Тик-Так

Вечерний Лондон викторианской эпохи был прекрасен и величественен — по крайней мере, таким он был в начале этой недели. Туман стелился над Темзой, отражая мерцающий свет газовых фонарей, и лёгкий холодный ветер щекотал лицо. Теперь же я стою на мосту через Темзу, окружённый толпой простых горожан, хотя когда-то сам был аристократом. Толпа скандировала:

— Долой узурпаторов!

— Долой издевательства!

Перед нами выстроились баррикады, наспех сооружённые «Новым Круглым Столом» — защитниками аристократии. Я создал в руке шар огня и метнул его в обороняющихся, но их прикрывал магический барьер.

«Теперь они не стесняются использовать магию в бою… Интересно», — подумал я. И странно тревожно подумал о том, что против меня могут применить то же самое.

Я уже собирался крикнуть: «В атаку!», но не успел открыть рот, как раздался звон колокола Биг-Бена, отбивающего полночь… И наступила тьма.

Вскоре её сменил стук в дверь и голос дворцового слуги:

— Сэр Эдмунд, время вставать, завтрак готов.

Я застрял в последней неделе своей некогда прекрасной жизни… Всё ещё не верится, что всё изменилось так сильно. Ещё до петли я не верил в магию, не знал, что многие аристократы — настоящие ублюдки, и даже не думал, что потеряю любовь всей своей жизни…

Как же всё началось?

Обычное воскресное утро началось для меня со стука в дверь и голоса дворецкого:

— Сэр Эдмунд, время вставать на завтрак. Не забудьте, что сегодня приём у семейства Голдвуд.

Я поднялся, протирая глаза, и на моём лице появилась улыбка — ведь я, Эдмунд Ингрем, сегодня вместе с родными собирался на приём к Голдвудам, в семействе которых была прекрасная леди Лаура. Быстро сменив ночную рубашку на костюм, украшенный позолотой, и брюки, я подошёл к зеркалу на стене.

Из отражения на меня смотрел обычный я — парень с тёмными волосами и голубыми глазами, ничего особенного в этом не было. Осторожно поправив костюм и слегка пригладив волосы, я вышел из комнаты в украшенный коридор нашего поместья.

Затем я направился в обеденную залу, где за столом уже сидели отец и мама, а рядом стояла служанка Сесилия.

— Доброе утро, — произнёс я, входя.

Отец — статный мужчина с чуть седыми волосами и усами — молча кивнул. Мама же, миниатюрная женщина с глубокими голубыми глазами, одетая в относительно простое платье, улыбнулась:

— Доброе утро, сынок. Готов к приёму?

— Да, конечно, готов, — ответил я, усаживаясь за стол.

Сесилия тихо вышла, оставив нас наедине.

— Ты же понимаешь, что это серьёзное мероприятие и нам нельзя опозориться? — почти сразу спросил отец.

— Ты всю неделю об этом твердил. Не переживай, мы с друзьями ничего не учудим, тем более там будет Лаура Голдвуд, — ответил я.

— Ну, посмотрим, — вздохнул он.

Вскоре Сесилия вернулась и поставила на стол тарелки с угощениями — от простых булочек до мясных рулетов и салатов с диковинными фруктами из-за границы.

Мы спокойно позавтракали, и, откланявшись, я сказал:

— Если я буду нужен, я буду в библиотеке.

После этого я отправился в обширную домашнюю библиотеку и погрузился в чтение рассказов.

Книги поглотили меня, и я даже не заметил, как время незаметно ушло за полдень, ближе к вечеру. Однако чтение прервал дворецкий, подошедший ко мне в своём неизменном тёмном фраке:

— Сэр Эдмунд, ваши родители просили передать, чтобы вы как можно скорее выходили к экипажу. Приём уже скоро, а вы всё книги читаете.

— Да, уже иду… — ответил я, ставя книгу обратно на полку.

Поднявшись с удобного кресла, я направился к выходу из поместья. Снаружи оно выглядело как прекрасный готический особняк в три этажа. У входа меня уже ждал экипаж, рядом с которым на лошадях сидели стражи «Нового Круглого Стола» — в плащах и металлических масках, скрывающих их лица.

Я подошёл к экипажу, заглянул внутрь и сел напротив родителей.

— Ну, все в сборе, отправляемся, — крикнул отец кучеру, и мы тронулись.

Наш путь пролегал по оживлённым улочкам Лондона, газовые фонари отбрасывали длинные тени на мокрые булыжники, а редкие кареты скрипели колёсами. Местами улицы были перекрыты заборчиками, за которыми стояли полицейские. За ними толпились горожане, восторженно крича о том, как сильно они любят нас, аристократов. Тогда это было приятно, но я даже не подозревал, что на самом деле это была сплошная ложь — ведь кричали они совсем другое… Но я прервался. Продолжим.

Вскоре мы прибыли к большому и роскошному поместью Голдвудов, перед которым уже стояло множество повозок других аристократических семей, а также немало охраны «Нового Круглого Стола». Когда экипаж остановился, мы вышли и направились к дому, вдвое большему, чем наше поместье.

Внутри нас встретил великолепный холл с хрустальной люстрой, множеством картин и столами, ломившимися от угощений. Здесь нас встречали сами Голдвуды — глава семейства Альбус Голдвуд, его жена Жозефина и, конечно же, прекрасная Лаура. Она была не намного выше моей мамы; а её голубые глаза и тёмные карие волосы делали её почти неотличимой от своей матери.

— Кто тут у нас? Ах да, семейство Ингрем… Давно не виделись — если, конечно, не считать вашего мальчишку. Уж больно часто он нас посещает, — с усмешкой сказал Альбус, протягивая руку отцу. Тот спокойно пожал её. Женщины тем временем обменялись лёгкими поклонами.

— Да, уже полгода не встречались, старый друг, — ответил мой отец.

— Как ваши лавки? Всё ещё не разорились? — спросил Альбус, явно пытаясь поддеть его из-за того, что в последнее время торговля шла не лучшим образом.

— Всё пока нормально, держимся. Так что не переживай — скоро буду богаче тебя, — ответил отец с лёгким смехом.

— Ну что ж, потом ещё поговорим. Проходите, располагайтесь. А ты, Лаура, можешь идти. Я знаю, как тебе будет тошно после прихода этого человека, если ты не будешь рядом. Но помни — ты должна скоро вернуться ко мне, — добавил Альбус.

Реакция дочери не заставила себя ждать. Лаура осторожно взяла меня за руку и потянула за собой. Тепло её ладони словно согрело меня изнутри.

Я не сопротивлялся — просто следовал за ней, пока взрослые расходились по залам, чтобы приветствовать остальных гостей приёма.

Я не сводил глаз с моей дорогой и её прекрасного белого платья. Когда мы отдалились от всей этой суеты и Лаура наконец перестала меня тащить, остановившись, я произнёс:

— Ну, красавица, не скучала без меня?

— Немного… Хотя из-за приёма тут было сложно скучать. Все эти дела… То сбегай, закажи что-нибудь, то за слугами проследи. Дел было навалом — я даже отдыхала мало, — ответила она с грустным вздохом.

— Ну, теперь можно отдохнуть. Кстати, Альберт и Хью ещё не пришли? — поинтересовался я о своих двух друзьях, с которыми неизменно проводил время, когда становилось скучно.

— Да, они здесь. Хью, наверно, уже наедается, а Альберт ищет, с кем бы сыграть в карты. Но побудь со мной — в саду как раз посадили новые цветы, там сейчас так красиво, — сказала Лаура с улыбкой.

— Ну хорошо, такой улыбке сложно отказать, — ответил я.

Лаура весело кивнула и осторожно повела меня в сторону сада. Пока мы шли, я не мог не заметить, как на нас обращают внимание: взгляды были скорее снисходительными, чем какими-либо другими.

Когда мы вошли в сад, я увидел множество различных цветов. Не сказать, что это было для меня чем-то новым — я бывал здесь не раз, хотя каждый раз его красота вновь меня восхищала. Однако моё удивление усилилось, когда Лаура подвела меня к двум цветкам — красной и голубой лилиям, которые почему-то слабо светились. Их слабое сияние казалось волшебным, как будто хранило тайну.

— Вот, папа купил их совсем недавно на каком-то аукционе. Говорят, что они не только красивые, но и приносят удачу, — сказала Лаура, указывая на цветы, а затем спокойно обняла меня.

— Да, и правда красивые. Интересно, как они так светятся, — сказал я и, решив поинтересоваться вдали от чужих глаз тем, что услышал от её отца, добавил: — А куда ты должна уйти?

— Папа сказал, что хочет показать что-то, связанное с семьёй. Честно, сама не знаю…

— Ну, значит, потом расскажешь, — сказал я и обнял её в ответ.

Мы ещё некоторое время стояли у цветков, наслаждаясь моментом, пока к нам неожиданно не подошла мама Лауры.

— Голубки, тут воркуете… Там танцы начинаются — сходите, потанцуйте, себя покажите, — сказала она.

Я взглянул на Лауру, она ответила мне взглядом, и я тут же произнёс:

— Пойдём, покажем этим старикам танец?

— Да, пошли, — улыбнулась она.

Мы осторожно отпустили друг друга, взялись за руки и пошли обратно в поместье, а мама Лауры сразу последовала за нами.

Зайдя внутрь, я сразу услышал музыку. Скрипачи и пианист играли нежную мелодию, под которую пары танцевали вальс. Мы с Лаурой не стали исключением и медленно закружились в танце, стараясь попадать в каждый такт. Мы двигались плавно, как лебеди — не идеально, но я чувствовал, как каждый шаг приближает нас друг к другу, и сердце забилось быстрее от волнения.

Спустя какое-то время музыка закончилась, и мы, изрядно уставшие, остановились. В этот момент к нам подошёл отец Лауры.

— Пошли, Лаура, ты скоро вернёшься, — произнёс он.

Девушка с улыбкой взглянула на меня и сказала:

— Скоро увидимся, дорогой, — после чего спокойно ушла с отцом куда-то вглубь поместья.

Я не пошёл за ними, а стал искать друзей, чтобы скрасить ожидание. Толстоватого Хью с тёмными, как сажа, волосами я нашёл быстро — он жевал пирожное за столом.

— Привет, приятель, — сказал я.

Ответом мне сначала был звук жевания пирожного, который после глотка вина из бокала перешёл в слова:

— И тебе привет, дружище. Что, Лаура бросила?

— Нет, её отец куда-то позвал. Альберта не видел?

— Видел, видел. Он вон там, — сказал Хью, указывая на угол, где за столом сидели несколько аристократов, перекидываясь картами.

Там я действительно заметил Альберта — он сидел так, что его хрупкое тело без указания и вправду было бы сложно разглядеть, хотя светлые волосы явно его выдавали.

Мы с Хью направились к столу, и, увидев нас, Альберт произнёс:

— О, друзьяшки подошли. Садитесь за стол — тут как раз двое скоро выйдут. Вскрываюсь.

Он открыл свои карты и, взглянув на выкладку, победно объявил:

— Стрит-флеш.

Два аристократа, негодуя, вышли из-за стола, покачивая головами.

Мы сели за стол, за которым, кроме Альберта и нас, сидело ещё двое мужчин, не слишком мне известных.

— Многих обыграл? — спросил я, глядя на Альберта.

— Пара сотен фунтов к кошелю прибавилась, но нечего об этом. Играем, господа, — ответил он с улыбкой, скрывая своё удовольствие.

Оставшееся короткое время ночи мы провели за игрой в карты, пока в какой-то момент у меня не потемнело в глазах. Звуки исчезли — будто сам мир вокруг начал затихать.

И вдруг тишину прорезал голос дворецкого:

— Сэр Эдмунд, время вставать на завтрак.

Я открыл глаза и обнаружил, что нахожусь у себя дома. Сначала дезориентация перекрывала все мысли — где реальность, где сон?

«Интересный сон…» — мелькнула мысль, пока я пытался осмыслить происходящее.

Как бы там ни было, я поднялся, оделся и отправился в столовую.

Семья уже сидела в обеденном зале — все в неформальной одежде. Я подошёл к столу и спросил:

— Доброе утро. Мы разве не едем сегодня на приём?

— Он будет в воскресенье. Сегодня понедельник. Ты совсем уже счёт времени потерял? — с лёгкой насмешкой ответил отец. — Но раз ты об этом вспомнил, напомню: это очень важно.

— Вот как… Не волнуйся, мы с друзьями ничего не учудим, — ответил я, — уж тем более что там будет Лаура Голдвуд, — добавил, повторяя слова «вчерашнего» себя.

— Какая ещё Лаура? — удивлённо переспросил отец.

Моё сердце замерло. Всё вокруг казалось нелепым и странным.

Я посмотрел на него с недоумением.

— Ну… Лаура. Дочь господина Альбуса. Мой ангел.

— Ты не болен? — встревоженно спросила мать. — У Голдвудов нет наследников.

Моё удивление не знало границ. Я пытался понять, что происходит, но всё вокруг ощущалось как какое-то нелепое недоразумение.

И это было только начало.