Тихая Охота

Жозеф, а ты помнишь свою первую жертву?

Конечно, старушка в синем берете и белой кофте с палочкой. Тут, на бульваре Анри Барбюса у пиццерии. Поскользнулась, руками взмахнула и прилегла в грязь но ничего не сломала, мы подняли и через дорогу пошли, я пакеты до квартиры... как это? пронёс. А что?

А ты Алёнке что не сказал, что вечером скандал в пиццерии устроил и самолично от грязи и вход и ступеньки чистил? А Лабаррак?

Non.., Александер, зачем ты так, я не понимаю, зачем? Не было ничего, мы поговорили и лёд сбивали.

Да правда, Лён..

Мы с Алёной смеёмся. Смеёмся, но Алёна внимательно на мужа смотрит. Очень внимательно.

Так! Я понимаю, больше психов — больше смеха, но будете смеяться — пакеты сами несите, — дуется, растеряно улыбаясь, Жозе.

Мы закупались в честь нашего со Светой приезда, теперь праздновать.

Ребята живут душа в душу... Но не плюют, а хорошим вином обмениваются.

Какая-то не книжная мудрость в них лёгкая, наверное, французская доброта отличается от всего мира. Да ну, бред, это я от удовольствия уже кукую.

Алёнка — педагог. И талантлива, на зависть многим в Городской музыкальной школе. Ещё бы, русская и преподаёт, а не гувернантка. Выскочка.

Вот этот талант и нестандартное мышление и подсказали ей, как мужу помочь.

Жозе вернулся с ПТСР. По программе реабилитации психологи не помогли. От таблеток и прочего категорично отказался. Ночами нервно спал, вскакивал. И ничто удовольствие не приносило. Ничто. И всё казалось, ищет чего то, всё не устраивало. Нервная мокрая постоянная серость, как её Жозеф назвал. Тоска без объекта. И спорт пробовал, после первой тренировки на канале и бросил. Работу поменял. Даже русский вот учить взялся, и это, кстати, удачнее всего было.

Так и мучились, пока вот эта старушка им на дороге (простите) не упала. Алёна вспоминала:

Подбежали. Жозеф её поднял. Тросточку подал. А женщина берет поправила, на него посмотрела и сказала голосом многоопытной тёщи или физрука в русской школе: Молодец солдат. И по щеке погладила.

Вот тут Жозеф и улыбнулся впервые без натяга, без струны. Как Алёнка выразилась, нормальной гражданской улыбкой. Женщину проводили не спеша, Жозеф с пакетами до двери пошёл. Алёна на бульваре осталась, слёзы сдерживает. Говорит, я на него смотрю, и чувство, как будто он только сейчас пришёл. Дождалась.

Утром Жозеф напевал когда брился. Алёна прислушивалась, кофе варила тихо, не верила. А когда решилась на разговор, издалека завела:

Жозеф, ты в меня как в педагога веришь?

Вот прям с утра?

Пожалуйста, Жозе

Да, но к чему ты ведёшь?

Жозе, а какую мелодию сейчас напевал..

Ну.. эээ..

Жозе, ты пел! Жозе, тебя отпускает. Впервые. И знаешь, после чего? Ты женщине вчера помог, помнишь. Ты ей помог, а потом, потом ты улыбнулся, Жозе. Улыбнулся, и не потому, что так надо.

Тут Алёнка расплакалась .

Жозеф совсем обалдел, её утешать пытался. Но Алёнка собралась.

Со слезами полотенце помогло. А муж охотничий билет получил.

И норму — две бабки в день. Утром, вечером, всё равно, сумку поднести, руку подать или через проспект перевести, не важно. Хоть на экскурсию сводить. Главное, выследи из засады или на бегу, точно и прицельно помоги.

Алёнка сразу сказала что да, дураком себя почувствуешь в начале, что время тратишь, что она с ума сошла и всё такое, она понимает. Но попробуй, сделай и, главное, не спугни, милый. А то ведь у них "сердце", подозрительность к "новым французам" и запас недоверия и страха размером со здание Арсенала.

Отправила жена мужа за бабками. И муж ушел на работу и на тихую охоту.

Все день на работе думал, что и как делать или не делать, бред не бред. Задумался и чуть не спалил противоугонную систему, которую чинил. И вопрос один: ну хорошо, попробую, ну, где искать. Бабульки же не на каждой дороге валяются. Да и не всем помощь-то нужна. Могут и за вора принять.

Незаметно для себя проснулся легионер и начал вырабатывать тактику. Определил, что основными местами обитаниями на его пути домой были остановки, аптека и овощной магазинчик араба на углу. Первая старушка беззаботно болтала с товаркой на остановке автобуса, ей он помог поднять тележку. Вторую пришлось поджидать у входа в магазин, ей он просто открыл дверь. Повезло, на глаза феминисткам не попался, были мысли.

Дома к ужину был подан и допрос. Он высказал, злясь, все терзания и мысли, попросил — объясни. Но жена взяла его за руку и повела на набережную Мозеля гулять. Там на скамейке под платаном и вывалила.

Первое, спасибо, дорогой, что решился и сделал. И да, у нас в России есть поговорка: клин клином вышибают. Ты воин, охотник и защитник. Тебя учили этому, но ведь не только убивать. И да, как педагог я знаю, что такое методики, и как работают рефлексы и программы. И я подумала, что, может, это ты и ищешь, охоту, преследование, или как оно там у вас называется. Ведь не важно, что с жертвой будет. Главное, быть в процессе, в работе. В России ты бы уже с моими в тайге был. А здесь как?

Вот эта бедная женщина и твоя реакция вчера мне и подсказали.Но жандармерию ты не любишь, волонтеров тоже. Вот охота и осталась.Я всю ночь думала, не спала, так что, любимый, пойдём домой. Я хочу спать.