Тихий промысел

В Зоне деньги пахнут по-разному.
У новичков они пахнут потом и страхом. У ветеранов — оружейной смазкой и горьким дымом костров. А у тех, кто знает настоящую цену вещам, деньги пахнут железом. Иногда — кровью. Но чаще всего — обычной ржавчиной, въевшейся в ствол автомата.

А вообще, они не пахнут, как и везде, начиная с тех древнеримских общественных уборных.

Сталкер по кличке... а по-новомодному, с позывным Крот сидел на ржавой ферме конструкции, нависающей над базой группировки «Свобода», и методично затачивал нож. Внизу, за бетонными блоками и колючей проволокой, кипела своя жизнь. Кто-то чистил оружие, кто-то травил байки у костра, передавая по кругу мутную бутыль. Гитара бренчала что-то разухабистое и фальшивое.

Крот смотрел на них без злости и без ненависти. В Зоне эти эмоции — непозволительная роскошь. Он смотрел на них как на ресурс. Как на хабар, который пока еще умеет дышать и разговаривать.

Он сплюнул окурок в туман и начал спускаться. За спиной — видавший виды «Абакан» с оптикой, в ножнах на поясе — старый армейский нож с черным воронением. Главное оружие сталкера — не палец на спусковом крючке, а умение быть тенью.

На базе его встретили равнодушно.

— О, Крот! — лениво бросил один из свободовцев, сидящих у ящиков с патронами. — Чего шаришься? Хабар есть? Может, махнемся?

— Есть кое-что, — негромко ответил Крот, проходя вглубь базы.

Они не провожали его взглядом. Люди редко смотрят на то, что не считают угрозой. А Крот умел не выглядеть угрозой.

Первый стоял у бетонной плиты, задумчиво глядя на темнеющий вдалеке Радар. Крот подошёл почти вплотную, делая вид, что поправляет ремень рюкзака.
— Слышь, земляк, — начал он, но свободовец лишь дёрнул плечом, не оборачиваясь.

Короткое, почти хирургическое движение. Лезвие вошло точно под лопатку, беззвучно, разрезая ткань комбинезона и плоть с противным, влажным чваканьем. Свободовец вздохнул — раз, другой — и осел на землю, словно решил прилечь отдохнуть.

Остальные даже не повернулись. Гитара продолжала бренчать.

Крот быстро, но без суеты, обшарил карманы. Аптечка, пачка патронов калибра 5.45, пара вяленых мясных ломтей. Старенький, но ухоженный АК-74. Хороший улов для начала.

Он подхватил автомат и подошел к ближайшему торговцу, который возился с разобранной «Грозой».

— Купишь? — Крот кивнул на автомат.

Торговец поднял глаза, скользнул взглядом по стволу, по карманам Крота.

— Откуда такой? — спросил он скорее по привычке, чем из интереса.

— Зона дала, — пожал плечами Крот.

Торговец хмыкнул. В Зоне такие вещи не принято обсуждать.

— Тыщи две, — сказал он, протягивая пачку купюр.

Крот взял деньги, сунул в карман и сделал шаг ближе к торговцу. Тот уже повернулся к ящику, чтобы убрать покупку.

— Слышь, — тихо сказал Крот. — А глянь еще это.

Торговец обернулся и наткнулся на стремительно приближающееся лезвие.

Крот работал как часы. Подходил. Убивал. Обыскивал. Продавал вещи следующему. Убивал следующего... Иногда кто-то спрашивал, откуда столько хабара. Крот неизменно отвечал:

— Там, за углом, мутанты логово устроили. Я пока отбивался — насобирал.

Ему верили. Верили до того самого момента, пока нож не находил их собственную шею.

Главное правило — не промахнуться. Зона ошибок не прощает. Если лезвие скользнёт по броне или удар выйдет неточным, крик вспорет тишину, и тогда вместо легкой наживы начнется кровавая мясорубка с ним в роли фарша.

Крот всегда сохранялся перед «заходом». Мысленно. Присаживался на корточки, закрывал глаза и говорил себе: «Вот она, точка отсчета».

Один раз он все же дрогнул. Лезвие зацепило ребро.

Свободовец захрипел, дёрнулся, упал лицом вниз, но перед этим успел выстрелить в воздух.

Мир словно сошел с ума. Те, кого он уже убил... они вдруг вскочили на ноги. И кого ещё не убил, тоже. С автоматами наперевес. С криками ярости.

Крот рванул прочь, петляя между деревьями, уходя от погони. Пришлось уйти аж на Кордон, проторчать там два дня, помогая Сидоровичу таскать ящики и отстреливать псов.

А когда он вернулся на Барьер...

Костёр горел снова. Гитара снова бренчала. Свободовцы сидели на тех же местах и разговаривали теми же голосами. Будто ничего и не было. Будто Зона просто перемотала плёнку назад.

Крот не задавал вопросов. В Зоне лучше не спрашивать «почему». Он просто достал нож и начал заново.

К рассвету база «Свободы» опустела.

Только ветер гонял искры от догоревшего костра по серому бетону. Крот сидел на ящике из-под патронов и перебирал трофеи. «Вал», снайперская СВД, три АКМа, гранаты, бронежилеты. Лучшее он сложил в свой рюкзак. Остальное — в трофейный мешок.

Спустя час он стоял перед стойкой Бармена в подземелье на Баре. На столе перед ним высилась гора оружия. Бармен, невозмутимый толстяк, отложил счёты и медленно присвистнул.

— Ни хрена себе улов... Крот, ты что, склад «Монолита» разграбил?

— Дешевле будет, — усмехнулся Крот, потирая уставшую шею. — Свободовцы помогли. Инвестировали в мое будущее.

Бармен хмыкнул, понимающе глядя на сталкера.

— Люблю, когда клиенты приходят не с пустыми руками.

Он ловко пересчитал стволы, отложил несколько особо ценных экземпляров себе под прилавок и выложил на стойку увесистую пачку купюр.

Крот сгрёб деньги в карман, закинул рюкзак на плечо и направился к выходу.

— Крот! — окликнул его Бармен. — Слушай совет. Не ходи туда дня три. Пусть устаканится.

Крот обернулся.

— Зона сама знает, когда куда пускать.

Он вышел наружу. Серое небо низко нависало над Землей. Где-то далеко, на Барьере, снова затрещал костер и послышались пьяные голоса. Словно и не было этой ночи. Словно Зона уже подготовила новых статистов для его тихого промысла.

Крот поправил нож на поясе и медленно побрел в сторону Темной Долины. В кармане приятно хрустели купюры, а в голове крутилась простая, как закон Зоны, мысль:
«Резать свободовцев — путь к обогащению».

И пусть кто-то назовет это багом или ошибкой игрового движка. Для Крота это был просто еще один способ выжить в мире, где смерть — всего лишь товар.