Тихий шум ветра

Cигаретный дым поднимался от тлеющего кусочка пепла к пожелтевшему потолку небольшой, но хорошо отделанной аккуратной кухни. Окно было открыто, поскольку приятный июньский теплый воздух собирался в квартиру и унести с собой не только запах табака, но и прочие, стоявшие тут ароматы. Дымка поднималась от сигареты, ненадолго задерживалась у люстры и медленно утекала в раскрытое окно, навстречу шуму улиц. Снаружи доносилось множество звуков: шуршала резина по нагретому асфальту, слышно было, как у отдельных машин были явные проблему с глушителем, от чего по улице раздавался рев мотора. Шаги доносились вперемешку с деловыми разговорами по телефону, визгами детей и гоготом двух не очень трезвых мужиков.

Но на кухне как будто все эти звуки прекращали свое существование. За маленьким квадратным столом, приставленным к стене, напротив входа в кухню, спиной к окну сидел молодой человек. Лет двадцати, приятной внешности, с аккуратными чертами лица, русыми стриженными волосами, причесанными рукой и атлетической фигурой. Сидел парень в одних трусах, куря сигарету, и никак не мог понять, что же здесь было не так. К шуму большого города он привык, звуки мегаполиса даже нравились ему: и беспорядочные беспокойные шумящие проспекты, и вот такие, будто тихие, но наполненные собственной звуковой суетой улочки спальных районов. Но здесь и сейчас как будто даже бумага пыталась гореть тише. Это было странно.

Еще страннее для этой кухни, точнее, для этих апартаментов, стоящая на вытяжке небольшая икона. Кто-то, кто был изображен на ней, зачем-то перекинул через себя маленькую овечку, зажимая локтем левой руки посох, и пристально изучал парнишку с сигаретой. Или молодой человек изучал образ? В общем, никак наличие этой вещи здесь не умещалось в голове и красавца.

- Маш, ты че, от бабушек стала подарки принимать? – на кухню зашла высокая девушка с крашенными в блонд волосами (хотя с её эффектной внешностью такое ей только шло). Голубые заспанные глаза, нарочно увеличенные за счет ресниц, искали предмет, который мог возбудить в парне такой вопрос. Когда же взгляд упал на икону, девушка почему-то прикрыла свою пышную грудь (хотя это не сильно помогло) и трусы, ничего не прятавшие, руками, и повернулась к молодому человеку: – это, Вань, от попа подарок. Называется, Добрый Пастырь.

- Батюшка у проститутки. Думал, анекдот, а оказалось, что так и есть. Хотя, что удивляться, – Иван отвел наконец взгляд от образа, но не ради фигуры Маши, которая опять уже скрылась в комнате, а перевел его на сигарету. Словно пытаясь в дымке разглядеть какое-то воспоминание. Футболка зашуршала в сторону кухни: ты уже за оплату иконами берешь? Не боишься?, – скривился в усмешке парень на входящую девушку.

- Нет, сам подарил, – девушка поставила чайник и начала наспать кофе в дрип, зазвенели чашки: написал, все оплатил. Приехал, и встал на пороге, как вкопанный. Я его обнимать лезу, – чайник закипел и кипяток заструился в ароматный пакет. Запах стал наполнять комнату: он меня за руки взял, говорит, передумал. Извинился, денег оставил, и зачем-то икону. Сказал, это Пастырь Добрый.

- А ты как отреагировала? – Иван принял из рук красотки кофе, ему стало уютнее, когда со всех сторон начали слышаться звуки.

- Я подумала, что мне же лучше. Деньги есть, и время есть. Но икону оставила. Только тут поставила, чтоб не в комнате, – большие голубые глаза встретились с серыми глазами Ивана. Он их часто наблюдал, к Маше он давно ходит. Но теперь во взгляде появился для него какой-то непонятный оттенок. Звуки опять стали тише: ты видел, Вань, какие глаза у Него?

- У кого?

- У Иисуса. Добрые глаза. Мне так понравилось, что я и оставила. А про то, что боюсь, то да – боюсь. Только не иконы, а наоборот.

- Помчала б за попом, в храм. Там этих икон, – Иван опять перевел взгляд с образа на девушку. Почему-то от этого разговора он начинал чувствовать раздражение.

- И в храм боюсь. Вдруг там станет понятно, что мне совсем нельзя...

- Дура ты, Маша, – сигарета была затушена в пепельницу.

Солнце припекало на улице. Вдоль дома ходили люди, кто парой, о чем-то переговариваясь, кто с пакетами из магазина, кто с детьми шел на площадку, откуда слышалась возня. Черный стильный мерседес прошуршал мимо Ивана, в сторону выезда со двора, от чего на лице парня на секунду возникла ухмылка, ему одному понятной шутке, которая родилась в его голове. Подойдя к своей бэхе, Иван плюхнулся и завел мотор. С колонок заиграла музыка с его телефона, маршрут до универа был проложен. Студент и так прекрасно знал, как проехать, больше его интересовали пробки, и, удовлетворившись временем, которые карты показывали до точки, начал движение. Мотор тихонечко зарычал, как рычат львы, которым понадобилось куда-то встать и переместиться, и покрышки зашуршали, цепляясь за асфальт. Музыку прервал звонок.

- Да, Владос, – Иван не отрывался от дороги и поставил звонок на громкую связь.

- Дарова. На пары едешь сегодня? – колонки были хорошего качества и передавали знакомый для Ивана приятный тембр молодого голоса.

- Конечно, и на собрание потом идем, как договаривались.

- Как неожиданно и приятно-о-о, – засмеялся голос на другом конце: думал, ты забыл.

- Не, ты ж хотел предложить еще один проект по инвестициям. И еще, собака, держал все в такой тайне, что я обыскался в инете, что ж такого прибыльного можно было откопать

- Ну и, нашел что, – голос вдруг стал серьезнее.

- Есть у меня пара догадок, и мне кажется, я попал в твою идею.

Темно-синий купе БМВ повернул с Нового Арбата на мост. Ивану почему-то нравился именно этот маршрут. Когда же дорога расширилась до шести полос, благородный рев мотора усилился. Через пару мгновений, Иван стоял уже в курилке у входа в институт, держа в зубах сигарету в коричневой бумаге. Одет он был теперь весьма прилично: коричневые кроссовки, темно-синие брюки и бардовая рубашка. Иван был чуть выше среднего ростом, тем лучше смотрелась его атлетичная фигура, волосы аккуратно уложены набок. Густые брови над серыми глазами, высматривающими в толпе приходящих студентов фигуру Влада, ровный нос, в меру пухлые губы, сжимающие сигарету и в довершении чуть заостренный выбритый подбородок, всё в совокупности придавало лицу Ивана такой вид, что если бы родился этот молодой человек, не в двадцать первом, а в восемнадцатом-девятнадцатом, то непременно в семье благороднейших кровей, и крутился бы в самом высшем свете, и непременно бы обладатель такой внешности, побеждал бы одно дамское сердце за другим.

И к этому портрету, как на заказ, добавилась фигура, на полголовы ниже ростом, зато более широкая в плечах, в светлой рубашке с красными брюками, парня, чье светлое округлое, может даже чуть простое, лицо, так хорошо идущее к коротким светлым волосам, выражало искреннюю дружескую радость по отношению к Ивану. Влад обменялся с другом крепким братским рукопожатием, завершающееся непременным тычком в плечи друг другу, перекинулся парой слов, и вся картина завершилась подъемом молодых людей в аудитории.

Влад, как и Иван, был в значительной степени обеспечен, особенно для студента второго курса. Они оба познакомились еще школьниками, но на подработках. Совместные «темки» помогли обоим скопить значительные средства, обзавестись машинами и недвижимостью. Для Ивана это было в развитие из выживания, поскольку воспитывался он бабушкой, своих родителей он не знал. В благодарность, он купил ей квартиру, вблизи Данилова монастыря, который любила его бабка, как Иван называл ее, не со злобой, а с любовью. Для Владислава же, подработки были условием от его родителей. Отец, еще в детстве Влада заметил тенденции к прожигательскому образу жизни и «выгнал» родного сына на заработки. Конечно, была организована слежка, чтобы как и следует родителю, Павел Александрович мог приглядывать за Владом.

Вышло же так, что трудолюбие Ивана положительно заразило юного мажорчика, и тот использовал свой природный ум, чтобы оба могли скопить небольшой капитал и заниматься уже трудом не физическим, а интеллектуальным. Хотя, на первых порах, требовалось и то, и другое, но друзья прошли, огонь и воду, а в их случае, ковид и все остальное, но смогли развить и масштабировать сеть ресторанов.

В их институте (который все равно все звали универом, да, это ошибка, но уник есть уник) обучались дети из обеспеченных семей, и тем больше обоих красило, что сюда они попали собственными силами, как финансовыми, так и академическими. В следствие такого влияния, Ивана тепло принимали у Влада в семье, и можно было сказать, что они самые не на есть братья. Редкое явление.

Пары проходили одна за другой, в светлых аудиториях института, до тех пор, пока не начало темнеть. Шуршали платья и юбки, цоколи по плитке каблуки туфлей и туфелек, студенты кричали вслед лекторам, а профессора кричали вслед студентам, коридоры, на время перерывов, наполнялись суетливыми шумами. К вечеру начинали работу внеакадемические образования: студсовет, кружки и прочие объединения. Так, Иван и Влад сколотили вокруг себя человек десять наиболее предприимчивых юношей и девушек, и вместе они то тусовались, то садились обсуждать различного рода проекты, даже благотворительные. Например, не так давно, они спонсировали несколько отдельных детских домов значительными средствами. Не обошлось и без пиара, Влад, разумеется всех завлекал в будущем работать в их с Ваней сети ресторанов, обещав высокие зарплаты и хорошие условия труда.

Все участники этого закрытого клуба наконец собрались в аудитории.

- Итак, друзья, – Влад запер входные двери и обернулся к сидящим. Расселись все в кружок, на стульях, слегка раздвинув парты, эта аудитория, не имела уровней: благодарю всех, что пришли, поскольку у меня для вас всех есть преинтереснейшее предложение.

- Влад сел на свое место, слева от него сидел Иван, едва сдерживавший свое любопытство и нетерпение: че, новую крипту нашел? – все засмеялись.

- Нет, – с широкой улыбкой ответил Влад. Что-то в его взгляде Ивану не понравилось, и он нахмурился: намного лучше.

- Тык выкладывай, – скомандовал парень напротив, но тут же оторопел, когда Влад на него посмотрел.

Видете ли, – Влад задумчиво окинул всех взором: братья и сестры. Мы же братья и сестры, в конце концов. Чего мы только вместе не делали?! Как бы мне не хотелось вести себя скромно, большей частью ваши и наши общие успехи обязаны моим идеям.

Пока Влад говорил это, его глаза открывались все шире, и его умные глаза, эти умные глаза, которые так любил Иван, и на которые не мог смотреть уже, и с каждым новым словом своего брата все ниже опускал голову и все больше пряча лицо в руки тихо шептал «нет. Да не может быть», лишь бы не видеть тот странный блеск, который появлялся в этих глазах.

Влад продолжил: в общем, предлагаю нам всем обратить внимание на наше духовное развитие. Я занимался им давно, и свой личный и наш общий успехи связываю именно с духовным ростом. Я долгое время увлекался разными религиозными мыслями, христианской, буддисткой, отдельными мистическими знаниями. И ни одна не приносила мне столько духовного удовлетворения, как та, что я хочу предложить вам.

У Ивана от чего то стало ощущение, что сердце остановилось. Он не знал почему, но он не хотел слышать следующее предложение из уст столь близкого ему человека.

- Я предлагаю нам всем поклониться и познакомиться кое с кем.

Иван убежал. В голове перемешались сверкающие глаза Маши с утра, блистающее лицо Влада днем и его же блестящие глаза вечером. Он не помнил не ошарашенного лица Влада, ни друзей из кружка, ни как проломил двери, чтобы выскочить. Только воздух июньского вечера и оглушающую тишину.

От автора

Для кого этот рассказ

Любителей современного фэнтези с реалистичным сеттингом

Читателей, интересующихся психологическими драмами

Поклонников историй о дружбе и предательстве

Тех, кто ищет глубокий