.

И вот наступил долгожданный день, когда со всеми приготовлениями было наконец покончено. Вся команда вместе с женихом должна была заранее собраться в таверне и ждать там торжественного появления невесты. Хор, понимающая волнение подруги, решила, что лично приведет ее к алтарю. Вообще, это должен делать мужчина и, будь жив Фред, то это надлежало бы сделать ему, но, поскольку ублюдок отдал концы, было решено, что сделает это человек, являющийся на корабле первым, после Бога – капитан.

– Волнуешься? – путь с корабля до таверны мог бы пройти быстрее, но Чайке, опирающейся на трость и руку подруги было тяжело быстро идти по теплому и зыбучему песку пляжа, где то и дело застревала ее опора. За прошедший месяц она не слишком хорошо приноровилась к протезу и все еще страдала от последствий после путешествия на Илиаду.

– Нет, я же каждый день замуж выхожу, – фыркнула Адель, чувствуя, как Хор тяжело опирается на ее руку. Ей бы сидеть на месте, а не напрягать ногу… Но, по правде говоря, Кидд была искренне рада, что подруга решила быть с ней рядом в этот день. С ней было не так волнительно вступать в новый отрезок жизни.

Чайка в ответ лишь хмыкнула, мельком взглянув на подругу. Адель надела обычную белую рубаху на шнуровке, а еще пышную юбку в пол, подол которой был расшит красивым узором из голубых нитей. Волосы, отливающие огнем на солнце, она собрала в одну из своих странных причесок, куда добавила белое перо и пару коротких подвесок с ракушками, тихонько позвякивающими при каждом ее шаге.

Минут через пятнадцать, не позволяя себе мешкать, Адель наконец распахнула двери таверны, где уже звучала тихая и красивая мелодия, которую играли приглашенные музыканты. Столы были сдвинуты поближе к стенам, чтобы освободить место для танцев, а сами пираты сидели за ними на лавках. И, стоило девушкам оказаться внутри, как все присутствующие тут же устремили на них свои взгляды. А у дальней стены, рядом со Стивом, стоял Николас. На обычную белую рубаху была накинута кожаная жилетка, штаны были заправлены в начищенные до блеска сапоги, а в руках корсар сжимал букет белых пионов. Кидд не смогла сдержать тихого смешка, подумав о том, а не своровал ли ее жених эти цветы в саду Катрин.

Он же не мог оторвать от нее взгляда. Ник видел, что Адель взволнована и с силой сжимает руку Хортенсии, но в этот миг она все равно была самой неотразимой девушкой в этом месте. Ему хотелось сорваться с места и, перехватив ее у капитана, самому отвести к импровизированному алтарю, но корсар сдержал себя, чуть взволнованно улыбаясь и чувствуя, как вспотели его ладони. Господи, да что с ним такое? Он в жизни так не нервничал, а тут, при виде самой красивой девушки на этой земле, его сердце было готово остановиться.

– Не переживай ты так, – шепнул ему Стив, усмехаясь в свою густую бороду. На удивление, кок сегодня не был сварливым, как обычно. Кажется, его такое радостное событие тоже растрогало, пусть он тщательно это и скрывал. Ник в ответ кивнул, тихо выдохнув, но взгляда от возлюбленной отвести не мог. Неужели эта девушка, ударившая его при первой встрече, и правда сейчас станет его женой?

К игравшей в таверне музыке примешивался тихий стук протеза, но спустя пару мгновений он стих. Пиратки наконец подошли к алтарю и капитан, чуть улыбаясь, вложила руку старпома в протянутую ладонь корсара, а после отошла к ближайшему столу и заняла свое место.

– Это тебе, – чувствуя себя глупым мальчишкой, Кортленд вручил Адель букет пышных белых пионов, которые на этот раз срезал в саду Катрин с ее разрешения. – Ты выглядишь невероятно, Адель. Мне кажется, у меня сейчас сердце остановится от твоей красоты.

– Только рискни здесь подохнуть, парень. Я не для того соглашался на весь этот торжественный балаган, чтобы ты тут окочурился, – раздался недовольный голос Дэйвиса и все, кому повезло услышать этот диалог, разразились смехом. Кортленд и сам улыбнулся, прикоснувшись пальцами к кончикам усов, чуть подкручивая их от волнения.

– Спасибо, – Адель улыбнулась, одарив его привычным насмешливым взглядом и принимая букет цветов. В тот же миг она поднесла цветы поближе к лицу и вдохнула их нежный и полюбившийся ей аромат.

– Хватит миловаться, голубки. Давайте начинать церемонию, – когда Стив со всей учтивостью прервал их, по таверне вновь покатились тихие смешки, да и сами молодожены не смогли сдержать улыбок. Когда даже музыка стихла, Дэйвис прочистил горло и, сжимая открытую библию в ладонях, начал: – Сегодня мы собрались в этом не самом святом месте, чтобы благословить союз двух душ. И, как написано в Священном Писании… – на этих словах Дэйвис немного замешкался, заглядывая в текст книги, и продолжая лишь спустя пару мгновений: – «Посему оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и будут они одна плоть». Адель, ты становишься не только женой Николаса, но и его опорой и спутницей жизни. Николас, ты берешь на себя ответственность заботиться о своей жене, оберегать и поддерживать ее в радости и печали.

Все то время, пока Стив произносил речь, Адель смотрела на Николаса, сжимая его ладонь своей и чувствуя, как тревога покидает ее тело. С этим мужчиной, смотрящим на нее влюбленными глазами, можно было ничего не страшиться. Она знала, что сможет положиться на него в любой момент своей жизни. С ним она будет в безопасности.

– Я призываю вас, Адель и Николас, произнести свои обеты, чтобы доказать, что ваши сердца и души отныне и вовек будут едины и неразлучны.

Адель чуть растерянно посмотрела на Стива. Она не готовила никакого обета и, судя по чуть хмурому выражению лица Ника, тот тоже ничего не знал об этом. Но, чтобы не затягивать наступившую тишину, он заговорил первым:

– Обещаю, что всегда буду рядом, моя беспокойная душа. Обещаю, что сам не сделаю тебе больно и любому твоему обидчику не позволю сделать того же. Буду любить до тех пор, пока вместо тебя меня не поцелует сама смерть.

– Обещаю, что буду заботиться о тебе, Николас. Обещаю… не бить без веской причины и… любить тебя сильно и отчаянно до скончания веков. До тех пор, пока мое сердце не остановится.

Адель было неловко за сказанные слова, но, видя, как широко улыбается Николас, а некоторые посмеиваются с этого, она тоже улыбнулась, чуть сильнее сжав пальцами его ладонь и чувствуя, как сильно в груди от волнения стучит сердце.

– Ладно, как угодно Богу и всем здесь собравшимся, я благословляю вас. Пусть милость Господа будет с вами, пусть он наполнит вашу жизнь радостью и миром, а любовь ваша будет крепка, как дуб и глубока, как океан.

Стив наконец закрыл библию и, отложив ее на стоящий рядом стул, осторожно взял оттуда два кольца и вручил их молодоженам. Николас первым одел кольцо на палец Адель, а после и она, в точности повторяя его действия, сделала тоже самое.

– Теперь я могу с радостью объявить вас мужем и женой. Целуйтесь, голубки.

Таверна наполнилась радостными криками и свистом, а сама Адель, улыбаясь, поцеловала Николаса, отстраняя от себя руку с букетом, чтобы не помять нежные цветы, когда корсар прижал ее к себе, обнимая за талию. Их поцелуй был наполнен мягкой нежностью. Они будто бы растворялись друг в друге, скрепляя поцелуем данные, придуманные с ходу, брачные обеты. Она вздрогнула, ощутив, как он укусил ее за губу и первая отстранилась, чуть нахмурив брови.

– Прости, не сдержался, любовь моя.

И, под раздавшиеся оглушительные аплодисменты, корсар беззастенчиво подмигнул старпому, прежде чем утащил ее к столу, за которым сидела Чайка.

Все на перебой кричали поздравления, заглушая мелодию, которую музыканты стали играть с момента их поцелуя. И, пока многие пираты хлопали Николаса по плечу и спине, Адель оказалась в объятиях Чайки, и сама крепко обняла подругу от переизбытка чувств. Она вышла замуж, черт возьми! Глаза скользнули к мужу и, встретившись с его зеленым взглядом, она широко улыбнулась.

Чуть позже, когда с поздравлениями и объятиями было покончено, подавальщицы вынесли кучу разнообразных горячих блюд, закусок и тарелок с тропическими фруктами. Несмотря на начавшуюся трапезу, в таверне не смолкали разговоры. С определенной периодичностью кто-то выкрикивал тосты и поздравления, раздавался стук кружек и аплодисменты, а молодожены, держа друг друга за руки, принимали все напутствия и пили вино. Адель могла бы запросто перебрать с пивом или тем же ромом, но мысли о том, ч т одолжно будет случиться после свадьбы не давали ей покоя. Хотя, может на пьяную голову было бы легче перенести секс. Но ей не хотелось этого. Не хотелось ничего не помнить и думать после о том, что ей воспользовались.

– Ты какая-то хмурая, – негромко проговорил Кортленд, быстро поцеловав ее в висок и приобняв за плечи. Он догадывался, о чем она думала, но не хотел, чтобы тревога портила ей праздник. В конце концов, первая совместная ночь может и подождать. Он не собирался на нее давить или принуждать к близости. В конце концов, до ее тела ему не было никакого дела. Куда важнее было ее душевное состояние.

– Хмурая? Я вышла замуж несколько минут назад, а мой супруг даже не удосужился позвать меня на танец. Разумеется, я буду хмурой, – фыркнула Адель, скрывая свое состояние и с упреком смотря на Николаса. Он, усмехнувшись, залпом осушил вино в своем стакане и тут же встал на ноги, со всей галантностью протягивая свою ладонь.

Адель, не мешкая, взяла его за руку, поднимаясь из-за стола и кидая короткий взгляд на музыкантов, игравших совсем не танцевальную мелодию. Один из трупы перехватил ее взгляд, кивнул и музыка тут же стихла. На пару мгновений таверна погрузилась в тишину, прерываемую лишь звуками трапезы, а после зазвучали банджо и аккордеон, являя на свет задорную мелодию джиги.

По правде говоря, Николас ни разу в жизни не танцевал джигу, хотя и слышал про этот ритмичный и полный веселья танец. Но меньше всего ему хотелось упасть лицом в грязь, поэтому он решил действовать чисто интуитивно. Встав напротив супруги, он упер руки в бока и, глядя в ее насмешливые глаза, стал повторять за ней движения. Сначала в ход пошли ноги: все началось с мелких, но быстрых шагов, которые с каждым тактом завершались резкими подскоками с поднятием одной из ног к груди. По правде говоря, Николас бы не рискнул делать такие движения, если бы на нем была юбка, но Адель, кажется, это ничуть не беспокоило. Она так легко и непринужденно делала подскоки, поддерживая полы пышной юбки пальцами, будто бы для нее это было плевым делом.

С каждым тактом Кортленду было все проще и проще вливаться в танец. Главное было чувствовать его ритм и не сбиваться с шагов. Но вот череда заученных движений сменилась на новые и корсар растерялся. А подскочившая к нему Адель, смеясь, схватила мужа за руки и быстро закружилась с ним по кругу, крепко цепляясь пальцами за его ладони. Со всей этой веселой кутерьмой он совсем не заметил, что другие члены команды тоже присоединились к танцу и, пока супруги кружились, взяли их в кольцо, на месте отстукивая каблуками сапог ритм мелодии и делая подскоки.

В какой-то момент круг распался. Адель резко выпустила руки Ника из своей хватки и, не успел он понять, что произошло, как она уже оказалась в объятиях Саманты, которая, завертев ее вокруг оси, насмешливо взглянула на растерянного жениха. Но не успел Николас возмутиться, как рядом с ним возник Джон и, щелкнув его по носу, закинул руку на плечо, заставил сделать три шага вправо, а после подпрыгнуть на месте, развернуться и повторить движение. Корсар успел заметить, что круг собравшихся разделился на импровизированные пары и что все танцующие выполняли это движение до тех пор, пока не приблизились друг к другу, образовав кольцо.

И вот тогда Джон толкнул Николаса вперед, а Саманта сделала тоже самое с Адель и супруги встретились в центре круга, едва ли не упав в объятия друг друга. Глаза Адель радостно сверкали. Ей явно был по душе этот дикий и ритмичный танец, сути которого Николас никак не мог понять. Но, глядя на нее, он не мог сдержать улыбки. На душе становилось так легко и тепло, когда она улыбалась. Будто бы озаряла собой весь необъятный мир.

Она хотела было вновь закружиться с ним, но он прижал ее к своей груди и, чуть приподняв над полом, мягко поцеловал, чувствуя, как руками старпом обвила его шею, ничуть не сопротивляясь внезапно прервавшемуся танцу. А когда Адель отстранилась, широко и счастливо улыбаясь, первая мелодия сменилась на вторую, но пираты все также продолжали плясать, громко отстукивая каблуками ритм.

Взгляд Кидд внезапно наткнулся на Хортенсию, которая с тенью грусти на лице смотрела на танец и не могла к нему присоединиться. Она помнила времена, когда капитанша любила поплясать в таверне, а теперь была лишена простого человеческого веселья. И Адель стало стыдно.

Быстро вырвавшись из объятий мужа, ничего ему не объяснив, она приблизилась к подруге и села к ней на лавку. Нужно было что-то сказать, извиниться или хотя бы не бросать ее почти что одну, не считая Энн со Стивом, за столом. Но она забылась. Увлеклась своими чувствами и общим весельем.

– Ты чего? – Чайка повернула к ней голову, удивленно глядя.

– Ты не можешь танцевать, – отозвалась она, посмотрев на танцующих. Николасу не дали вырваться из круга, а Орнелла и вовсе показывала ему новые движения, смеясь и что-то громко крича.

– Только не говори, что тебе стало стыдно, и ты лишь из-за этого пришла ко мне, – фыркнула капитанша, покосившись на свой протез. Им она тихонечко отстукивала ритм музыки, отвлекаясь от желания ворваться в дикую пляску джиги и двумя ногами стучать по полу.

– Я не могу веселиться без тебя, – в тон Чайке ответила Адель, наконец поворачивая к ней голову и глядя прямо в глаза.

– Еще как можешь. Это твоя свадьба и ты должна веселиться. Ты же знаешь, что я бы тоже присоединилась, но еще не достаточно хорошо уверена в своих силах…

– Она болит?

– Гораздо сильнее, чем мое сердце.

Они ни разу не говорили о том, что произошло там, на Илиаде. Не говорили о том, как жестоко и хладнокровно Хортенсия убила человека, которого смогла полюбить. Который предал ее и растоптал доверие. Который позволил ей стать чуть храбрее и никогда не питал к ней никаких чувств.

Адель нашла свое счастье. Нашла свою опору и броню в этой жизни. А Хор, в погоне за свободой, лишилась всего. И это было чертовски несправедливо. Но это жизнь и здесь часто происходят такие вещи.

– Я чувствую боль, хотя ее и не должно быть. Ноги ведь нет, но боль есть и это так странно… Я… иногда, когда ночами не могу уснуть из-за этого, жую маковые семена. От них нет зависимости, да и засыпать после легче.

– Почему раньше не говорила об этом?

– Не хотела тревожить тебя перед свадьбой.

– Обещай, что будешь делиться со мной всем. Мы подруги, Хор. И это нечестно, что радости мы делим на двоих, а боль – нет.

Чайка усмехнулась и, переплетя свои пальцы с пальцами Адель, крепко сжала их, глядя в глаза подруги.

– Обещаю, Адель. Даю слово, что больше ничего от тебя не скрою.

Кидд удовлетворенно кивнула, сжав пальцы капитана в ответ.

– А теперь иди и веселись, а не то твой ненаглядный проделает во мне дыру, – Хортенсия усмехнулась и кивнула в сторону Николаса, который как раз смог вырваться из круга танцующих и теперь направлялся к их столу.

Кивнув, Адель подскочила на ноги и подошла к корсару, кладя руку на его часто вздымающуюся грудь. Он улыбнулся и, обхватив пальцами ее запястье, поднес к своим губам и поцеловал.

– Все в порядке? – спросил Николас, переплетая их пальцы и заглядывая в глаза.

– Спрашивала у Чайки, как вести себя в первую брачную ночь, – отшутилась Адель, которая не смогла сдержать смешка, видя, как Ник при этих словах закатывает глаза.

– Ты же знаешь, что я тебя не собираюсь ни к чему принуждать…

– Я шучу вообще-то.

– Когда-нибудь я привыкну к твоему юмору…

Позволив Нику утолить жажду, Адель вновь втянулась с ним в очередной танец под задорную и быструю мелодию, не без гордости замечая, что корсар танцует все уверенней и лучше. Разумеется, она видела все его промахи и то, как он не попадал в активный ритм музыки, но не обращала на это никакого внимания. Главное, что он был рядом с ней и что они вместе танцевали. А на остальное было плевать. Ей хотелось раствориться в этой песне и его руках. Навек остаться в этом радостном и душном миге, пропахшем запахом алкоголя и насквозь пропитавшегося звуками задорной джиги.

Даже спустя несколько часов пираты танцевали так, будто бы у них был нескончаемый запас сил. Николас уже не чувствовал себя неуверенно и ничуть не удивлялся резкой смене партнеров и движений, весело танцуя как с мужчинами, так и с женщинами, но каждый раз возвращаясь к своей беспокойной душе и ее озорным глазам.

Вот и сейчас он был готов продолжать танец, если бы она, не схватив его за руку, резко не вытянула из круга, поспешно уводя на второй этаж. Николас ничуть не сопротивлялся, понимая, куда его ведут, но не понимая, для чего. Он понимал, что, раз Адель проявляет инициативу, то хочет этого, но переживал, что в голову ей мог ударить алкоголь и что желание близости было продиктовано исключительно последствиями выпивки. А ему не хотелось этого. Не хотелось быть тем, кто против воли возьмет ее. Он был согласен на секс лишь по обоюдному согласию. Иначе и пальцем не прикоснется к ней.

По правде говоря, ей было страшно. При мысли о том, что она должна остаться один на один с Ником в спальне, раздеться перед ним и позволить ему овладеть телом, подкашивались колени. Ей хотелось развернуться и дать деру, но голову не покидали назойливые мысли о том, что она теперь его жена и их первая ночь – естественный процесс, через который проходят все женщины. Она тоже должна пройти через это. Через эту боль и стыд. Она его женщина.

Потому-то она и сбежала в самый разгар празднества. Потому что хотела поскорей закончить с его самой волнительной и неприятной частью. Она быстро ляжет под него, исполнит супружеский долг, а после напьется и будет плясать как ни в чем не бывало. Адель знала, что Ник не будет заставлять ее спать с ним, но понимала, что без секса сегодняшнее торжество не могло быть полностью завершенным. Потому нужно было действовать. Даже, если страшно.

– Ты в порядке? – перед входом в снятую комнату Николас замер, внимательно смотря на ее побледневшее лицо и нахмурив брови. – Послушай, ты не обязана ложиться со мной в кровать. Я знаю, что ты пережила и не намерен принуждать тебя к...

– Я смогу, – перебив Ника, Адель упрямо мотнула головой и резко схватилась за дверную ручку, намереваясь поскорее оказаться по ту сторону двери.

– Адель, – он загородил собой дверь, не позволив ей оказаться внутри. –Ты не обязана это делать, слышишь? Зачем ты вообще потащила меня наверх, если боишься?

Кидд глубоко вздохнула и заглянула в беспокойные зеленые глаза. Ей нужно было побороть этот страх. Завершить торжество и стать его полностью: от макушки до кончиков пальцев на ногах.

– Я хочу стать твоей полностью… Давай хотя бы попробуем, хорошо? Но, если что...

– Я остановлюсь сразу же, как только ты скажешь об этом.

Адель кивнула и, когда Николас отошел от двери, первая юркнула в комнату, чувствуя, как неистово бьется в груди сердце. Она сильнее своего страха. Она доверяет ему.

Услышав, как щелкнула задвижка на двери, старпом не стала оборачиваться к корсару, чувствуя, как тревога сковывает все тело. Взаперти. Один на один с мужчиной. Она заставила себя сделать глубокий вдох, вздрагивая, когда Кортленд мягко обнял ее за плечи, прижимая к своей груди и целуя куда-то в макушку. Николас развернул ее к себе и нежно поцеловал в губы, продолжая обнимать за плечи и больше никуда не опуская свои руки. Он чувствовал ее напряжение, она знала это, но ничего не могла поделать с собой. В голове то и дело всплывали жуткие картинки трюма. От них было не избавиться.

Когда Николас понял, что поцелуй почти не отвлекает Адель, он прервал его и спокойным, ровным голосом произнес:

– Присядь на кровать, кое-что покажу тебе.

Адель нахмурила брови, заглядывая в лицо мужа, пытаясь уличить на нем следы обиды или злости, но находя лишь безмятежное спокойствие.

– Кое-что в штанах?

– Это, по-твоему, кое-что интересное?

Адель усмехнулась, неопределенно пожала плечами и все же подошла к кровати, присаживаясь на ее край. А корсар, замерев в трех шагах от нее, быстро избавился от кожаной жилетки, небрежно кинув ее на пол. Затем он быстро развязал завязки рубашки и стянул ее через голову, отправляя на пол к жилетке.

А перед Адель открылось подтянутое тело и смуглая кожа, которую портил некрасивый след от укуса русалки. Никто из них двоих так и не понял, как была получена эта рана. Впрочем, сейчас об этом думать тоже не хотелось. А потом она подняла глаза чуть выше, замечая татуировку на груди, аккурат под правой ключицей. Это была самая обычная роза ветров, вот только под одним из ее лучей было написано: «Ты – моя путеводная звезда». Татуировка была свежей, это было заметно по четким и ярким контурам, а также по небольшим покраснениям кожи вокруг. Николас набил ее недавно.

Понимая, что сделана она была в ее честь, старпом улыбнулась, а после потянулась вперед. Корсар опустился перед ней на корточки и тогда она смогла прикоснуться пальцами к рисунку.

– Вообще-то, я твоя погибель. Шторм, в котором тебе суждено утонуть.

Корсар широко улыбнулся и обхватил ее запястье пальцами, оставляя на коже невесомый поцелуй.

– Ты же знаешь, что я безоговорочно приму любой приговор от тебя. У меня нет сил сопротивляться тебе, моя беспокойная душа.

А затем Кортленд приподнялся и вновь поцеловал ее. Вид свежей и, вероятно, первой татуировки Николаса, которую он посвятил ей, Адель, и правда помогло немного отвлечься от мыслей о том, что должно случиться дальше. И, пока продолжался их неспешный поцелуй, Адель то и дело прикасалась пальцами к коже на его груди, очерчивая выпуклые контуры рисунка.

Она даже не сопротивлялась, когда он мягко повалил ее на кровать, нависнув сверху. Укусив ее за губу, Николас оторвался от губ и, прикрыв глаза, прильнул к шее, покрывая ее невесомыми поцелуями. Руки он положил на ее талию и пока не распускал их, боясь сделать неприятно. Сейчас она представлялась ему хрупким цветком, чьи лепестки могут оборваться одним дуновением ветра. Он не хотел этого. Не хотел вредить и пугать ее.

Чувствуя, как постепенно Адель начинает расслабляться, Ник поцелуями спустился к основанию шеи и чуть отогнул ворот рубахи в сторону, оставляя поцелуй и на ключице. Ему хотелось раздеть ее, избавить от ненужной вещи и исследовать губами каждый участок ее тела, но, боясь сделать что-то не так, он в нерешительности замер.

– Все, запал кончился? – раздался насмешливый голос Адель. Вероятно, она нервничала и за своей насмешкой хотела это спрятать. Кортленд качнул головой, хмыкнув.

– Просто боюсь ослепнуть от красоты, если сниму с тебя всю одежду.

– Ой, да ладно, от обычной груди еще никто не терял зрения.

И, к немалому удивлению Кортленда, Адель приподнялась, заставив его чуть отстраниться, ослабила шнуровку и быстро стянула через голову рубаху, отбросив ее в сторону. А Ник в этот момент потерял дар речи. Во-первых, это было неожиданно. А во-вторых, на левой груди старпома красовалась кривая полоса бледного шрама. Хмурясь, он осторожно прикоснулся к нему подушечками пальцев, заметив, что на ее коже появились мурашки.

– Откуда у тебя?..

– От Чайки, – фыркнула Адель, встретившись с ним взглядом. – Один раз я очень сильно разозлила ее, завязалась драка, ну она и полезла на меня с кортиком. Я не успела увернуться. Но зато поставила ей такой фингал, что он больше недели не сходил!

– Дурашка, – качая головой и улыбаясь, Ник бросил на Адель лукавый взгляд, понимая, что такие разговоры еще больше помогают ей отвлекаться. И потому, пока тишина не успела разрушить этот момент, он прильнул губами к левой груди, начиная целовать ее, а рукой мягко обхватил правую, чуть сжимая. Возбуждение в нем медленно нарастало, но Адель его не видела, а сам Ник не хотел торопиться. Ничего, он подождет сколько нужно.

Адель вздрогнула, когда он обхватил губами сосок и едва ощутимо прикусил его зубами, после тут же проведя по нему языком. Чувствуя, как участилось ее сердцебиение, Николас стал действовать немного активнее, слыша, как Адель стала чаще дышать, пальцами зарывшись в его волосы и слегка сжав их. Мышцы ее тела все еще были напряжены, но то, что она не замерла в ступоре, а прикасалась к нему, было, кажется, неплохим знаком.

Скользя губами ниже по ее телу, он целовал каждый участок бледной кожи, успевая замечать небольшие веснушки, которые тоже не оставлял без внимания. Когда его губы наткнулись на преграду в виде пояса юбки, которую Адель решила надеть в этот торжественный день, он поднял на нее глаза и, получив утвердительный кивок, стянул ее вместе с исподним, оставив жену обнаженной.

Заметив, как Адель зажмурилась и повернула голову в сторону, корсар догадался, что она подумала совсем не о том. Подумала, что он прямо сейчас приступит к главному действию, вот только у него были совсем другие планы.

Изо всех сил сдерживая улыбку, он чуть отстранился от нее, после мягко развел в стороны напряженные ноги и, сжав пальцами бедра и прильнул губами к вульве. Скользнув языком прямо по клитору, Ник не смог сдержать самодовольной улыбки, когда услышал сдавленный стон и едва слышное:

– Ник... ты что... боже...

Чувствуя, как она опять зарылась пальцами в волосы, он продолжил ласкать ее языком, касаясь губ, но в основном уделяя внимание клитору. Дыхание Адель стало громче, а ее пальцы сжимали волосы Ника с такой силой, что на миг ему показалось, будто она не хочет, чтобы он отстранялся.

– Ты был прав. Ты и правда стал симпатичнее в моих глазах, – она шумно выдохнула, и он смазано успел заметить, как она выгнулась в спине, вздрогнув, когда он прошелся языком по всей поверхности вульвы, а после кончиком проник внутрь. Сделав пару поступательных движений, Кортленд ощутил, как она попыталась свести бедра, издав тихий стон, а после вернулся языком к клитору, лаская его. Он то замедлял движения, то намеренно ускорял их, слыша, как ее стоны прерываются тяжелым дыханием и чертыханьем. Прошло меньше минуты, прежде чем она сжалась, сдавив бедрами его голову так, что он не мог отстраниться. Но спустя мгновение она развела в стороны подрагивающие ноги и притянула его к себе, смазано целуя в уголок губ.

– Это было... мне понравилось, – Адель быстро протараторила это, не глядя ему в глаза, и он заметил на ее щеках румянец. Возможно, все происходящее ее очень сильно смущало.

– Да, я ощутил это, когда ты сжала мне голову бедрами, – насмешливо отозвался Николас, кусая ее за губу и ойкая, получая неожиданный и немного болезненный тычок под ребра.

– Может, еще поработаешь языком? – с фырканьем поинтересовалась Адель, явно еще больше смутившись.

– С радостью.

Корсар с готовностью кивнул и уже даже предпринял попытку вновь спуститься вниз, но Адель, извернувшись, опустила руку на его пах, ощутимо сжав в ладони выпирающий сквозь ткань штанов член. Кортленд шумно выдохнул, замерев на месте. Возбуждение дало о себе знать и, может, он и мог бы еще немного сдерживать себя, но не тогда, когда ее пальцы ощутимо сомкнулись на пахе.

– Сначала разберемся с этим, – выдохнула она в его губы, потянувшись пальцами к шнуровке и став ослаблять ее. Когда он потянулся пальцами, чтобы помочь ей, то ощутил, что ее рука чуть подрагивает. И потому, мягко отстранив ее, сам справился с завязками и избавился от штанов.

– Я постараюсь быть очень нежным, – прошептал он, коротко целуя ее в губы и стараясь скрыть свою нервозность. Страх сделать ей больно был настолько сильным, что у Николаса участилось сердцебиение, а во рту пересохло. И ему стоило больших усилий взять себя в руки и, получив от нее утвердительный кивок, поудобней устроиться меж ее разведенных ног.

– Я остановлюсь сразу же, как только ты скажешь об этом.

– Но как же твое...?

– Сейчас важен твой комфорт и удовольствие. На крайний случай у меня всегда есть правая рука и мое обаяние.

Получив очередной тычок между ребер, Ник широко улыбнулся и, обхватив ладонью член, мягко направил его ко входу, постепенно и очень медленно проникая внутрь. В какой-то момент он замер, ощутив, как она шумно выдохнула, сжавшись, но после ее мышцы расслабились, и он смог проникнуть наполовину, делая первый пробный толчок.

Ник не сводил глаз с ее чуть хмурого лица. Она по-прежнему часто дышала, но, кажется, все было в порядке. Когда их взгляды пересеклись, Адель молча кивнула, призывая к более активным действиям. Это успокаивало и отгоняло тревогу о том, что он может навредить ей и причинить боль.

Став медленно двигаться, Николас устроил одну ладонь на ее бедре, а пальцы второй переплел с ее пальцами, сжимая и постепенно начиная проникать глубже. Внутри все сжималось от накатывающих волнами приятных ощущений, а ровное до этого мига дыхание стало хриплым. С одной стороны, ему хотелось продолжать эту медленную пытку для них обоих. Но с другой хотелось увеличить темп, прижаться к ней всем своим телом и смешать их стоны в единый звук.

Почувствовав на щеке пальцы Адель, Ник не стал сопротивляться, когда она притянула его к себе, вот только она не собиралась его целовать. Вместо этого она, не отрывая от него взгляда, выдохнула в губы:

– Быстрее.

Это стало последней каплей его терпения. Одно слово обожгло кожу, заставив внутри все пылать. Кортленд прекратил сдерживать себя.

Быстрый и немного резкий толчок выбил из груди Адель несдержанный стон. Движения стали более размашистыми и быстрыми, сам корсар, уткнувшись в шею старпома, целовал ее, иногда слабо прикусывая. А она, обвив ногами его поясницу, стонала прямо на ухо, беспорядочно шаря руками по его плечам и рукам, оставляя на коже слабые царапины. Ее близость, стоны и прикосновения были настолько крышесносными, что пробирало до дрожи.

Все также сжимая ее руку своей, другую Кортленд опустил к ее промежности и стал пальцами стимулировать клитор. Он не знал, сколько еще сам продержится, но однозначно хотел заставить ее кончить второй раз.

– Я все еще не хочу... детей, – прерывисто простонала Адель, и Кортленд ощутил, как она напрягается всеми мышцами, еще теснее прижимаясь к нему разгоряченным телом. Будто бы стремясь срастись в единое целое.

– Помню, – с хрипом отозвался Николас в ответ, отрываясь от зацелованной шеи и грубо впиваясь в ее губы поцелуем. И в этот момент, когда Адель с силой и до крови прикусила его губу, он ощутил, как она содрогнулась во второй раз, сжавшись всем телом. Ей пришлось прервать поцелуй, чтобы позволить себе застонать в голос.

В следующий миг он едва успел выйти из нее, с хриплым стоном изливаясь в свою ладонь и немного пачкая семенем ее живот.

Перед глазами поплыли звезды и Ник, смазано поцеловав Адель куда-то в висок, упал на кровать, притянув ее к себе чистой рукой. Ощущая, как она по-прежнему прижимается к нему так, словно хочет стать единым целым, он не смог сдержать улыбки.

– Нда, рукой тебе все же пришлось воспользоваться, – донесся до него спустя пару минут ее тихий и насмешливый голос.

– Не считается, – он мотнул головой, чувствуя, как медленно в груди успокаивается сердце.

– Знаешь, вот я сейчас оденусь и уйду. И со стороны вполне может показаться, что в этой комнате был лишь ты и мисс Райтхэнд, – продолжала издеваться над ним Адель и на этот раз Ник все же не смог сдержать смешка.

– Хм, не знал, что моя рука может издавать такие умопомрачительные звуки...

Готовый к ее нападению, Кортленд сумел извернуться и избежать тычка под ребра, тихо засмеявшись. А Адель, глядя на него с прищуром, приподнялась на локте.

– В следующий раз я заставлю тебя издавать похожие звуки, – напустив на себя самый грозный вид, будто бы это не ее щеки зарделись, Адель продолжала буравить его взглядом.

– Звучит как угроза, но я согласен, – отозвался Ник, заправив медную прядку ей за ушко. – Спасибо, что доверилась мне.

– Спасибо, что помог справиться со страхом, – она почти что улеглась обратно, но, заметив припухлость на его губе и красную каплю крови, чуть нахмурилась, а после осторожно поцеловала это место. – Я люблю тебя, Николас.

– Я тоже люблю тебя, моя беспокойная душа, – он, чуть улыбнувшись, прижал ее к своей груди, прикрыв глаза и чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

От автора