Тихий лес

Тунгус. Так его звали все в отряде, и он не обижался. Нет, он не был тунгусом, а был из какого-то совсем уж малочисленного народа, которые добывали себе пропитание охотой на просторах Сибири, но прозвище закрепилось так прочно, что избавиться от него было уже просто невозможно. Все, буквально все в отряде его звали "Тунгус". Ну и ладно, главное, что все понимали, ком речь, кого имеют в виду. Тем более, в бою, когда не до вежливости и прочих политесов.

А так-то его звали Пафнутий. Да-да, Пафнутий. Такие вот имена, из эпохи освоения Сибири, когда русские первопроходцы отправлялись на восток осваивать огромные просторы, до сих пор в ходу у тамошних жителей.

Уж какой такой русский казак или священник дошёл до тех глухих мест, не известно, только имена у них были прямо как из Святцев. Да, Пафнутий был крещёным. Только при этом и своих старых, языческих богов не забывал. Собственно, а разве какой-нибудь русский забывает всяких там леших, кикимор болотных или домовых? Особенно домовых, особенно в деревнях. Не обращали внимания, как казалось бы крещёная в православии старушка на селе, да оставляла, покидая дом, какое-нибудь лакомство для домового. Так, на всякий случая. Бог-то он о душе печётся, а домовой - о доме.

В общем, когда началась война, Пафнутий мог с полным правом на неё не идти. А зачем? Война же не его. Когда бы там ещё Третий Рейх добрался до угодий его рода. А может и не добрался бы. Не особо Гитлер сотоварищи хотел за Урал идти, ему и здесь пока жизненного пространства хватало.

Собственно, до деревни Пафнутия новости о том, что Германия напала на СССР долетели с объяснимым запозданием. А избежать призыва он мог по одной простой причине - он происходил из столь малочисленного народа, для которого каждый его представитель был на вес золота. Да, Иосиф Виссарионович Сталин освободил все малочисленные народы от призыва. Казалось бы живи себе дальше, лови рыбу, добывай пушнину, ходи на медведя...

Но Пафнутий поговорив с родителями, с младшими братьями, чтобы те заботились о стариках, решил, что не может оставаться в стороне. И как бы его не отговаривали на призывном пункте, до которого он добрался спустя неделю вместе с почтальоном и геологами, он был твёрд в своём решении.

При себе он уже имел трёхлинейку, которой бил зверя на прокорм да на обмен, и бил надо сказать метко. Никогда с ней не расставался. Как она оказалась в его семье, он толком не знал. Вроде как дед принёс из очередной охоты, на которую ушёл ещё с капсульным ружьём, только дед не успел рассказать, как добыл винтовку - сгинул однажды в тайге, бывает.

Только Пафнутий с трёхсот шагов как залепил по петушку на крыше одной избы, так военком и сдался, даже прицел ему оптический где-то раздобыли. Ну а что делать, если человек хочет за свою родину, малую или большую воевать. Враг-то он для всех враг. Это кажется, что расправятся немцы с русскими, а остальных в покое оставят, а то и независимость дадут, а на самом-то деле всё иначе. Может, чуял Пафнутий это, а может ещё почему, только так он на фронте и оказался, и быстро снискал уважение сослуживцев, ибо бил немца из своей трёхлинейки, как говорится не в бровь, а в глаз.

В часть даже журналисты приезжали, чтобы взять интервью, да сфотографировать снайпера, наводившего ужас на немчуру. Только в итоге, дорога войны завела Пафнутия и товарищей его в Сталинград. А немцы ой как хотели взять этот город, для них это было прямо идеей фикс. Ну, или для их фюрера. Не важно.

Бои шли тяжёлые, и Пафнутий успел "нащёлкать" не один десяток рядовых да офицеров Вермахта, да только в итоге обложили их в одном из полуразрушенных домов, из которых тогда состоял некогда красивый город, и казалось, что выходы нет, кроме как взять связку гранат, да подорвать её, как только немцы тебя обступят.

- Всё! Кирдык нам! Обложили, гады! - кричал старшина, выпуская очередную очередь вглубь подъезда.

Оттуда тут же раздавался каскад ответных выстрелов. Пули выбивали штукатурку и кирпичную пыль, превращая стены в изъеденное оспой тело. Дым висел под самым потолком, наполняя пространство кислым запахом пороха, пота и крови.

Из соседней комнаты раздавались отдельные, как щелчки кнута выстрели трёхлинейки Пафнутия.

Сержант засел у разбитого угла, периодически высовываясь, чтобы выпустить очередь, по наступающим немцам, или бросить гранату. При этом он в горячке боя напевал слова одной известной песни, перемежая их стрельбой.

- Врагу!

Автоматная очередь

- Не сдаётся!

Опять очередь

- Наш го-о-рдый "Варяг"!

Снова автоматная очередь. Выглянул - оценить обстановку, выругался.

- Поща-ады!

Очередь.

- Никто не жела-а-ет!

Гранта полетела в оконный проём. Где-то внизу громко бумкнуло, послышались злобные крики на немецком: "Scheiße!"

- Ну а вы что, хотели? - крикнул в окно сержант. - Рюмку шнапса и свиную рульку?! Нет уж, гады! Мыкола, что там у тебя?!

Сержант обращался к рядовому Петренко, который вместе со старшиной оборонял входную. дверь, точнее то, что от неё осталось, а именно пустой обугленный и разбитый проём.

- Та у нас все шляхом, товаришу сержант! Помирати так з музикою! - откликнулся рядовой Петренко и бросил в подъезд, в котором уже отчётливо слышалась немецкая речь, ещё одну гранату.

- Granate! - истошно закричал какой-то фриц, до того, как громкий хлопок заглушил его вопль.

- Твари! Обложили! Совсем обложили! Что там с рацией?! - подал голос лейтенант Игнатьев, попутно отстреливаясь с балкона.

- Разбита, товарищ лейтенант! Радиста убили!

- Твою мать!

Сержант облокотился на стену, проверил боезапас, перезарядил свой ППШ.

- Ну, что будем прощаться, хлопцы!

Лейтенант Игнатьев достал несколько гранат и связал их вместе для большего эффекта. Ох и знатно рванёт!

- Вы как хотите, а я живым не сдамся, и с десяток фашистов с собой заберу.

В этот момент в квартиру ворвалась первая группа немцев и завязалась рукопашная. Удар ножом. Удар прикладом. Короткая очередь из ППШ и пара выстрелов из ТТ.

Немцы лежали на старом паркетном полу, а из под их тел расползались лужи крови, жадно поглощая накопившуюся пыль.

- Не, ребят, долго мы так не протянем, - задыхаясь, произнёс лейтенант и приготовился взвести гранату.

- Подожди! - выкрикнул прибежавший из соседней комнаты Пафнутий. - Сейчас попробуем уйти! Здесь есть проход! Я чувствую!

- Что ты несёшь, Тунгус? Какой на хрен проход?! В подвал? Так мы на пятом этаже, чтоб его!

Но Пафнутий не слушал лейтенанта, он просто сел в углу комнаты, сложил ноги крест-накрест и закрыл глаза. Тем временем стрельба становилась всё ближе и ближе и ближе, равно как и команды на немецком.

- Russische Schweine! - только и успел выкрикнуть очередной немец, прежде чем ему перерезали горло.

- Пафнутий! Тунгус! - кричал сержант подбегая к бойцу. - Какого хрена ты не стреляешь?!

Пафнутий медленно открыл глаза, казалось он был сейчас не здесь, а может просто решил помолиться своим таёжным духам, кто его разберёт, этого тунгуса.

Внезапно он резко посмотрел на нависшего над ним сержанта, и быстро вскочил на ноги.

- За мной! - крикнул он, стараясь перекричать какофонию стрельбы и ругательств. - Сюда! Товарищ лейтенант, дай сюда гранаты!

Лейтенанта, несколько опешивший от такой наглости, протянул связку гранат Пафнутию.

- Давай-давай! - командовал Пафнутий. - Сюда иди! Скорей! - он показывал на комнату за собой, туда иди!

Ну, чем чёрт не шутит, какая в конце разница, где погибать, в прихожей, гостиной или спальной? В конце концов, оттуда можно ещё какое-то время вести оборону, хотя боеприпасов, в любом случае, надолго не хватит.

Солдаты быстро перебегали в комнату, а Пафнутий взвёл гранату и бросил её в проход, где уже появился очередной немец.

Раздался громкий взрыв, от которого заложило уши и в них противно засвистело. Пыль и дым заволокли всё кругом и ни черта не было видно, и только голос Пафнутия был маяком в этом хаосе.

- Сюда, сюда! Быстрее! - отдавал он указания и направляя солдат.

***

Тишина. Просто тишина.

Нет больше шума боя, нет больше противного стрёкота немецких МП-40, ни взрывов гранат, ни криков на немецком и русском. Тишина.

- Где это мы?! - старшина ошалело оглядывался вокруг.

- Невже померли ми і в це, як його, в раю опинилися, - пробормотал Петренко.

- Да иди ты, Мыкола! Чтоб я с тобой в одном раю оказался! - отозвался старшина. - Это жу не рай уже будет, а сущий ад.

Они стояли на лесной поляне, которую со всех сторон окружали возвышающиеся на десятки метров деревья. В прохладном воздухе не раздавалось никаких звуков, кроме потрескивания высоких почти чёрных качающихся стволов. Тишина.

- Ни хрена не пойму. Пафнутий! - позвал лейтенант.

- Да, командир! - раздалось за спиной лейтенанта.

- Что за чертовщина?

Пафнутий, стоя перед командиром, переминался с ноги на ногу.

- Я ходить по землям плохо умею, мой дед хорошо ходил. Отец не умел совсем. У меня так себе получается. Маленько-маленько. Когда охота совсем плохой была, зверя мало, дед в земли уходил, там зверя бил.

- Пафнутий, - лейтенант подошёл к нему почти вплотную. - Сейчас вот понятнее не стало. Что это?

Лейтенант окинул рукой вокруг себя.

- Где мы, Тунгус?

- В других землях, командир. Другого пути не было, только этот, самый простой, остальные далеко, не пробились бы.

Показав всем видом, что ничего не понимает, и что просто принимает реальность такой какая она есть прямо сейчас, лейтенант обратился к солдатам:

- Все целы?! - выкрикнул лейтенант, хлопая себя по бокам и проверяя целостность конечностей.

- Да вроде целы. Мыколу только зацепило слегка, да у меня вроде по лёгкая контузия.

Потом снова повернулся к Пафнутию.

- И что теперь?

Тот закинул свою трёхлинейку за спину и осмотрелся.

- Надо выход искать. Там помирать не надо. Здесь тоже не надо. Надо выход искать.

- Вообще не въезжаю, о чём ты, но веди нас, раз ты тут бывал, к выходу.

- Не, - виновато улыбнулся Тунгус, - здесь не бывал, в другом месте бывал. Здесь плохое место. Надо скорей-скорей уходить.

Он закрыл глаза, постоял в тишине, вздохнул. Открыл глаза и оглянулся.

- Туда, - показал он рукой в сторону чащи. Давай-давай! Долго нельзя здесь! Воздух плохой! Заболеть можно, если долго дышать.

- Ну, туда, так туда, - почесал небритый подбородок лейтенант. - Пошли народ, воздух тут, видишь ли плохой.

- Ну і чортяка ти, Тунгус, не інакше з самим чортом знайомство водиш, - тихо обронил рядовой Петренко. - Хоча живі, і на тому спасибі.

Через минуту они по высокой траве, которая, казалось, была какой-то не настоящей, не то сухой, не то... мёртвой что ли, они дошли до опушки и вошли лес.

Всё небо было затянуто сплошным слоем грязно-серых облаков, от чего в лесу стоял почти непроглядный сумрак, всё кругом было каким-то нереальным, прямо как из старых сказок с кикиморами и лешими или ночных кошмаров. Газа никак не могли приспособиться к этой полутьме. Казалось на всех напала коллективная куриная слепота.

- Чтоб тебя! - старшина запнулся о торчащий из земли корень.

Пафнутий обернулся на ругань недовольного старшины, показывая всем своим видом что надо торопиться.

- Давай, давай, быстрее. Выход там, надо спешить!

Складывалось ощущение, что сумрак окутывает их плотной массой, подобно киселю, который сковывает каждое твоё движение, мешая нормально идти. Больше всего ощущения от похода по лесу напоминали

Хотя, может быть всё дело в том, что люди уже совсем скоро начали задыхаться. Сучья цеплялись за ватники, ветки норовили попасть в глаза. Мох скрывал корневища, об который ты то и дело спотыкался.

Мох, да... Мох был странным, не таким как в обычном лесу. Здесь он был непривычно сухой и серый, при каждом шаге по нему вверх поднимались облака пыли от которой хотелось чихать, а в груди всё спирало. В итоге, по совету Тунгуса сначала один, а потом и все остальные намотали на лицо, кто что имел: платки, бинты, шарфы, чтобы вдыхать этой пыли как можно меньше. Старшина, тот ещё в Германскую воевал, видел, что такое газовая атака и исполнил указание Пафнутия без лишних разговоров. Слова про плохой воздух он, наверное, единственный воспринял серьёзно с самого начала.

Хотелось, есть, пить отдохнуть, но Пафнутий настаивал на том, что надо двигаться как можно быстрее, останавливаться нельзя, однако в какой-то момент и он не выдержал набранного темпа и, выйдя на прогалину, где злосчастного мха было не столько, как в остальном лесу, он согласился на привал.

Вокруг на кочках росли неприглядные кустики с такими же серенькими листочками, как и всё вокруг, вот ягоды на них были красными-красными, чем-то на морошку походили.

Петренко протянул руку к одной из ягод, что так и манила себя сорвать.

- Стой! - Пафнутий чуть ли не с размаху ударил Ивана по руке. - Нельзя! Яд! Ничего не трогай. Мы здесь ненадолго, но чем быстрее уйдём, тем лучше.

- Почему?

- Здесь всё яд! Воздух плохой! Слышишь? - Пафнутий поднял палец, призывая прислушаться.

- Нет, ничего не слышу.

- Вот, здесь почти никого нет. Мёртвый мир. Для нас - мёртвый.

- Тиха українська ніч, - тихо произнес Петренко, озираясь.

Вокруг действительно стаяла какая-то гулкая тишина. Только деревья, покачиваясь, сталкивались ветками, ломали их и тоскливо и как-то угрожающе скрипели. Ничего. Ни пения птиц, кваканья лягушек, ни даже жужжания вездесущей, казалось бы, для леса мошкары.

Бойцы перетрясли свои карманы на предмет чего-то съестного. Нашли пару сухарей, один кубик сахара, немного спирта и две неполных фляжки с водой. Остальные либо потеряли их в бою, а у Петренко фляжка оказалась простреленной немецкой пулей.

- Выйдем - в баню пойдём, - наставительно произнёс Пафнутий. - Хорошо мыться будем.

- Сначала бы выйти, - сообщил лейтенант, - и выслушать от тебя объяснение всего этого.

Пафнутий только лишь молча пожал плечами, посмотрев куда-то вбок. Потом поднялся, отряхнул мелкую сине-серую пыль с одежды и возвестил, что надо идти. Быстро-быстро, понятное дело.

- Ну, идти так идти, - люди стали собираться отряхиваясь и поверяя вещи и оружие.

Они долго шли по лесу, Пафнутий время от времени останавливался, закрывал глаза, о чём-то сосредоточенно думал, при этом его губы что-то неслышно шептали. Потом он осматривался по сторонам и они продолжали путь. А что им ещё оставалось делать? Если кто и знал, как выбраться из этого чёртового леса, так только Тунгус.

В какой-то момент их пути сержант решил сбегать отлить, а когда сделал свои дела стал отчаянно махать руками остальным, подзывая их.

- Ну що він там махає, сам впоратися не може? - Петренко поправил платок на лице.

- Пошли посмотрим, что его там так зацепило, - высказался лейтенант.

А посмотреть реально было на что. Подойдя к сержанту, остальные увидели, что так заставило его отчаянно жестикулировать. У них под ногами лежала самая настоящая железная дорога. Правда, если судить по обильной ржавчине, покрывавшей рельсы, ей не пользовались ой как давно, но, тем не менее, это была самая натуральная железная дорога. Рельсы, шпалы, да и просека, хоть и заросла порядком, всё-таки угадывалась среди основной чащи. Разве что ширина колеи была не привычная, что сразу отметил Петренко, немного шире, чем дома.

- А там що таке? - рядовой Петренко вытянул руку, указывая направление.

И действительно, по ходу старой железной дороги на шпалах что-то темнело, какая-то бесформенная куча.

- Ну, пойдём глянем, тем более, что нам всё равно в ту сторону, так Пафнутий?

Тунгус активно закивал головой, им было в ту сторону. И они осторожно зашагали по шпалам по направлению к странному объекту, но чем ближе они подходили, тем настороженнее они становились.

Сержант подошёл первым и замер, рассматривая на что-то на земле. Спустя пару секунд подтянулись остальные, обступив объект полукругом.

- Тунгус, ничего не хочешь нам сказать? - произнёс лейтенант.

- Идти надо, командир. Идти.

- А это что?

Пафнутий пожал плечами, всем своим видом показывая, что надо идти, а останавливаться - смерти подобно.

- Не знаю, командир. Заблудился бедолага в землях. А может нет, не знаю. Пойдём командир, не долго осталось.

Бесформенная куча оказалась истлевшим, или скорее иссохшим трупом человека. По крайней мере, пять пальцев на руке, сжимавший до того неведомый пистолет-пулемёт (?) и череп, покрытый пылью, говорили о том, что когда-то это был человек. При этом рядом валялась гофрированная трубка с чем-то на одном конце, что очень сильно напомнило лейтенанту противогаз. Труп был одет в нечто напоминающее комбинезон, который когда-то может и имел цвет, но сейчас стал черным, почти чёрным и его покрывал толстый слой пыли.

- Глянь-ка, командир, - сержант дулом своего ППШ указал на спину трупа, на которой явственно виднелись несколько отверстий.

Лейтенант коротко кивнул и огляделся по сторонам. При этом он обратил внимание, что Пафнутий уже давно не рассматривает незнакомые останки, а настороженно вглядывается в глубь леса, кого-то высматривая.

Лейтенант проследил глазами за направлением взгляда Тунгуса тут же вскинул пистолет-пулемёт, приготовившись к стрельбе.

Метрах в тридцати от них, между серыми стволами промелькнула какая-то тень. Лейтенант сказал бы, что по размерам она была больше обычного волка раза в два. Потом тень остановилась и уставилась на пришельцев тусклыми белыми глазами. Как выглядел зверь, или кто это там был, было не разобрать. Просто серая тень и на её фоне глаза.

- Тунгус! Ты же говорил, что это мёртвый лес! Что здесь нет никого!

- Я говорил, что здесь почти никого нет, - ответил он и, сняв с плеча винтовку, принялся смотреть в прицел. - Надо идти, быстро-быстро.

Значит, во времена деда Пафнутия, этот мир уже был мёртвым. Сколько же лет прошло? И сколько времени здесь лежит этот бедолага?

Раздался стон от которого похолодело всё внутри, и Петренко с сержантом наконец-то отвлеклись от разглядывания неизвестного трупа и тоже принялись выцеливать в том направлении, куда метил лейтенант.

- Что это за зверюга?

- Не знаю, командир. Я в земли не ходил до этого. Дед рассказывал до того, как пропал, про злых духов, а какие это духи и насколько злые, я не знаю. Пока не нападает, лучше не стрелять, я так думаю. Надо идти.

- Ладно, идём! Всем смотреть по сторонам, если что стрелять на поражение. Петренко, что ты делаешь?!

Судя по всему, рядовой собирался прихватить с собой оружие бедолаги, который здесь лежит уже не весть сколько времени.

- Так хочу взяти його пістолетик, йому він вже без потреби, а нам так в самий раз. Раптом стане в нагоді для розробки нового типу озброєння. Може, ще відпусткою нагородять.

- Нельзя! - Пафнутий был категоричен. - Смерть. Нельзя ничего брать, не трогай.

Петренко посмотрел на лейтенанта, ожидая указаний, тот отрицательно покачал головой.

- Ну ні, так ні, - с сожалением вздохнул рядовой.

Пока они шли по старой железной дороге, их не оставляло ощущение, что кто-им всё время смотрит в спину, и два три раза снова раздавался душераздирающий стон. Не вой, не рык, а стон, в котором даже не угроза ощущалась, а какая-то бездонная тоска. Каждый раз, как стон раздавался у людей пробегали мурашки по всему телу.

В какой-то момент они вышли из леса на опушку и их взглядам предстал совершенно завораживающий вид: опушка заканчивалась на краю обрыва, а дальше открывалась огромная долина, впрочем, такая же серая и безжизненная. Но вот в долине был виден большой город. Высокие и не очень здания, дороги, столбы электропередачи. И всё - мёртвое. Никакого движения, всё разрушенное и казалось когда-то выжженное страшным пламенем.

Они стояли и смотрели на завораживающий и одновременно пугающий пейзаж.

- Что здесь могло произойти? - спросил, глядя на руины сержант.

- А сам-то как думаешь? - ответил вопросом лейтенант.

- Война?

- Война. - согласился Игнатьев.

Железная дорога теперь шла вдоль края леса и уходила в тоннель, в который, если признаться, сильного желания заходить не было.

- Туда? - спросил лейтенант у Пафнутия.

Тот отрывисто кивнул.

- Я - вперёд, позову вас, как можно будет, - Тунгус ушёл и темнота тоннеля его поглотила, как будто за его спиной опустился занавес.

Вдруг жуткий стон раздался снова, но уже совсем рядом. Где-то поблизости хрустнула ветка. Бойцы приготовились к обороне, взяв наизготовку оружие. Серая тень, поднимая клубы пыли, проскочила среди деревьев. Опять стон. Нет ничего хуже, чем неизвестность и неизвестный враг. Там в доме, их окружили фашисты, этот враг был сильным, жестоким, но известным. А здесь, что за тварь рыскает в этом мёртвом мире, где даже дышать трудно?

- Так, народ, давайте тихо в сторону тоннеля продвигаться. Окрестность из вида не теряем, по сторонам смотрим.

Они стали медленно спиной вперёд шаг за шагом приближаться ко входу в тоннель. Тем временем стон, в котором было что-то загробное, раздался снова.

В этот момент позади с винтовкой в руках появился Пафнутий.

- Давайте, быстро в тоннель, - сказал и держа винтовку наготове последним исчез в тёмной пасти тоннеля.

И только тусклые глаза неведомого существа смотрели из чащи на тоннель, поглотивший солдат, не то с жалостью, не то с обидой, от того, что ушла такая добыча.

***

Они провалились в темноту, а когда открыли глаза, вокруг уже не было странного мёртвого леса, который вытягивал из тебя все силы, не было мха и пыли, которая забивала нос и лёгкие, заставляя тебя задыхаться. Наоборот, это был почти обычный хвойный лес со множеством папоротника. Деревья не в пример тем другим выглядели полными жизненных соков, а в воздухе чувствовалась знакомая с детства сырость и ароматы, какие можно встретить только в лесу, когда идёшь за грибами. В небе светило яркое солнце, но воздух был по ощущениям как поздней весной, ещё не достаточно тёплый, но уже и без типичных заморозков.

Вокруг был редкий перелесок и скальные выступы прямо из земли, но от времени уже довольно окатанные и поросшие жёлто-зелёной травой и сине-зелёным мхом. То тут, то там цвели маленькие жёлтые, красные и синие цветочки. Почти идиллическая картина.

Но всё-таки и здесь было что-то не то, что-то ненормальное, или скорее чужое. Пафнутий казалось был расстроен, видимо не того результата он ожидал. Он сидел, скрестив ноги, и грустно смотрел по сторонам. К нему подошёл лейтенант и примостился рядом.

- Не умею я по землям ходить, командир, - грустно произнёс Пафнутий. - Думал домой попадём, а оно вон как получилось.

- Ну, по землям ходить, чтобы это не значило, умеешь только ты, ответил лейтенант. - Главное, что живы, а там глядишь, и выйдем к своим. Да хоть бы и в тыл к немцам! Вот они удивятся, а?!

Он похлопал Пафнутия по плечу.

- Дед знал, дед видел. Я плохо вижу. Дед не успел научить. Пропал. Может быть, в землях.

- Ты, главное, сейчас в уныние не впадай, Пафнуша. Сейчас мы все от тебя зависим. Давай, показывай, куда дальше.

Пафнутий встал и отряхнулся, остальные тоже стряхивали с себя пыль мёртвого леса. Он постоял, закрыв глаза, будто к чему-то прислушиваясь. Повернулся в одну сторону, в другую, вздохнул, прищурился и показал рукой.

- Нам туда.

По направлению, обозначенному Пафнутием, росли высокие и вроде бы хвойные деревья. Но не такие, как те, что росли в лесу, из которого они только что ушли. Этот лес был живым. По-настоящему, живым. Даже сейчас под ногами бойцов была нормальная трава, а вокруг роилась мошка и прочие насекомые. Высоко в небе кружили птицы, похожие на орлов или ястребов. В кронах деревьев слышались перепевы других пернатых.

Они шли и откровенно наслаждались окружающими видами, которые после Мёртвого леса, был настоящей усладой для глаз и хотелось дышать полной грудью.

В какой-то момент Пафнутий поднял руку, показывая, что надо остановиться. Впереди что-то было. Остальные подтянулись и тоже прислушались.

Действительно, из пригорка с деревьями раздавались какие-то звуки и они уж очень походили на человеческую речь. Нет, ни немецкую, ни русскую. Это была какая-то рваная речь, состоящая из коротких фраз и не менее коротких слов.

Бойцы пригнулись и направились к пригорку, который скрывал от них происходящее.

То, что они увидели, заставило округлиться даже глаза Пафнутия.

- Сколько в них роста-то?

- Метра три-четыре, не меньше.

На полянке, со всех сторон огороженной растущими соснами, расположились несколько человекоподобных существ, которые частично собрались вокруг огромного уже прогоревшего костра, над углями которого жарилась туша непонятного зверя, похожего на оленя.

- Что-то бошки у них какие-то мелкие, а, народ? - ухмыльнулся сержант.

- Сила є розуму не треба, - вставил свои пять копеек Петренко.

Головы великанов действительно казались непропорционально малыми по сравнению с остальным телом, да и руки были несколько длиннее, чем у обычных людей. Одеты они были в набедренные повязки из грубо обработанных шкур, на ногах у некоторых были таки же обмотки. Бороды великаны не имели, а волосы у некоторых были собраны в в хвосты на макушке.

У каждого к поясу был приторочен нож, а у чума стояли огромные по человеческим меркам дубины и топоры, одни с обычным каменными топорищами, а другие с чёрными и блестящими как стекло.

Вот из жилища, похожего на гигантский чум вышел очередной великан, рожа которого была раскрашена красными полосами. Он что-то коротко бросил тем, что сидели у костра, и один из них поднялся и куда-то пошёл. Тот что, отдал команду, в зал в руки нечто, похожее на плоскую палицу по двум краям утыканным тем же чёрным стеклом, осмотрел и забрал с собой в чум.

- Хотел бы я познакомиться с твоим дедом, Тунгус, - прошептал сержант. - Интересный был, небось, человек.

Люди были так увлечены наблюдением за чудными великанами, что на заметили, как над ними нависла тень. Впрочем, это вполне можно было списать на набежавшее на солнце облако.

- Ты это видишь?

- Угу

На дереве вверх ногами висело на примитивной верёвке явно человеческое тел. И оно было очень похоже на то, что они нашли на железной дороге в Мёртвом лесу. Такой же комбинезон. Трубка противогаза. Только это тело было совсем свежим, с него даже ещё капала кровь. Жаль только, не было видно лица.

- Бл@! - вдруг послышалось от сержанта, которые перевернулся на спину.

- Что опять? - цыкнул на него лейтенант, но увидев лицо сержанта, он, а потом и другие обернулись.

Над ними стоял один великанов и ехидно смотрел своими маленькими глазёнками на возможный обед. Почему он не напал сразу? Наверное, хотел поиграть с добычей. Тем более, что на его морде растягивалась довольная улыбка, показывая огромные зубы.

- Бежим туда, куда показал Пафнутий, - прошептал лейтенант, - Врассыпную!

Они подорвались как бешенные, что вызвало настоящий на лице великана целый комплекс эмоций, начиная от удивления и заканчивая яростью. Он не знал за кем подорваться бежать, и поэтому он взвыл так, что у бегущих людей заложило уши. Из-за деревьев тут же послышался отклик его соплеменников, почувствовавших лёгкую добычу, гулкие шаги и хруст веток.

Над головой что-то просвистело и врезалось впереди растущее дерево, в стороны полетели щепки, а из ствола торчал дротик. Ну как дротик, приличное такое копьё по человеческим меркам.

Бойцы бежали, петляя между сосен, в то время как великанам приходилось обегать густо растущие деревья, или ломать те, что потоньше прямо на ходу. В небо взмывали стаи птиц, а из под ног выскакивали лесные зверюшки, напуганные внезапным шумом.

- Скорее! - кричал на ходу Пафнутий! Вон в ту пещеру!

В этот момент откуда-то сверху упала та самая утыканная осколками стекла по краям дубина, и Пафнутий схватился за правую руку. Рукав тут же стал влажным от крови.

- Ты как?! - выкрикнул подбежавший лейтенант.

- Нормально, командир! Просто задело! Бежим! Скорее! Туда!

Опять в темноту! Да что же это такое! Шум позади нарастал всё сильнее, казалось великаны вот-вот настигнут свои жертвы и висеть им на ветках как тому бедолаге.

Пещера. Уже совсем близко. Первым вбежал Пафнутий и позвал остальных. Когда он нырнул в холодный мрак, первые два великана уже выскочили из леса и занесли для броска дротики.

***

- Пафнутий! Чтоб тебя! Где мы сейчас-то?! - сержант стоял, тяжело дыша, и стирая ладонью со лба пот.

А потеть было от чего, жара стояла неимоверная, даже не жара, а какая-то жуть как влажная духота, даже сырость. И деревья кругом не деревья, а пальмы! Большие такие, с развесистыми листьями. Сержант такие видел только до войны, когда по путёвке от завода побывал в крымском санатории. Он тогда и море-то увидел в первый раз. Да было в его родных краях озеро, противоположного берега которого не было видно, но море..., море это совсем другое.

А здесь были самые натуральные джунгли, а на ночном небе были рассыпаны миллиарды звёзд. Таких ярких, каких он ещё никогда не видел в своей жизни.

Но здесь пальмы были даже больше, чем крымские. И вообще растительность была уж больно буйная. Гимнастёрка вмиг пропиталась потом и противно липла к телу.

Добавьте сюда адреналин, который наполнил жилы, когда пришлось тикать от великанов.

- В своей земле, командир, в своей. Только далеко от дома. Надо другой путь искать. И быстро, а то как бы великаны за нами не прошли. Они могут, - Пафнутий быстро-быстро разорвал рукав гимнастёрки и перевязывал себе руку.

- Что?!

Буквально в следующее мгновение, в подтверждение слов Пафнутия из джунглей раздался плач. Тут же вспомнились стоны неизвестного существа в Мёртвом лесу. Только здесь - плачь. От чего? От того, что добыча ушла? От того, что забрели не туда куда надо?

- Это они командир. Уходим! Они не отстанут. Нюх хороший.

И опять треск ломающихся деревьев. Опять разлетающиеся из веток птицы. Что-то промелькнуло в темном небе, а потом рухнуло рядом с бойцами, это оказалось вырванное с корнем деревце.

***

Японский отряд примерно из двухсот человек расположился лагерем в ожидании возможной высадки американцев на острове. Как и положено, было выставлены посты и отправлен патруль, чтобы враг не смог застать их врасплох.

Какого же было удивление солдат, когда из джунглей вдруг стал доносится громкий мужской плач. Реально, как будто бы плакали несколько мужчин. На солдат эти звуки подействовали самым деморализующим образом, они стали шептаться о злых духах, вышедших из подземного царства.

"Yokoshima rei!" - раздавалось то тут, то там. Офицерам не удавалось урезонить суеверия солдат, тем более, что они сами не понимали, что происходит. Там, откуда раздавался плач, в глубине джунглей, явно что-то двигалось, ломая всё на своём пути. В конце концов, кто-то из рядовых не выдержал и выстрелил в темноту.

***

Пуля просвистела над прямо над головой головой сержанта, канув в густых зарослях.

- Вот ведь, зараза! Кто это стреляет?!

Лейтенант прислушался.

- Да ну нет! - воскликнул он.

- Что, что не так, командир?

- Японцы! Зуб даю, это японцы! Я их говор ещё с 39-го помню. Ну Пафнутий! Ну Тунгус! Куда ж ты нас завёл, Сусанин!

Тут же раздался ещё один выстрел, потом третий, а потом уже пули стали регулярно свистеть сверху и сбоку, срезая с кустов листву. А позади топали огромными ногами и ревели диком криком великаны, впавшие в какое-то безумие берсерков.

Четыре бойца оказались между молотом и наковальней: впереди японские солдаты, позади разъярённые чудовища.

- Будем прорываться, замотайте морды, хлопцы!, чтоб мордами не светить Ну, давай, Пафнутий, выводи нас! Вот тебе пара японских словечек, запомни.

***

Потом выстрелил второй солдат, третий, началась беспорядочная стрельба. И в то же мгновение плачь сменился диким рёвом.

"Akuma!" - кричали солдаты, поддавшись панике. Да и сами офицеры уже не могли стоять в стороне от общего страха.

Вот снова раздался рёв! Казалось, что в нём можно было различить отдельные слова, но от этого становилось только страшнее. Слова были чужими, непонятными, жуткими.

Сначала из зарослей, с той стороны, откуда раздавались дикие крики выскочил японец, так поначалу показалось солдатам, и они даже перестали стрелять, и тут же ещё четыре солдата с оружием в руках. То, что форма на них была явно не по сезону, и не соответствовала установленному образцу, да и оружие было не шибко японским, никто даже сначала не обратил внимания, тем более, что первый солдат, что кричал по-японски, но разобрать слова на фоне какофонии из стрельбы, ломающихся деревьев, и яростного рёва было невозможно.

В следующий миг из темноты прилетело вырванное с корнем небольшое дерево. Потом другое. В темноту уже стреляли не только рядовые солдаты, но и офицеры. И тут прилетело целое копьё, которое с размаху пригвоздило двух рядовых к земле. А спустя мгновение из джунглей вывалились, размахивая дубинами и топорами огромные человекоподобные демоны, как из древних сказаний.

А четыре солдата выскочивших, из джунглей, воспользовались суматохой и общей паникой, вбежали в лагерь и укрылись за одной из палаток.

- Всё, не могу больше, дышать нечем! - сказал сержант и размотал шарф, закрывавший лицо.

Потом они принялись короткими перебежками между палаток уходить в противоположную от боя сторону.

- Туда, туда! - махал рукой Пафнутий, указывая в темноту на отдельно стоящие три дерева, - К ним бежим!

- Петренко! - крикнул лейтенант, - Это что такое?! Да что ж ты за человек-то такой?!

У бегущего рядом рядового в руках был замечен самурайский меч.

- Так то для доказу!

В эту секунду мимо пробегал японский офицер, который заметил незнакомцев. Глаза японца казалось стали круглыми, как пять копеек! Он смотрел как четверо людей в военной форме, которую он до того раньше никогда не видел, бежали прямо через весь лагерь скрываясь между палатками к противоположной его части. По виду это были явно не американцы, хотя точно белые, а один солдат был явно азиатом. С другой стороны лагеря доносились звуки настоящего боя.

Великаны с яростью ворвались в ряды японцев, начав кромсать и рвать всех направо и налево, раздраконенные попадавшими в них пулями. Вот тот, чья морда была измалёвана красной краской размахнулся своей плоской дубиной с рядами осколков и сразу три японских солдата распались на части в тот же миг. В стороны полетели руки, ноги головы. Другой великан сделав высоченный прыжок, приземлился в самую гущу солдат, попутно сломав нескольким хребет, упав прямо на них. Взмахом дубины он раскидал с десяток солдат по сторонам, ломая черепа и рёбра. Справа и слева орудовали ещё несколько великанов, наводя ужас на японцев.

Стрельба. Крики солдат, команды офицеров, и жуткий, пробирающий до костей рёв. В памяти майора, заметившего четырёх незнакомцев, даже всплыли истории, которые ему рассказывала в детстве мать о духах, которые приходили из потустороннего мира, чтобы забрать с собой людей.

Секундное замешательство прошло, и майор выхватив из ножен меч, закричал боевой клич и ринулся в атаку на незнакомцев, посчитав их врагами и причиной того, что творилось в лагере. Однако, позади уже слышались громыхающие шаги: в окружение обезумевших японских солдат в центр лагеря ворвался один великанов, нацелившийся на четырёх незнакомцев.

Однако, великан с топором из обсидиана, сминая палатки и раскидывая японцев по сторонам как мягкие игрушки, тоже рванулся за Пафнутием и остальными. Японский офицер в горячке боя даже не заметил нависшую над ним опасность.

Великан схватил японского офицера, подбросил в воздух и поймал его за голову, и в следующий момент одним движением её раздавил. Голова треснула как спелый арбуз. Тело японца упало на землю, продолжая махать мечом.

Вот великан на бегу бросил дротик, но видимо, мельтешившие под ногами японцы помешали прицелится и копьё сорвав с креплений ближайшую палатку с глухим звуком врезалось в почву.

Своими гигантскими шагами он должен был настичь Пафнутия с товарищами буквально в следующее мгновение. Вот он замахивается своим огромным топором, вот готовится нанести роковой удар.

Тунгус одним ловким движением на ходу сбрасывает винтовку с плеча, перекатывается по земле и припадает на колено. Прицеливание отнимает сотые доли секунды. Раздаётся выстрел.

Великан взвыл, прикрыв ладонью правый глаз, и тут же стал заваливаться, погребя под собой японца с мечом, который, судя по всему сам не ожидал такого поворота, от чего истошно закричал.

Один из японских солдат с выпученными от ужаса глазами выхватил гранату и выдернул чеку, приготовившись совершить бросок, но удар зазубренной дубиной буквально его располовинил, а граната полетела в сторону советских бойцов.

Медленно, как в кино, лейтенант видел, как в их сторону летит граната. Вот она поднимается в воздух. Вот зависает в наивысшей точке дуги. Вот она начинает падать. Три заветных дерева были уже совсем рядом. Раздался взрыв.

"Вот ведь незадача!" - только и успел подумать лейтенант. Жизнь не пролетела перед глазами, лица жены или детей не всплыли в памяти, а просто "Вот ведь незадача!" Даже стало как-то обидно.

***

Тишина. Снова тишина. Но уже совсем другая. Не такая давящая как в том Тихом лесу. И не шорохи леса живого. За окном стоял типичный уличный шум: вот проехала с характерным звуком полуторка, вот скорее всего повёз куда-то офицера "Виллис", вот прошёл, шагая в ногу взвод солдат...

Окно? Шум?

- Где я? - во рту всё пересохло, и язык совсем не хотел двигаться.

- Вы в госпитале, товарищ лейтенант, - рядом с ним на обшарпанном табурете сидела миловидная сестричка в белом халате и таким же платком, прикрывающим волосы. Под халатом виднелась форма военного врача.

- Что, в каком госпитале?

- На другом берегу Волги. Вас ранило, серьёзная контузия, вы вызвали огонь на себя.

- Что? Какой огонь на себя? Рация же... Я не понимаю... Где мои люди?

- Живы, живы ваши люди. Правда их тоже потрепало, уж как вы уцелели, не понятно. Чудо какое-то. Пафнутию вообще только осколком руку посекло и всё, больше никаких ран.

- Осколком?

Лейтенант Игнатьев повернул на подушке голову. Движение вызвало дикую боль и тошноту. Он лежал в большой палате, где было ещё человек десять, но своих он среди них не заметил.

- Где мои?..

- В других палатах, товарищ лейтенант.

Он посмотрел в сторону двери, которая была открыта, и заметил как врач в белом халате и колпаке о чём-то разговаривал с человеком, на голове которого красовалась фуражка с малиновым околышем. Особист заметил взгляд лейтенанта, и потянувшись прикрыл дверь.

О чём они говорили? О нём, о его людях? Контузия? Вызвали огонь на себя? Ничего не помню! Может, и в самом деле ему всё привиделось. Мало ли зачем здесь особисты околачиваются. Голова, как же болит голова...

Как бы то ни было, но больше лейтенант Игнатьев не встречал людей из своего отряда, с которым оборонялся в том доме. Всех раскидало кого куда, кто-то в итоге погиб в боях, а кто-то дошёл до Берлина. И только Пафнутия он случайно однажды встретил, тот был одет в пятнистый маскхалат, а на плече его была всё та же трёхлинейка, только уже с новым, из последних моделей, оптическим прицелом.

Лейтенант хотел было подойти и обнять боевого товарища, поговорить, но заметил, что Пафнутий был не один: с ним о чём-то оживлённо говорили явно не простые солдаты и даже не офицеры. Особисты? СМЕРШ? Вполне возможно. Потом они быстро развернулись, сели в Газ-61 и уехали вдаль, потерявшись среди солдат и техники, идущих на запад.

Может, он и в самом деле вызвал огонь на себя?

***

Выдержки из допроса рядового Като:

"Как и положено мы разбили лагерь со всеми предосторожностями. Нам было известно, что готовится высадка американцев, поэтому офицеры организовали непрерывное патрулирование и посты с секретами. Всего в лагере находилось порядка двухсот солдат..."

"..я и рядовой Онага отправились в патруль в глубь джунглей, но когда мы отдалились примерно на пятьсот метров, мы услышали что-то вроде завывания, похожего на плач. Как будто плакали взрослые мужчины."

"Мы залегли в траве и затихли, так как не могли понять, что происходит. Потом направились обратно в лагерь. В этот момент мы увидели как по джунглям в сторону лагеря бегут четыре вооружённых человека, они не были японцами, но и не были американцами, по крайней мере, форма была не американская. Онага сказал, что один из них имел явно азиатскую внешность, но я этого подтвердить не могу, так как не заметил."

"...со стороны лагеря послышались отдельный выстрелы. И плачь сменился злобным воем, такого мы ещё никогда не слышали. Жуткий. Дикий. Как будто духи подземелья из древних сказаний вылезли наружу."

"После этого уже началась массовая беспорядочная стрельба и крики. Мы решили, что это незнакомцы напали на лагерь, и хотели пойти на помощь, но тут над нами пролетел кусок дерева. Очень большой кусок дерева. Американцы же не кидаются стволами деревьев. А взрыва не было. А потом что-то большое пробежало в десяти метрах от нас. Был очень сильный топот, но это не был зверь. Оно бежало на двух ногах, в одной руке оно держало огромную дубину, а в другой вырванное с корнем дерево. Великан пронёсся мимо нас ломая всё вокруг."

"...бежали, Онага сказал, что чудовище явно гналось за четырьмя незнакомцами. Если судить по шуму, то чудовищ было несколько. Сколько точно, я сказать не могу."

"Я принял решение возвращаться в лагерь и принять бой."

"Приблизившись к лагерю, мы обнаружили ещё несколько великанов, который дрались с солдатами, размахивая дубинами и каменными топорами. Они догоняли убегающих солдат, ловили их, и убивали: кого-то давили ногами, кого-то разрывали пополам, а кого-то рубили своими орудиями."

"На моих глазах одно чудовище разорвало бойца, а другое - с измазанными красными полосами лицом - раздавило голову майору... Ужасное зрелище."

"Выжить не было шансов."

"Я приказал Онаге отступать, пока чудовища нас не заметили. Мы скрытно отправились в лес и залегли там."

"Я проявил трусость. Признаю. Но нас учили сражаться с американцами. Я был в бою, я знаю врага. Но это были не американцы, это были демоны. Их не брали пули, их нельзя было убить. Я и мой напарник просидели всю ночь под корнями деревьев, накрывшись травой и пальмовыми листьями."

Наутро мы пришли в лагерь, он был полностью разрушен, а все солдаты перебиты. Вокруг лежало много изуродованных мёртвых тел. Жуткое зрелище. Демоны не оставили в живых никого. Мы спаслись чудом."

"Ни одного демона уже не было. Они исчезли также внезапно, как и появились. Почти бесследно. мы нашли копьё одного из великанов. Его мы передали старшим офицерам, когда смогли выйти к своим."

***

Выдержка из допроса рядового Онаги:

"Я думал на нас внезапно напали американцы, но ни самолёта, выбросившего десант, ни бронетехники я не видел. То, что высадка могла быть, понимали все, но офицеры по понятным причинам разведданными с рядовыми не делились, но нас ведь не просто так отправили на остров организовать оборону."

"Мы были в патруле с рядовым Като, он был назначен главным."

"Четверо гайдзинов очень быстро бежали через заросли в сторону нашего лагеря и я обратил на это внимание Като"

"...раздались вопли и дикий рёв с той стороны, откуда бежали гайдзины. Да, один был вроде как азиат, но не такой как японец. Может быть китаец..."

"...со стороны лагеря раздались первые выстрелы, а оттуда, откуда бежали гайдзины раздались жуткие проклятья на неизвестном языке. Почему проклятья? А что это ещё могло быть?!"

"Като сказал, что это горё - мстительные духи, которые когда-то были людьми, но их замучили и убили и теперь они вернулись мстить и сеять смерть. Горё - самые сильные из всех юрэй!"

"Я сразу предложил Като вернуться в лагерь и принять бой, кто бы там не не был, но он сомневался. Я его не осуждаю. Мне самому было страшно. Одно дело воевать с белыми гайдзинами или китайцами, другое - с юрэй.!"

"Когда мы подошли к лагерю, нашим глазам открылась жуткая картина бойни, которую устроили демоны. Гайдзинов мы уже не видели. Только великаны крушили всё кругом."

"Я хотел было начать стрельбу, но Като показал, что пули почти не наносят великанам ущерба. Они лишь больше приходили от этого в ярость!"

"Мы видели только как один демон, схватившись за правый глаз вопил, призывая других демонов к себе."

"Мы решили отступить в джунгли и укрыться в зарослях."

"Утром мы вернулись в лагерь, но не обнаружили ни демонов, ни кого-либо живым. Все были убиты. Самым страшным образом. Многие были просто раздавлены, другие разрублены на части."

***

Выдержка из распоряжения главнокомандующего японской армией Харукити Хякутакэ:

"Приложить все усилия к поиску лесных великанов, при невозможности захватить живой образец - уничтожить. "

"...при невозможности уничтожения лесных великанов - покинуть остров."