Тик-так 5: Ночной гость (+ Иллюстрации)

Хроники мастерской:

Дело о ночном пришельце

(Записи в дневнике Артура)

День первый.

Понедельник. Утро, которое началось с подозрений.

08:47. Мастерская.

Прихожу, а Алексей уже сидит за верстаком и смотрит на меня как на преступника. Ну, как смотрит? Не зло, а так... изучающе. Будто я ему должен миллион и скрываюсь.

— Доброе утро, — говорю.

— Доброе, — говорит он. — Артур, у меня к тебе просьба.

— Какая?

— Если тебе не нравится, как я оставляю детали, ты можешь просто сказать. Не надо по-тихому убирать.

Я выпал в осадок.

— Чего?

— Ну, вчера вечером я разобрал немецкие часы, разложил детали на верстаке — по группам: оси слева, шестерёнки справа, пружины отдельно. Прихожу утром — всё аккуратно сложено в контейнер. Я подумал, может, тебе мешало? Но ты мог бы просто сказать.

— Алексей, — говорю. — Я даже не знал, что ты что-то разбирал. Я вчера ушёл в шесть, ты ещё возился. Я ничего не трогал.

Он смотрит недоверчиво.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Я вообще не подхожу к твоему верстаку без спроса. Ты сам учил: «У каждого мастера своя территория».

Пауза. Он чешет затылок.

— Странно. Может, сам убрал и забыл?

— Ты?

— Ну да, я. Бывает же.

— Ты помнишь, где у тебя лежат пружины от «Янтаря» 1985 года? — спрашиваю. — Ты помнишь это с закрытыми глазами. И ты бы забыл, что убрал детали?

Алексей вздыхает.

— Ладно. Наверное, показалось.

Но я вижу — он не верит. И я не верю. Потому что Алексей не тот человек, который забывает про детали. Он скорее забудет поесть, чем оставит механизм в беспорядке.

Весь день работали молча. Но я краем глаза поглядывал на его верстак. И, кажется, Алексей тоже поглядывал.

22:14. Дома.

Записываю, потому что странно. Очень странно. Если это не я и не Алексей — то кто? У него есть ключи. У меня есть ключи. Больше ни у кого.

Версия на ночь: может, у Алексея склероз? Но ему 37, рановато.

Ладно. Завтра посмотрим.

---

День второй.

Вторник. Дело принимает оборот

08:35. Мастерская.

Я пришёл пораньше, специально. Алексей уже на месте. Сидит за верстаком и смотрит на коробочку. В коробочке — детали. Аккуратно сложенные.

— Они опять там, — говорит он без приветствия.

— Ты их вчера оставлял разложенными?

— Да. Специально. Хотел проверить. Вечером — разложил. Утром — в коробке.

Мы смотрим друг на друга.

— Может, у тебя домовой? — предполагаю я.

— Артур.

— Ну а что? В домах же водятся. Почему в мастерской не могут?

— Домовые, — говорит Алексей очень медленно, — обычно посуду прячут, а не детали раскладывают.

— А вдруг это часовой домовой? Специализированный.

Он закатывает глаза, но я вижу — уголки губ дёргаются. Ему смешно, просто он не хочет признавать, что моя версия имеет право на жизнь.

— Ладно, — говорит он. — Сегодня сделаем так. Я оставлю детали в разнобой. Не просто разложенными, а в художественном беспорядке. И посмотрим.

— А если они снова окажутся в коробке?

— Значит, у нас тут не домовой, а сталкер с ОКР.

Я заржал. Он тоже.

Весь день работали, но настроение было приподнятое. Даже немецкие часы, которые капризничали, вдруг поддались. Алексей сказал: «Видимо, наш ночной гость позитивно влияет на атмосферу».

Перед уходом мы устроили спецоперацию «Беспорядок». Разложили детали по всему верстаку: одну шестерёнку засунули под линейку, другую — в чашку, третью — вообще на подоконник. Пружины разбросали веером. Создали современное искусство.

— Если завтра это будет в коробке, — сказал Алексей, — я лично напишу книгу «Мой друг — полтергейст».

23:47. Дома.

Не могу уснуть. Представляю, как кто-то (что-то?) ночью приходит и аккуратно собирает детали. Это же жуть. Или милота? Зависит от того, кто это.

Версии на ночь (записываю, чтобы не забыть, завтра обсудим):

1. Домовой — классика. Но Алексей сказал, что домовые обычно шалят, а тут кто-то помогает. Может, это домовой-перфекционист?

2. Крысы — но они грызут всё. А детали целые. И сложены. Крысы не умеют складывать. Или умеют? Надо проверить в интернете.

3. Конкуренты — зачем конкурентам убирать наше рабочее место? Это какая-то новая стратегия? Сначала убери, потом захвати?

4. Параллельная вселенная — вдруг там живёт версия Алексея, который приходит по ночам и наводит порядок? Тогда почему он не оставляет записки?

5. Я лунатик — может, я хожу во сне и убираю, а потом не помню? Но я просыпаюсь всегда в кровати. И мама сказала бы.

Короче, завтра узнаем.

---

День третий.

Среда. Утро страшное и смешное

08:22. Мастерская.

Я прибежал раньше Алексея. Открываю дверь — и вижу: на верстаке пусто. Совсем пусто. Я подхожу — все детали в коробочке. ДАЖЕ ТЕ, КОТОРЫЕ МЫ НА ПОДОКОННИК ЗАСУНУЛИ.

Сажусь на табуретку и просто смотрю на эту коробку. Минуты три. Потом приходит Алексей.

— Оно там? — спрашивает с порога.

— Там, — говорю.

Он подходит. Смотрит. Молчит.

— Артур.

— Да?

— Я, кажется, начинаю верить в домовых.

И мы оба ржём. Прям в голосину. Потому что это уже не смешно, это странно, но ржать хочется.

— Давай проверим помещение, — говорит Алексей. — Может, есть следы.

Мы начали искать. И нашли!

Улика номер один: под верстаком, в самом углу — крошечный огрызок печенья. Я там ел «Юбилейное» и мог уронить его. Но печенье не просто лежит, оно ПОГРЫЗЕНО. Крошечными такими зубками.

— Это крыса, — говорит Алексей.

— Крыса, которая умеет складывать детали в коробку?

Пауза.

— Ладно, — отвечает он. — Это очень умная крыса.

Улика номер два: на полу, в углу возле батареи — салфетки, точнее, свёрнутые из них шарики, пять штук.

— Окей, — говорю. — Это точно крыса-мутант, как Сплинтер из «Черепашек-ниндзя», только маленькая. Крыса приходит по ночам и занимается организацией рабочего пространства.

Алексей задумался.

— Может, она просто коллекционирует блестящее? Крысы любят всё блестящее. А шестерёнки блестят.

— Тогда почему она их не тащит в нору, а складывает в коробку?

— Потому что у неё в норе уже нет места? — предполагает Алексей. — Или она считает, что мы неряхи?

Мы опять ржём. Представляем мышиную логику: «Так, эти двое вечно разбрасывают детали. Придётся опять убирать за ними?»

— Сегодня ставим эксперимент, — говорит Алексей. — Жёсткий.

— Какой?

— Мы разложим детали не просто в беспорядке, а в хаосе. Часть — на верстак, часть — под верстак, часть — к двери. И посмотрим, хватит ли у нашего гостя сил и терпения всё собрать.

— А если это не крыса?

— Тогда тем более интересно.

Весь день мы работали и хихикали. Клиенты, которые заходили, смотрели на нас подозрительно. Одна бабушка спросила: «Молодые люди, вы чего такие весёлые?» Я сказал: «У нас завелось привидение-уборщик». Она не поняла, но улыбнулась.

Вечером мы устроили тотальный разброс. Шестерёнки — на стул. Пружины — под батарею. Оси — на подоконник, но не все, а половину, вторую половину — в карман старой куртки, которая висит у входа.

— Если завтра всё это окажется в коробке, — сказал Алексей, — я лично поверю в сверхъестественное.

23:59. Дома.

Завтра будет день икс. Я даже боюсь засыпать — хочется сразу утро.

Версии на ночь (новые):

1. Домовой-минималист — просто не выносит беспорядка. В каждом домовом живёт дух немецкого педанта.

2. Инопланетный разведчик — изучает человеческие технологии через часовые механизмы.

3. Бывший часовщик — ну а вдруг? Теперь привидение, но привычки остались.

4. Галлюцинация — у нас обоих массовый психоз от работы с мелкими деталями. Завтра проверим: если детали не тронуты, значит, мы сошли с ума вместе. Это даже прикольно.

---

День четвёртый.

Четверг. Утро, которое всё изменило

08:15. Мастерская.

Мы ворвались вдвоём. Я даже забыл закрыть дверь.

Смотрим на верстак.

Пусто.

Ищем взглядом коробку.

ВСЁ ТАМ.

Все детали. Даже те, что в кармане куртки.

Мы сели на табуретки. Молча.

— Артур, — сказал Алексей после долгой паузы. — У нас в мастерской живёт нечто. Ты готов узнать правду?

— Как?

— Камера.

Я аж подпрыгнул.

— Точно! У меня дома есть старая экшн-камера, папа покупал для велосипеда. Можно поставить на зарядку.

— Ставь. Сегодня же.

Я рванул домой за камерой. До начала учёбы во вторую смену мы работали как на иголках. Я даже шестерёнку уронил дважды, потому что всё время думал о камере.

Вечером сразу со школы пришел в мастерскую. Всё установили. Навели на верстак. Проверили, чтобы угол захватывал и коробку, и всё вокруг. Включили запись.

— Ну, — сказал Алексей, — завтра узнаем, кто наш тайный помощник.

— Или тайный враг.

— Если враг, он очень странный. Обычно враги не убирают за тобой.

Я закрывал дверь и думал: что мы увидим? Домового? Призрака? Себя?

23:47. Дома.

Лежу и представляю кадры. Если там окажется что-то реально страшное — я, наверное, сбегу из мастерской и уйду в монахи. Хотя в монастырях тоже есть часы, наверное. От судьбы не убежишь.

Интересно, наш гость знает, что мы его снимаем? А почему это не может быть ОНА!

Ладно. Завтра всё узнаем.

---

День пятый.

Пятница. День разоблачения

08:05. Мастерская.

Мы пришли одновременно. Алексей открывал дверь дрожащими руками. Честно.

Камера висела на месте, красный огонёк мигал — значит, писала всю ночь.

— Давай сначала посмотрим всё, что есть, — предложил Алексей. — А потом будем разбираться.

Мы сели к его ноутбуку. Я подключил камеру. Начали просмотр.

Первые два часа — ничего. Только тени от фонарей за окном. Мы перематывали со скоростью ×8.

На четвёртом часе Алексей остановил.

— Смотри.

На экране что-то шевельнулось. Маленькая тень. Мы приблизили.

И тут я увидел ЭТО.

Маленькая серая мышь с тёмным пятном на мордочке. Она вылезла из-под батареи, огляделась (серьёзно, огляделась, как будто проверяла, не следит ли кто), и потрусила к верстаку.

— Офигеть, — прошептал я.

Мышь запрыгнула на табуретку, с табуретки — на верстак. И начала... СОБИРАТЬ ДЕТАЛИ.

Она брала шестерёнку зубами, аккуратно так, несла к коробке, складывала. Потом бежала за следующей. Пружину тащила, чуть волоком, но справилась. Винтики — вообще по несколько за раз.

— Она это серьёзно, — сказал Алексей. — Она убирается.

Мы досмотрели до конца. Мышь собрала ВСЁ. Абсолютно всё. Даже те детали, которые были под верстаком — она туда спускалась, выкатывала их лапками, вытаскивала. Последний винтик она принесла, залезла в коробку, положила сверху, и... ЛЕГЛА ПРЯМО ТАМ. На деталях как дракон на горе золота.

— Она спит в коробке с деталями? — прошептал я.

— Она живёт в нашей мастерской где-то за батареей в какой-то коробке с деталями, — поправил Алексей. — Смотри на видео она вылазит и куда-то бежит!

Мы переглянулись. И тут нас прорвало.

Мы ржали минут десять. Я упал со стула. Алексей держался за сердце. Слёзы текли. Потому что это было самое смешное, что мы видели в жизни.

— Мышь-часовщик, — выдавил я сквозь смех. — У нас мышь-часовщик!

— Она квалифицированнее некоторых моих бывших коллег, — сказал Алексей. — Те не всегда даже убирали за собой.

— Она аккуратнее тебя!

— Я не спорю.

Мы ещё долго сидели и пересматривали запись. Особенно момент, где мышь тащит пружину, которая длиннее её самой. И момент, где она залезает в коробку и засыпает — прямо как в кроватку.

— Надо её поймать, — сказал Алексей.

— Зачем?

— Ну... не знаю. Познакомиться. Спасибо сказать.

— И выселить из коробки с деталями. Ей там неудобно.

— Ей там нравится.

— А деталям?

Алексей вздохнул.

— Ладно. Придумаем план.

10:30. Перерыв.

Мы обсуждали план поимки мыши как военную операцию.

— Нужна приманка, — сказал Алексей.

— Сыр.

— Слишком банально.

— Мышь, которая убирает детали, заслуживает банального сыра. Ей будет приятно.

— Логично.

Я вспомнил, что у меня в рюкзаке лежит бутерброд с сыром, который мама дала. Пожертвовал науке.

— Сегодня вечером оставлю сыр на видном месте, — сказал Алексей. — И будем ждать.

— А камера?

— Камера пусть пишет. Для истории.

23:30. Дома.

Завтра мы, возможно, познакомимся с нашим новым коллегой. Никогда не думал, что буду так волноваться из-за мыши.

---

День шестой.

Суббота. День знакомства

09:15. Мастерская.

Мы пришли с утра и сразу включили запись. Сыра не было. Мышь приходила!

— Она рядом, — сказал Алексей шёпотом. — Наверное, под батареей.

— Давай попробуем выманить?

— Чем?

— Сыром.

— Банально.

— Она его уже ела. Значит, любит.

Алексей достал из холодильника (да, в мастерской есть маленький холодильник для напитков и бутербродов) кусочек сыра побольше. Положил на середину пола, прямо на виду.

— Садимся и ждём, — сказал он.

Мы сели на табуретки у верстака и замерли. Минута. Пять. Десять.

— Может, она боится, — прошептал я.

— Сиди тихо.

Ещё пять минут. Я уже начал затекать.

И вдруг — шорох.

Под батареей.

Маленькая серая мордочка с тёмным пятном высунулась, понюхала воздух, посмотрела на нас. Мы замерли как статуи.

Мышь вылезла наполовину. Посмотрела на сыр. Посмотрела на нас. Оценила дистанцию.

— Давай, малыш, — прошептал Алексей. — Мы свои.

Мышь сделала шаг. Ещё шаг. Потом вдруг метнулась к сыру, схватила кусочек и — назад, под батарею.

— Есть контакт! — заорал я.

— Тише! Испугаешь.

— Она быстрее меня бегает. Не испугаешь.

Мы переглянулись и заулыбались.

— Она доверяет, — сказал Алексей. — Если взяла еду при нас — значит, понимает, что мы не враги.

— Или просто очень голодная.

— И это тоже.

Вторая попытка.

Мы решили усложнить задачу. Я взял кусочек сыра и положил на открытую ладонь. Протянул руку к батарее.

— Ты чего? — спросил Алексей.

— Хочу, чтобы она с руки взяла.

— Не укусит?

— Она маленькая. Даже если укусит — не больно.

Сидели опять. Минут через пять — шорох. Мышь высунулась, посмотрела на мою руку, понюхала воздух. Я замер.

Она подошла. Медленно так, шажками. Коснулась носом моего пальца. Я чуть не вздрогнул от волнения.

Потом взяла сыр с ладони — аккуратно, зубами — и села рядом есть. Прямо на полу, в полуметре от меня. Жуёт, усы шевелятся, на морде пятнышко, как маска.

— Алексей, — прошептал я. — Смотри.

Он смотрел. Улыбался.

— Ты приручил мышь.

— Мы приручили.

Когда мышь доела, она облизалась, посмотрела на меня и... ЗАПРЫГНУЛА К МНЕ НА ЛАДОНЬ. Сама. Села и смотрит.

Я медленно поднял руку, повернулся к Алексею.

— Знакомься. Это наш новый коллега.

Алексей протянул палец, мышь его понюхала. Контакт установлен.

— Ну, здравствуй, — сказал Алексей. — Ты, я смотрю, тут главный по уборке?

Мышь пискнула. Мы засмеялись.

Весь остаток дня мы не работали — мы знакомились. Мышь оказалась любопытной: обнюхала все инструменты, залезла в коробку с винтиками, попробовала на зуб старую пружину (не понравилось), посидела на циферблате немецких часов. Алексей сказал: «Теперь это её мастерская. Мы тут просто обслуживающий персонал».

— Надо ей имя, — сказал я.

— Надо.

— И домик. Не в коробке же ей спать.

— Согласен. Завтра куплю.

Мы начали придумывать имена. Вот список, который мы накидали:

Вариант 1: Часовые

· Тик — ну очевидно же

· Так — тогда их должно быть двое

· Секунда — слишком длинно

· Стрелка — она же быстрая

· Кукушка — но она не кукует

· Маятник — тоже вариант

Вариант 2: Технические

· Шестерёнка

· Пружина

· Ось

· Винтик

· Хронос (по-гречески «время»)

· Механикус

Вариант 3: Смешные

· Сырок (потому что любит)

· Хвостик

· Ночной уборщик

· Перфекционист

· Ревизор (приходит по ночам и проверяет)

Вариант 4: Серьёзные

· Виктор (в честь Виктора Степановича) — но Алексей сказал, что не готов, слишком больно

· Мастер

· Хранитель

Вариант 5: А эти я предлагал.

· Пиксель (потому что маленькая)

· Зум (потому что быстрая)

· Кнопка (потому что помещается на ладони)

— Знаешь, — сказал Алексей, когда мы перебрали уже сотню вариантов. — Она же появилась не просто так. Время — оно всегда приходит незаметно. Маленькое, тихое. Иногда мы его замечаем только по следам. По тому, что кто-то сложил детали в коробку. По тому, что шестерёнки вдруг встали на место. По тому, что утро начинается иначе.

— Ты к чему?

— Время — это и есть маленький серый зверёк, который по ночам наводит порядок в нашей жизни. Мы не видим его, но чувствуем. А если повезёт — можем подержать на ладони.

— И как назовём?

— Хронос. Слишком пафосно. Давай просто... Часик.

— Часик?

— Ну да. Маленький, тикает по ночам, собирает детали. Часик.

Я посмотрел на мышь. Она сидела на верстаке, умывалась лапками.

— Часик, — позвал я.

Она подняла голову. Посмотрела на меня. И пискнула.

— Согласна, — сказал Алексей. — Единогласно.

23:15. Дома.

У нас теперь есть мышь. Её зовут Часик. Она живёт в мастерской и по ночам собирает детали в коробку. Алексей завтра купит ей настоящий домик — с лесенкой и мягкой подстилкой.

Я думаю, это самый странный и самый классный поворот в моей жизни. Месяц назад я переживал из-за предательства друга. А сейчас у меня есть мастерская, наставник и мышь-часовщик.

Как сказал сегодня Алексей: «Иногда самые важные вещи приходят не с грохотом, а с тихим шорохом. Главное — не бояться ночных гостей».

Часик шуршит где-то в мастерской. А я пишу это и улыбаюсь.

Время идёт. Тик-так.

---

День седьмой.

Воскресенье. Новая жизнь

12:30. Мастерская.

Сегодня Алексей принёс домик. Настоящий, из зоомагазина — с лесенкой, с мягкой подстилкой, с мисочкой. Мы поставили его в углу, подальше от сквозняков.

После недолгих колебаний мы пришли к выводу, что Часик оказался девочкой. Мы дали ей второе имя - Минутка, хотя если честно откликается она и на Часик и на Минутку. Она сначала долго обнюхивала новое жильё. Залезла, вылезла, опять залезла. Потом, видимо, одобрила — утащила туда кусочек сыра и пару мелких винтиков (наверное, про запас).

— Обживается, — сказал Алексей.

— Теперь у нас три мастера, — говорю. — Ты, я и Минутка.

— Часик — главный по ночной смене.

— И по уборке.

— И по вдохновению.

Мы работали весь день. Минутка сидела в домике и наблюдала. Иногда вылезала, подходила к верстаку, смотрела, как мы возимся с механизмами. Алексей сказал, что она учится.

— Кто знает, — сказал он, — может, через год она сама часы чинить начнёт.

— Лапками?

— У неё лапки маленькие, но ловкие.

Вечером, перед уходом, мы оставили на верстаке разобранный механизм — специально, для Минутки. И положили рядом кусочек сыра — в качестве оплаты за ночную работу.

— Пусть тренируется, — сказал Алексей.

22:47. Дома.

Завтра в школу. Рассказать ребятам про Часика? Наверное, нет. Не поймут. Это наше, мастерское.

Но в дневнике напишу. Чтобы помнить.

У нас есть мышь. Её зовут то Часик, то Минутка. Она по ночам собирает детали. Она маленькая, серая, её пятнышко на морде похоже на маску супергероя. И она теперь часть нашей команды.

Время идёт. Часы тикают. А в мастерской, в маленьком домике, спит маленький хранитель порядка.

---

Эпилог.

Две недели спустя

Часик освоилась полностью. У неё теперь есть режим: днём она помогает нам по работе - следит, чтобы мы не ленились и всё делали аккуратно, а ближе к вечеру, ждёт. Алексей специально оставляет ей на ночь включенный свет и «работу» — пару шестерёнок, которые нужно «убрать». Часик их находит и складывает в коробку.

Клиенты иногда видят её и умиляются. Одна бабушка сказала: «Это у вас мышь-помощница?» Алексей ответил: «Это главный мастер по ночной сборке». Бабушка не поняла, но кивала.

Мы с Алексеем даже придумали легенду: будто Часик — это реинкарнация старого часовщика, который в прошлой жизни так любил порядок, что теперь даже в мышином теле не может пройти мимо разбросанных деталей.

— Знаешь, — сказал мне Алексей вчера, — время — оно ведь и правда похоже на мышь. Маленькое, незаметное, но если прислушаться — всегда шуршит где-то рядом. И только от нас зависит, заметим мы его или нет.

Я тогда подумал: а ведь мы с Алексеем заметили. И не просто заметили — приручили. И теперь оно живёт с нами в мастерской. Маленькое, серое, с пятнышком на мордочке.

Тик-так, Часик. Тик-так.