Тик-так 10: Говорящая доска ч.1

Хроники мастерской. Дело о говорящей доске

(Записи в личном дневнике Тимура)

Глава 1.

Философия чая.

За окном уже смеркалось. Вечер опускался на город мягко, как одеяло, и в мастерской стало особенно уютно.

Я возился у стола, раскладывал какие-то бумаги, хотя на самом деле просто делал вид, что занят делом. Лень — двигатель прогресса, но иногда она же — причина бардака. Алексей сидел напротив с кружкой чая и задумчиво помешивал ложечкой остывший напиток. Часик спала на своём зайце, свернувшись клубочком. Идиллия.

— Алексей, — сказал я, не поднимая головы. — А вот скажи мне, как у вас там, у философов... Ты же у нас главный спец по высоким материям.

Алексей улыбнулся — своей спокойной, чуть ироничной улыбкой.

— Спрашивай, Тимур.

— Вот чай. Все его пьют. А почему? Ну, серьёзно. В чём глубинный смысл этого действа? Есть же у этого какой-то философский подтекст?

Он поставил кружку на стол. Взгляд стал чуть отстранённым, но тёплым — я уже привык к этому его режиму «включился мудрец».

— Глубинный? Пожалуй. Чай — это пауза. Добровольная остановка в беге. Мы пьём его не чтобы утолить жажду, а чтобы дать себе время. Время подумать, помолчать или пообщаться рядом с другим человеком или просто погреть руки о горячее. Это ритуал, который возвращает тебя в тело, в настоящий момент. Своего рода... медитация для занятых.

Я перестал возиться с бумагами, посмотрел на него с притворно-глупым выражением.

— А-а-а... Понял. То есть, проще говоря, ты не знаешь.

Я отвернулся и продолжил бормотать себе под нос, делая вид, что очень занят:

— Надо же, «медитация для занятых»... А сам кружку уже час в руках держит, ни глотка не сделал. Философ...

Алексей засмеялся. Он уже открыл рот, чтобы выдать очередную мудрость, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась.

В квартиру ворвалась Лера. Не зашла, не вошла, а именно ворвалась — с огромным рюкзаком, с горящими глазами и с таким видом, будто она только что выиграла в лотерею миллион.

— Вы не поверите! — заорала она с порога.

— Я уже не верю, — сказал я. — Что на этот раз?

Она скинула рюкзак на пол, порылась в нём и с победным видом вытащила... коробку. Картонную, яркую, с дурацкими наклейками в виде звёздочек и полумесяцев.

— Тра-та-та-там! — пропела она.

— Это что? — я пригляделся. На коробке было написано «Mystic Board», а внизу мелким шрифтом — «Made in China».

— Доска для спиритических сеансов! — торжественно объявила Лера. — Продавщица сказала, что настоящая, из Индии привезли!

— Из Индии, значит, — хмыкнул я. — Через Китай. Транзитом.

— Не будь занудой! — Лера уже распаковала коробку и теперь водружала на верстак картонку с нарисованными буквами. — Смотрите, какая!

Алексей подошёл ближе. Посмотрел на доску. Потом на Леру. Потом опять на доску.

— И что ты с этим собираешься делать? — спросил он.

— Призывать духов! — Лера сделала страшные глаза. — Надо три человека. Алексей, присоединяйтесь! Тимур, ты с нами?

— А у меня есть выбор? — вздохнул я.

— Нет!

Мы переглянулись. Алексей усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Давайте попробуем вашу индийско-китайскую доску. Но предупреждаю: это всего лишь картонка. Не ждите чудес.

---

Глава 2.

Игрушечная доска.

Мы уселись вокруг верстака.

Лера торжественно водрузила картонку в центре. Рядом положила пластмассовый указатель в виде сердечка (тоже, судя по всему, из Китая).

— Надо позвать духа, — прошептала она и сосредоточилась. — Дух, приди к нам! Дух, приди к нам!

Ничего.

— Громче, — сказал я.

— Дух! — Лера повысила голос. — Явись!

Тишина. Часик открыла один глаз, посмотрела на нас с выражением «вы серьёзно?» и тут же закрыла его.

— Может, наоборот? — предложил я. — Дух, уйди?

— Тимур!

— А что? Вдруг духи капризные. Может, их надо на слабо брать.

Лера закатила глаза и продолжила шептать заклинания. Я подхихикивал. Алексей смотрел на нас с усталой улыбкой человека, который уже видел эту сцену тысячу раз и знает, чем она кончится.

Прошло минут пять. Указатель не двигался.

— Может, он не работает? — спросила Лера.

— Он не работает, потому что он не нестоящий, — сказал Алексей. — Это бутафорская картонка, сделанная в Китае. И вообще, спиритические доски — это не игрушки.

— А откуда вы знаете? — вдруг спросил я.

Алексей замер. На секунду. Я заметил — у него изменилось лицо. Стало каким-то... другим.

— Есть опыт, — коротко сказал он.

Лера сразу навострила уши:

— Какой опыт? Расскажите!

Алексей помолчал. Потом встал.

— Сидите здесь.

Он ушёл в подсобку. Мы с Лерой переглянулись.

— Что это было? — шепнула она.

— Не знаю, — так же шёпотом ответил я. — Но выглядело серьёзно.

---

Глава 3.

Настоящий артефакт.

Через минуту Алексей вернулся. В руках у него была старая деревянная доска.

Я выдохнул.

Это было не то, что Лера притащила. Совсем не то. Тёмный дуб, потрескавшийся от времени, но отполированный в тех местах, где к нему прикасались руками. По краю — резной орнамент из виноградных листьев, чуть стёртый, но всё ещё красивый. В центре полукругом вырезаны буквы русского алфавита. Под буквами — цифры от 0 до 9. В самом низу три слова: «ДА», «НЕТ», «ПРОЩАЙ». Указатель — деревянная фишка в форме капли, с отверстием посередине, отполированная до блеска. В правом нижнем углу выжжена дата: «2008» и мелкая надпись: «Кто ищет — тот найдёт».

— Ого, — выдохнула Лера. — Это... это откуда?

Алексей поставил доску на стол.

— Блошиный рынок, — сказал он. — Я тогда в университете учился, увлекался всякой... ну, неважно. Доска старая, настоящая. Мы с ней в общаге играли.

— И что? Работало? — спросил я.

Алексей посмотрел на доску. Погладил пальцем край.

— Работало, — тихо сказал он. — Пока однажды не случилось то, после чего я её спрятал до сегодняшнего дня.

— Что случилось? — Лера подалась вперёд.

Алексей на миг погрустнел и тут же усмехнулся.

— Может позже расскажу. Хотите попробовать? По-настоящему?

Мы с Лерой переглянулись.

— Давай, — сказала она. — Я согласна.

— Тимур?

Я посмотрел на доску. Потом на Алексея. Потом на Леру.

— А почему бы и нет? Хуже уже не будет.

Алексей кивнул.

Он подошёл к окнам и одно за другим опустил жалюзи. В мастерской сразу стало сумрачно — только настольная лампа продолжала светить, отбрасывая на стены мягкие тени.

— Так лучше, — сказал Алексей, возвращаясь к столу. — Свет должен быть приглушённым. Чтобы не отвлекал. И чтобы мы видели только то, что важно.

Лера смотрела на него с восторгом.

— Алексей, вы как настоящий маг!

— Я часовщик, — усмехнулся он. — Просто знаю, что любые механизмы лучше работают в тишине и полумраке. А эта доска... она тоже механизм. Только другой.

Он сел за верстак, жестом пригласил нас. Мы уселись напротив. Тени от лампы плясали на стенах, на старых часах, на лице Алексея. За окнами, скрытыми жалюзи, уже совсем стемнело, и теперь мастерская казалась маленьким островком света в огромном тёмном мире.

— Ну что, — сказал Алексей. — Начинаем?

— А правила? — спросил я. — Какие-то есть?

— Есть одно, — он посмотрел на нас очень серьёзно. — Не спрашивать о будущем. Только о прошлом. И только то, что можно проверить.

— Почему? — спросила Лера.

— Потому что будущее... — он замялся. — Оно само приходит. Не надо его дёргать. Я серьёзно. Это не шутки.

Мы кивнули. В полумраке его слова звучали особенно весомо.

— Давайте, — сказала Лера.

— Кладём пальцы на указатель, — сказал он. — Все вместе. Легко, без нажима. Просто касаемся.

Мы переглянулись и осторожно положили пальцы на деревянную каплю. Дерево под пальцами было тёплым. Странно тёплым, будто его только что держали в руках. Указатель чуть заметно дрогнул — или мне показалось?

— Начинаем, — сказал Алексей.

---

Глава 4.

Сеанс с вопросами.

Сначала ничего не происходило. Мы сидели, ждали, указатель не двигался под нашими пальцами. Где-то за окном шумел город. В мастерской было тихо — даже часы, казалось, притихли в ожидании.

— Может, надо позвать? — шёпотом спросила Лера. Голос у неё дрожал — то ли от предвкушения, то ли от страха.

— Не надо никого звать, — так же тихо ответил Алексей. — Просто задайте вопрос. Вслух. И смотрите.

Лера зажмурилась, потом открыла глаза и выдохнула:

— Ладно... Дух, скажи, сколько будет дважды два?

Тишина. Я уже хотел пошутить про то, что духи, видимо, в математике не сильны, как вдруг...

Указатель дрогнул.

Сначала я подумал, что мне показалось. Но нет — он правда двигался. Медленно, очень медленно, будто нехотя, пополз по доске. Под пальцами было странное ощущение — не то тепло, не то лёгкое покалывание. Будто дерево дышало.

— Офигеть, — выдохнула Лера.

Указатель остановился ровно на цифре «4».

Мы переглянулись. У Леры глаза стали по пять рублей. Я, кажется, даже дышать перестал.

— Случайность, — сказал я, но голос почему-то сел. — Это любой знает. Могли сами подсознательно...

— Задайте что-то другое, — спокойно сказал Алексей. Но я заметил — у него тоже чуть дрогнули губы. Он волновался не меньше нас, просто умел держать лицо.

Я сглотнул. В горле пересохло.

— Ладно... Дух, скажи, какой сейчас год?

Указатель снова дрогнул. И пополз. Медленно, плавно, будто его кто-то вёл невидимой рукой. 2... 0... 2... 5.

— Ну это вообще ерунда, — сказал я. — Год и так понятно...

— Тимур, — перебила Лера шёпотом. — Ты рукой двигаешь?

— Нет. А ты?

— Нет.

Мы уставились на Алексея. Он сидел неподвижно, пальцы лежали на доске легко, без нажима.

— Я тоже нет, — сказал он. И странно как-то улыбнулся.

— А кто тогда? — Лера округлила глаза.

В этот момент я почувствовал, как под пальцами что-то изменилось. Указатель снова дёрнулся — резко, будто его кто-то толкнул. Я отдёрнул руку.

— Ты чего? — испугалась Лера.

— Оно... само, — выдохнул я. — Я не двигал. Честно.

Алексей нахмурился.

— Тимур, не отрывай руки. Ни в коем случае. Если прервётся контакт — всё пропадёт. Надо будет заново начинать.

— А если это... ну, не знаю... опасно? — спросил я.

— Не опаснее, чем мы сами, — ответил Алексей. — Клади руку обратно.

Я посмотрел на Леру. Она была бледная, но глаза горели.

— Давай, — сказала она. — Я с тобой.

Я медленно, с замиранием сердца, снова положил пальцы на край доски. Тёплое дерево. Лёгкое покалывание. И — тишина.

— Спроси что-нибудь ещё, — прошептал Алексей.

Я задумался. Нужно было что-то, что никто из присутствующих не знает. И тут меня осенило.

— Дух, — сказал я, чувствуя, как под пальцами покалывает. — Где я потерял свои ключи месяц назад?

Указатель замер. Потом медленно, очень медленно пополз. Мы не двигали им — он двигался сам, а наши руки просто следовали за ним. «П», «О», «Д», «К», «Р», «О», «В», «А», «Т», «Ь», «Ю».

— Под кроватью, — прочитала Лера. — Ты серьёзно?

Я сглотнул.

— Я там искал. Не нашёл.

— Значит, плохо искал, — сказал Алексей. — Дома проверишь, и мы узнаем, права была доска или нет.

— А если права?

— Тогда... тогда придётся признать, что это не просто игра.

— Вернусь домой и ещё раз поищу ключи под кроватью.

Мы сидели, не двигаясь, и смотрели на доску. Указатель замер на месте, будто ждал следующего вопроса. В мастерской было тихо. Только часы тикали.

Дальше — больше. Мы задавали вопросы. Много. Про старые часы на стене (год выпуска, который никто не знал — Алексей потом проверил по каталогу, совпало). Про день рождения Часика (мы его, конечно, не знали, но указатель выдал какую-то дату, и мы решили, что теперь будем праздновать).

С каждым разом становилось всё жутче и одновременно интереснее. Указатель двигался плавно, уверенно, будто действительно знал ответы.

— Алексей, — прошептала Лера. — А это... это правда работает?

— Я знаю, что она работает, — ответил он. — Но не так, как вы думаете. Это не духи, а нечто иное.

— Алексей, — сказал я. — А как это работает на самом деле?

Он задумался.

— Есть несколько версий, — сказал он. — Хотите научную?

— Давайте.

— Это называется идеомоторный акт, — сказал Алексей. — Наши мышцы сокращаются микроскопически, даже когда мы думаем, что не двигаемся. Кто-то из нас неосознанно ведёт указатель туда, куда подсознательно хочет. В психологии это давно доказано.

— Но мы чувствовали, что он двигается сам, — возразила Лера.

— Так и должно быть, — кивнул Алексей. — При идеомоторном акте тебе кажется, что ты не двигаешься. Мозг даёт команду, мышцы сокращаются, но сознание не фиксирует это как своё действие. Поэтому и возникает ощущение «само».

— А ключи? Про ключи Тимур знал, что потерял, но не знал где.

— Подсознание могло запомнить, — пожал плечами Алексей. — Тимур мог мельком увидеть, как они падают за кровать или услышать звук при падении краем уха. И забыть. А подсознание помнит.

— Звучит натянуто, — сказал я.

— Есть ещё теория статического электричества, — усмехнулся Алексей. — Доска старая, трение, синтетическая одежда — мог накопиться заряд. Указатель двигался от электростатики. А куда попал — случайность.

— Случайно целые слова не собираются, — не согласилась Лера. — А третья версия?

— Третья версия не научная, — Алексей посмотрел на доску. — Есть теория коллективного бессознательного. Что группа людей может подключаться к некому информационному полю. Никто не знает ответа по отдельности, но вместе — угадывают. Как муравьи, которые находят дорогу.

— И какая версия правильная? — спросил я.

Алексей долго молчал.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Может, все сразу. Может, никакая. Я за пятнадцать лет так и не понял, но я понял одно: не так важно, как это работает. Важно, как мы к этому относимся. Если начнём бояться — оно будет пугать. Если станем играть — и оно будет играть с нами.

— А мы сейчас? — спросила Лера.

— А мы сейчас, — улыбнулся Алексей, — учимся.

---

Глава 6.

Нарушение правила.

Лера сидела возбуждённая, глаза горели. Я видел этот блеск — она сейчас ляпнет что-то.

— Дух, что будет с нами через год?

— Лера, не надо! — прошептал Алексей, — Я же просил не спрашивать про будущее.

— Почему?

— Потому что это опасно.

Указатель резко дёрнулся. И начал метаться по доске — быстро, хаотично, будто в панике.

— Что происходит? — испугалась Лера.

Но было поздно. Указатель замер и начал показывать буквы. Медленно, чётко: «О», «П», «А», «С», «Н», «О»...

— Что это значит? — прошептала Лера.

Мы все трое смотрели на застывший указатель. Под нашими пальцами он вдруг стал холодным — ледяным, будто его только что вынули из морозилки.

— Убираем руки, — тихо сказал Алексей. — Медленно. Все одновременно.

Мы убрали. И в этот момент погас свет.

---

В мастерской стало темно, хоть глаз выколи. Часы на стенах, которые всегда тикали ровно и спокойно, вдруг забили одновременно — все сразу, будто с ума сошли. Я никогда не слышал такого звука: десятки механизмов, каждый в своём ритме, вдруг слились в один жуткий оркестр. Часик пронзительно пискнула из своего домика.

И через мгновение всё стихло.

— Сидим тихо, — сказал Алексей ледяным голосом. — Никто не двигается.

Мы замерли.

В темноте что-то зашуршало. Потом раздался писк, потом возня, потом грохот — что-то упало.

— Там кто-то есть! — вскрикнула Лера.

Шорох приближался. Мы слышали, как что-то движется по полу. Потом — замерло.

Тишина. Только часы продолжали тикать.

— Кто здесь? — спросил Алексей в темноту.

Никто не ответил.

Я нащупал в кармане телефон, включил фонарик. Луч света выхватил из темноты...

Часик.

Она сидела на полу, запутавшись в проводе от старой лампы. Рядом валялась лампа, которая упала и, видимо, выбила пробки. Часик смотрела на нас круглыми глазами с выражением «ну вы даёте, я тут чуть не погибла, а вы сидите».

— Это мышь, — выдохнул я. — Это просто мышь.

— Часик! — Лера сначала замерла, потом начала смеяться. Истерически, на грани. — Ты чего устроила?!

Алексей уже возился с электрическим щитком. Щёлкнул рубильник — свет загорелся.

Мы сидели за верстаком, бледные, и смотрели на Часик, которая освободилась от провода и теперь отряхивалась с видом оскорблённой королевы.

— Старая проводка, — сказал Алексей, вытирая пот со лба. — Коротнуло от падения лампы.

Видимо, Часик задела провод, лампа упала, и выбило пробки.

— А часы? — спросил я. — Почему они зазвонили?

Алексей замер. Посмотрел на часы на стенах. Потом на меня. Потом опять на часы.

— Я не знаю, Тим, Честно. Может, это совпадение. Может, старая проводка создала какой-то электромагнитный импульс, который повлиял на механизмы. А может...

— Что? — спросил я.

— А может, в этой мастерской действительно есть что-то, чего мы не понимаем. Я чинил здесь сотни часов. Некоторые из них старше меня в несколько раз. Если у вещей есть память... то у этих часов памяти на целую жизнь хватит.

— И что, они могли... откликнуться? — спросила Лера.

Алексей усмехнулся.

— Я не знаю, — повторил он.

Он подошёл к старым напольным часам в углу, погладил их по корпусу.

— Извините, братцы, — сказал он им. — Напугал я вас.

Часы молчали. Но мне показалось, или они правда тикали чуть тише?

Мы помолчали.

— Дурацкая ситуация, — сказал я.

— Дурацкая, — согласилась Лера. И вдруг засмеялась. — Мы испугались мыши!

— И старой проводки, — добавил Алексей.

— И собственного воображения, — закончил я.

Мы сидели и ржали уже втроём. Часик смотрела на нас как на идиотов, но, кажется, была довольна, что всё обошлось.

— Ладно, — громко объявил Алексей. — На сегодня хватит. Убираем доску.

Он аккуратно взял деревянную доску, протёр её тряпкой и унёс в подсобку. Когда он вернулся, лицо у него было спокойное, но глаза... глаза были странные. Задумчивые.

— Алексей, — спросил я. — А вы сами-то верите во всё это?

Он посмотрел на меня.

— Я верю в то, что мир устроен сложнее, чем мы думаем, — сказал он. — Иногда случаются вещи, которые нельзя объяснить. Но я не гонюсь за ними. Они сами приходят, когда надо.

Он налил всем чаю. Мы пили молча, каждый думал о своём. Часы тикали ровно, как ни в чём не бывало. Часик уснула на зайце.

Было хорошо. И немного странно.

---

Глава 7.

Догадки.

Мы с Лерой уже собирались уходить, когда я вдруг вспомнил:

— А указатель? «Опасно»? Мы же все видели!

— Видели, — кивнул Алексей. — Вы могли сами его толкнуть, сами того не замечая. Испуг, адреналин...

— Но мы не толкали!

— Я знаю, — улыбнулся Алексей. — Но подсознание могло. Идеомоторный акт, помните? Когда мы испугались, мышцы могли рефлекторно сократиться. И указатель поехал.

— Прямо на слово «ОПАСНО»? — скептически спросил я.

— А это уже вопрос к теории вероятности, — усмехнулся Алексей. — Иногда совпадения случаются. Даже такие.

Пауза.

— Алексей, — тихо спросила Лера. — А может, это вы? Может, это у вас... ну... способность? Ну, в смысле, вы же были с нами, указатель двигался, а вы говорите про идеомоторный акт...

Алексей посмотрел на нас долгим взглядом. Потом улыбнулся — странно так, будто вспомнил что-то давнее.

— В молодости я думал об этом, — сказал он. — Даже проверял. Иногда получалось. Но потом жизнь закрутила. Работа, бизнес, карьера... Я перестал обращать внимание. Решил, что это совпадения.

— А сейчас?

— А сейчас я старый и мне уже всё равно, — усмехнулся он. — Есть это или нет. Главное, что часы идут, мышь сыта и чай горячий. А остальное... остальное пусть остаётся загадкой.

— Но интересно же! — не унималась Лера.

— Интересно, — согласился Алексей. — Но некоторые вещи лучше не проверять до конца. Пусть будет тайна. С тайной жить веселее.

Мы попрощались и вышли. На улице было темно, звёзды горели ярко.

— Тимур, — сказала Лера. — Ты думаешь, он знает?

— Что знает?

— Что это он. Что доска через него работает.

Я пожал плечами.

— Думаю, да. Но не хочет об этом говорить.

— Почему?

— Потому что тогда придётся признать, что он не просто часовщик. Что в нём есть что-то... другое. А он, кажется, привык быть просто Алексеем.

Лера задумалась.

— А ты бы хотел иметь такую способность?

— Не знаю, — честно сказал я. — С одной стороны, круто. С другой — страшно. Отвечать за то, что говоришь... даже если это не ты говоришь, а через тебя.

— Сложно всё, — вздохнула Лера.

— Сложно, — согласился я. — Но интересно.

Мы пошли домой. А у меня в голове всё крутилось: что же там, в этой доске? Или в Алексее? Или в нас самих? И когда приду домой - поищу ключи под кроватью!

---

Глава 8.

Таинственный дух.

Полночь. Мастерская.

Алексей остался один.

Он сидел за верстаком и смотрел на доску. Доска лежала перед ним, тёмная, старая, молчаливая.

— Ну что, — тихо сказал он. — Поговорим?

Он положил руку на указатель. Один. Без ребят.

— Ты всё ещё здесь?

Указатель дрогнул. Медленно пополз к слову «ДА».

Алексей кивнул.

— Я так и думал. Пятнадцать лет прошло, а ты всё та же.

Указатель замер. Потом пополз к буквам: «И», «Т», «Ы», «Н», «Е», «И», «З», «М», «Е», «Н», «И», «Л», «С», «Я».

Алексей усмехнулся.

— Изменился. Просто это не видно снаружи.

Указатель снова задвигался: «З», «Н», «А», «Ю».

— Что ты знаешь?

«В», «С», «Ё».

— Ладно, — сказал он. — Спасибо, что поиграла с ними. По-доброму.

Указатель дрогнул в последний раз. Пополз к слову «ПРОЩАЙ».

Алексей кивнул в ответ. Потом убрал руку.

Он аккуратно сложил доску в ящик и закрыл его на ключ.

Часы тикали. Часик спала. В мастерской было тихо и тепло.

— Всему своё время, — сказал он сам себе. — И тайнам тоже.

За окном светила луна. Время шло. И это было правильно.

---

Глава 9.

На следующее утро

Я пришёл пораньше. Алексей уже был на месте, возился с часами. Доски нигде не было видно.

— Алексей, — сказал я. — А где та... ну, доска?

— Спрятал, — коротко ответил он.

— Совсем?

— Пока да.

— Кстати, ключи правда нашлись под кроватью. Как доска и сказала.

Алексей только улыбнулся уголками рта.

— А можно спросить?

— Спрашивай.

— Вы вчера... ну, когда мы ушли... вы с ней разговаривали?

Алексей поднял на меня глаза.

— С чего ты взял?

— Не знаю. Просто показалось.

Он помолчал. Потом улыбнулся.

— Тимур, есть вещи, которые лучше оставить в покое. Доска работает. Как именно — неважно. Важно, что мы все хорошо провели вечер, посмеялись, немного испугались. А теперь жизнь идёт дальше.

— Но вы же знаете правду?

— Знаю, — сказал Алексей. — Но правда у каждого своя. Для тебя это был эксперимент. Для Леры — приключение. Для меня — встреча со старым другом. Какая разница, как это называть?

Я задумался.

— А можно... можно мне ещё когда-нибудь попробовать?

— Можно, — кивнул Алексей. — Когда будете готовы. Не бояться.

— А сейчас?

— Сейчас иди лучше будильник доделай, — он кивнул на верстак. — Он у тебя третью неделю тикает. Может, четвёртую выдержит?

Я засмеялся и пошёл к своему механизму.

Часик вылезла из домика, потянулась и запрыгнула ко мне на плечо. Будто проверяла, всё ли в порядке.

В мастерской было тихо. Часы тикали. Солнце светило в окно.

---

Вместо послесловия

Прошла неделя. Мы втроём снова сидели в мастерской: я, Лера и Алексей. Пили чай. Разговаривали о всякой ерунде.

— Алексей, — вдруг спросила Лера. — А та доска... она правда с нами разговаривала?

Алексей внимательно посмотрел на неё.

— А ты как думаешь?

— Не знаю. Но мне кажется, что да.

— Почему?

— Потому что мы тогда... Я точно помню - указатель сам двигался.

Алексей улыбнулся.

— Может, и двигался. А может, вам показалось. Память — штука ненадёжная.

— А может, вы просто не хотите говорить? — спросил я.

— Может, и не хочу, — согласился он. — А может, мне самому интересно, что это было. И я тоже ищу ответ.

— И нашли?

— Нет, — он покачал головой. — Но, знаете, иногда важнее не найти ответ, а научиться жить с вопросом.

— Это как? — не поняла Лера.

— Вот смотрите, — Алексей взял в руки старый хронометр. — Этим часам сто лет. Сколько они видели? Сколько историй? Мы никогда не узнаем. Но мы можем их починить, завести, и они снова пойдут. И это главное.

— А доска?

— А доска подождёт, — сказал Алексей. — Она умеет ждать. Пятнадцать лет ждала — ещё подождёт.

Часы тикали. Часик спала на зайце. В мастерской было тепло и уютно.

И где-то в ящике, в темноте, лежала старая деревянная доска. И, может быть, она улыбалась. Или нет. Кто знает?

Некоторые вещи лучше оставить загадкой.

Алексей помолчал. Потом посмотрел на нас — и я увидел в его глазах что-то, чего раньше не замечал. Страх? Нет. Скорее... воспоминание.

Он подмигнул нам и отхлебнул чаю.

— Хотите, расскажу, почему я спрятал эту доску на пятнадцать лет? — спросил он.

Мы кивнули.

Алексей откинулся на спинку стула, посмотрел в окно и начал свой рассказ...

---