Тик-так 7: Дваглаз и компания.

8 марта.

Утро, которое началось с паники.

10:05. Мастерская.

Я сидел за верстаком и пытался понять, куда пропала моя самая тонкая отвёртка. Утро было обычным: часы тикали, Часик шуршала в своём домике, за окном моросил мартовский дождь. Я уже почти нашёл отвёртку (она закатилась под банку с винтиками), когда дверь распахнулась.

В мастерскую ворвался Артур. Не зашёл, не вошёл, а именно ворвался. С охапкой каких-то пакетов, с красными ушами и таким видом, будто за ним гнались.

— Алексей! — выпалил он. — Ты тут один?

— А что случилось?

— Лера не приходила?

— Нет ещё. А что за паника?

Он выдохнул, вывалил пакеты на верстак и рухнул на табуретку.

— Сегодня восьмое марта, — сказал он таким тоном, будто объявлял конец света.

— Поздравляю, ты заметил.

— Не смешно. Я всё продумал! — он вцепился себе в волосы. — Всё! Ещё неделю назад! Заказал на Вайлдберрис классные вещи: книгу, которую она хотела, наушники нормальные, толстовку с её любимым принтом... Должно было вчера прийти!

— И?

— И не пришло! — простонал Артур. — Я в приложении смотрел — заказ задерживается. Теперь только послезавтра, а может, и через три дня! А она придёт к двум часам. Я не знаю, что ей подарить!

— Артур, — я поднял руку. — Дыши.

Он замолчал и посмотрел на меня глазами человека, который сейчас взорвётся.

— Алексей, ну серьёзно. Ты же старый, ты должен знать, что дарят девушкам!

— «Старый»? Мне тридцать семь.

— Для таких вопросов — старый.

Я вздохнул. В принципе, логично.

— Ладно, — сказал я и посмотрел на пакеты. — Что у тебя есть?

— Только что купил в магазине, запаниковал - хватал все подряд, — убито сказал Артур. — Думал, хоть что-то куплю, чтобы не с пустыми руками. А там... ну, сам посмотри.

Он развернул пакеты. В одном оказалась коробка конфет. В другом — плюшевый заяц со странной мордой. В третьем — какой-то брелок с сердечком и пирожные.

— Это всё, что было, — простонал он. — Я даже не смотрел, просто хватал.

Я посмотрел на это добро. Потом на Артура. Потом на Часика, которая вылезла из домика и с интересом обнюхивала зайца.

— Артур, скажи честно: ты хочешь подарить ей ЭТО?

— Нет! — заорал он. — Я хочу подарить то, что заказал! Там реально классные вещи! Она книгу эту полгода искала! А этот заяц... он же страшный!

— А ну-ка покажи, — я взял зайца.

Заяц и правда был страшноват. Глаза разного размера, уши одно выше другого, и выражение морды такое, будто он только что узнал страшную тайну мироздания.

— Он хотя бы мягкий, — сказал я.

— И что мне делать? — Артур схватился за голову.

Я задумался.

— Так, — сказал я. — Заказ когда обещают?

— Через три дня. Может, одиннадцатого.

— Значит, так. Сейчас она придёт, ты даришь ей это... — я кивнул на зайца, — как временный вариант. С юмором говоришь, что основной подарок в пути, но доставка — враг народа. А когда приедет — сделаешь сюрприз.

— А если она обидится?

— Лера? — я усмехнулся. — Артур, она поймёт. Она же знает, как работает доставка. И главное — она увидит, что ты реально готовился, а не просто в магазин сбегал. Кстати, ты не хотел бы подарить ей что-нибудь со смыслом?

— Я бы хотел подарить что-то такое... ну, как она мне тогда. Помнишь, сердечко из шестерёнки?

— Ещё бы я не помнил. Так сделай что-то похожее. Артур, хороший подарок — это про внимание. Что она любит?

Он задумался.

— Ну... Часика. Чай. Спать. Меня... ну, надеюсь. Ещё она любит, когда я молчу и не лезу.

— Отличный список. И что из этого можно подарить прямо сейчас?

— Часика нельзя, она общая. Чай она и так пьёт. Спать... ну не буду же я ей матрас дарить.

— А меня?

Он посмотрел на меня с надеждой.

— Тебя можно?

— Нет, Артур, меня нельзя.

Он снова сник. Я усмехнулся.

— Слушай, — сказал я. — Самый ценный подарок — это время. Время, которое ты готов потратить на человека. Не деньги, не вещи, а именно время.

— И что мне — подарить ей часы?

— Можно, — я кивнул на его шею. На шее у Артура висело то самое сердечко из шестерёнки — он носил его под футболкой, как талисман..

— Но у неё уже есть хронометр.

— Я не про это, — сказал я. — Ты можешь подарить ей что-то, что будет напоминать о времени, которое вы вместе. Например... ну, не знаю. Фото вас двоих? Но не просто фото, а в старой рамке, которую мы вместе починим?

Артур замер.

— Рамка?

— Рамка для фото. Помнишь, я тебе про старые рамки рассказывал? У меня есть одна, довоенная. Мы можем её отреставрировать, вставить ваше фото... Будет вещь с историей и с вами. Это будет второй подарок. Уже от тебя, а не из магазина.

Глаза Артура загорелись.

— Алексей... ты гений.

— Я знаю. Пошли в подсобку, пока Лера не пришла.

Мы рванули в подсобку. Рамка нашлась быстро — старая, облупившаяся, с потрескавшимся стеклом, но дерево было красивое, с резьбой.

— Это с какого года? — спросил Артур.

— Примерно сороковые. Довоенная, может, даже дореволюционная. Тут клеймо старое.

— Ого. Она старше моей прабабушки.

— Ну, не будем уточнять. Бери, шлифуй, я пока стекло подберу.

12:30. Мастерская.

Через два часа рамка преобразилась. Артур зашкурил её, я подобрал новое стекло, и мы поняли: нужно фото.

— Есть, — сказал я. — Давай телефон.

Артур протянул мне телефон с открытым фото — они с Лерой сидят в мастерской, Часик у них на руках, оба смеются. Кадр был живой, настоящий.

— Идём, — сказал я и повёл его в угол мастерской.

Там, за ширмой, у меня стоял небольшой столик с фотопринтером и стопками альбомов. С первого дня, как я открыл мастерскую, я фотографирую каждые часы после ремонта. Клиентам нравится получать фото их «пациентов», да и для себя веду что-то вроде летописи. За все время уже прилично набралось.

— Ого, — удивился Артур. — Я и не знал.

— Ты не спрашивал. Давай сюда.

Через пять минут принтер выдал идеальный снимок на матовой бумаге. Мы вставили его в рамку — легло как родное.

— Красиво, — сказал я.

— Думаешь, понравится?

— Артур, ты сам посмотри. Это же не банальный заяц.

Он улыбнулся.

— Точно.

— Теперь давай думать, как вручить.

— А что думать? Придёт — отдам.

— Нельзя, — сказал я. — Восьмое марта — это театр. Нужна атмосфера.

— Какая атмосфера?

— Жди здесь. Я сейчас.

Я вышел в подсобку и через минуту вернулся с маленькой коробочкой, обтянутой бархатом (осталась от каких-то старых часов) и ленточкой.

— Клади, — сказал я.

Артур аккуратно уложил рамку в коробку. Легла идеально, будто для неё делали.

— А ленту?

— Ленту сам завяжешь. Это твоя часть.

14:00. Мастерская.

Лера появилась ровно в два. Не врывалась, как Артур, а вошла спокойно, но с хитрой улыбкой, которая сразу сказала мне: она что-то задумала. В руках у неё был небольшой свёрток, аккуратно завёрнутый в крафтовую бумагу.

— Всем привет, — сказала она, оглядывая нас с Артуром. — А чего вы такие... напряжённые?

— Мы не напряжённые, — слишком быстро ответил Артур.

— Ага, — кивнула Лера. — Прям расслабленные до ужаса. Артур, у тебя уши красные.

— Это... на улице холодно.

— На улице плюс пять.

— Ветрено!

Лера засмеялась и посмотрела на меня.

— Алексей, что вы тут без меня устроили?

— Я ничего, — поднял я руки. — Это всё Артур. У него там сюрпризы.

Лера перевела взгляд на Артура. Он стоял столбом и сжимал за спиной пакет с зайцем.

— Ну? — сказала Лера. — Давай уже, не мучай.

Артур выдохнул и протянул ей пакет.

— Это... это временно, — выпалил он. — Понимаешь, я заказал тебе подарки на Вайлдберрис ещё неделю назад. Реально классные... А они застряли! Теперь только через три дня приедут!

Лера взяла пакет, заглянула внутрь. Достала зайца.

Пауза.

Заяц смотрел на неё своими разноглазыми глазами. Лера смотрела на зайца.

— Артур, — сказала она наконец. — Это что?

— Это... ну... я утром, когда сюда шёл, забежал в магазин, — признался Артур. — Думал, хоть что-то купить, чтобы не с пустыми руками. А там только это было. Ну, и конфеты. И брелок. Но заяц... заяц самый страшный, я подумал, он хоть запомнится.

— Самый страшный, — повторила Лера.

— Ну да. Чтобы ты точно не забыла этот день.

Лера снова посмотрела на зайца. Потом на Артура. Потом опять на зайца.

И вдруг начала смеяться. Так громко и искренне, что Часик вылезла из домика посмотреть, что случилось.

— Артур... — сквозь смех сказала она. — Ты специально выбирал самого страшного?

— Ну... чтобы было с чем сравнивать, когда нормальные подарки придут, — уже смелее сказал Артур. — Контраст, понимаешь.

— Он прекрасный! — Лера вытерла слёзы. — Он самый прекрасный заяц в мире, потому что ты его выбирал с такой стратегией!

Она подошла к Артуру и чмокнула его в щёку.

— Спасибо. Правда. За то, что паришься.

— А подарки потом будут, — напомнил Артур.

— Будут, — кивнула Лера. — Через три дня. Значит, у нас будет два праздника.

— И заяц, — сказал Артур.

— И заяц, — согласилась Лера. — Кстати, можно ему имя придумать?

— Ты серьёзно?

— А что? Он теперь член семьи.

Она повертела зайца в руках.

— Слушай, а у него глаза как будто в разные стороны смотрят. Значит, будет Заяц-Два-Глаза. Или просто Дваглаз.

— Дваглаз? — переспросил Артур.

— Ну да. Звучит как имя древнего воина.

Я не выдержал и засмеялся. Часик подбежала к Лере и начала обнюхивать зайца.

— Часик, знакомься, — сказала Лера, опуская зайца на пол. — Это Дваглаз. Он теперь твой коллега.

Часик обнюхала зайца, потрогала лапкой его ухо и, кажется, одобрила. По крайней мере, не убежала. Более того — она попыталась на него залезть.

— Смотрите, — сказал я. — Она его уже осваивает.

— Принят в коллектив, — объявила Лера.

Артур выдохнул с таким облегчением, будто сдал самый страшный экзамен.

— Но это ещё не всё, — сказал он.

— Что, есть ещё запасной вариант? — удивилась Лера. — Ты что, ещё в один магазин забежал?

— Нет, это мы с Алексеем сделали.

Он достал из-за верстака коробку. Ту самую, в которую мы упаковали рамку. Протянул Лере.

Лера открыла. Достала рамку. Увидела фото — они с Артуром, Часик у них на руках, оба смеются. Долго смотрела.

— Это... это когда мы с Часиком играли, — тихо сказала она. — Ты тогда фоткал.

— Ага.

— А рамка... она старая?

— Довоенная, — сказал я. — Мы её вместе реставрировали.

Лера провела пальцем по дереву.

— Артур...

— Что?

— Ты вообще понимаешь, что это самое крутое, что мне дарили?

— Правда?

— Правда. Вайлдберрис подождёт. А это... это навсегда.

Часик уже полностью забралась на Дваглаза и устроилась там, как на троне. Заяц смотрел в одну сторону, Часик — в другую, но вместе они составляли идеальную композицию.

— Смотрите, — сказал я. — У нас теперь иерархия. Часик — главная, Дваглаз — трон, а мы так, обслуживающий персонал.

— Нормально, — кивнула Лера. — Мне нравится.

Она села на табуретку, взяла Артура за руку и посмотрела на него так, что он снова покраснел.

— Спасибо, — сказала она. — За всё. За зайца, за рамку, за то, что ты есть.

— Ну... — промямлил Артур.

— И за то, что выбрал самого страшного зайца, — добавила она. — Это было гениально.

— Я старался, — улыбнулся Артур.

— Знаю, — улыбнулась Лера. — Потому ты и... ну, ты.

Они сидели рядом, держались за руки, и вокруг них было столько тепла, что даже я, старый циник, почувствовал, как внутри что-то оттаивает.

Часик на зайце уже спала.

Я налил всем чаю и подумал: а ведь правду говорят — счастье не в подарках. Счастье в том, что кто-то готов выбирать самого страшного зайца, чтобы ты запомнила этот день. И в том, что это страшилище становится членом семьи.

— Алексей, — вдруг сказала Лера. — А ты чего такой задумчивый?

— Думаю, — ответил я. — Думаю, что нам всем пора по чаю. И по пирожным. У вас же есть пирожные?

— Есть! — спохватился Артур и полез в рюкзак.

Мы пили чай. Часы тикали. Часик спала на зайце.

Повисла пауза. Потом Лера сунула Артуру в руки свой свёрток.

— Держи. Это тебе. Просто так, не за то, что ты мне.

Артур развернул. Там была футболка. Чёрная. С надписью: «Главный мастер по починке людей».

— Это ты про кого? — спросил он.

— Про тебя, идиот. Кто ещё.

— Алексей тоже чинит.

— Алексей — мастер по времени. А ты — по людям. У вас разные специализации.

Я улыбнулся и полез в ящик верстака.

Там у меня уже пару дней лежал небольшой подарок — я как раз закончил его вчера вечером, когда они ушли. Не то чтобы я специально готовился, просто... ну, она теперь своя.

— Держи, — я протянул ей маленькую коробочку. — С праздником.

Лера удивилась. Видно было, что не ожидала. Она аккуратно открыла коробку и достала... маленькие серебряные серёжки. Обычные, но не совсем: вместо камней или блёсток в них были вставлены крошечные шестерёнки. Самые маленькие, какие я смог найти. Они чуть поблёскивали в свете лампы.

— Алексей... — выдохнула она. — Это... это откуда?

— Сам сделал, — сказал я. — Думал, тебе пойдёт. Немного механики в образе никогда не помешает. Тем более ты теперь почти член профсоюза часовщиков.

— Почти?

— Ну, пока Часик тебя полностью не одобрила — считай, стажёр.

Лера засмеялась и сразу надела серёжки. Они и правда смотрелись на ней красиво — такие маленькие, тёплые, с хитринкой.

— Спасибо, — сказала она серьёзно. — Правда. Никто мне никогда таких не дарил.

— Ну, теперь есть, — я кивнул. — Носи. И помни: даже в самых маленьких деталях может быть красота. Главное — уметь разглядеть.

— И не бояться ржавчины, — добавил Артур.

— И не бояться ржавчины, — согласился я.

Они сидели рядом, пили чай, и вокруг них было столько тепла, что даже Часик устроилась у них на коленях.

— Алексей, — вдруг сказала Лера, крутя в пальцах серёжку. — А у тебя были такие отношения? Ну, чтобы по-настоящему?

Я задумался. Хороший вопрос. И сложный.

— По-настоящему? — переспросил я. — Наверное, нет.

— Как это — нет? — удивился Артур. — Тебе же... ну, сколько лет?

— Тридцать семь, — усмехнулся я. — По вашим меркам — древний старик, да?

— Ну не древний, но... как это вообще — ни разу?

Я отложил пинцет и посмотрел на них. Двое подростков, у которых всё впереди, и которые сейчас сидят и держатся за руки, даже не замечая этого.

— Понимаете, — сказал я. — Я долго жил в другом режиме. Не жил — бежал. Карьера, проекты, отчёты. Там не было места для... этого. Для простого. Для тёплого.

— Совсем? — тихо спросила Лера.

— Было кое-что, — я пожал плечами. — В школе, наверное. Лет в шестнадцать. Девочка из параллельного класса. Мы вместе в библиотеку ходили, книги обсуждали. Она любила стихи, а я делал вид, что тоже люблю, лишь бы рядом побыть.

— И что случилось?

— Ничего. Разъехались после школы. Она уехала в другой город, я — в свой вуз. Тогда не было интернета, чтобы поддерживать связь. Просто... потерялись.

— И всё? — Артур смотрел на меня с каким-то даже разочарованием.

— И всё, — кивнул я. — Потом была работа. Много работы. Очень много. А в работе не до любви. Там другие правила.

Лера задумчиво крутила серёжку.

— А сейчас? — спросила она. — Сейчас ты же не бежишь. Сейчас ты здесь, с нами, с часами...

— Сейчас я учусь, — сказал я. — Учусь быть здесь. Не в прошлом, не в будущем, а прямо сейчас. Это сложнее, чем чинить часы.

— И что, — Лера хитро прищурилась. — Совсем никого?

— Лера, — усмехнулся я. — Ты сейчас сватать меня собралась?

— А что? — она засмеялась. — Ты нормальный, часы чинишь, с мышами дружишь... Почему нет?

— Оставь это на потом, — сказал я. — Всему своё время.

— Опять ты про время, — вздохнул Артур.

— А про что же ещё? — я развёл руками. — Я же часовщик.

Они засмеялись. А я подумал: а ведь правда — всему своё время. Может, и для меня ещё не всё потеряно. Но это уже совсем другая история.

— Ладно, — сказал я. — Хотите историю? Настоящую. Про то, как время умеет соединять людей даже через много лет.

— Давай, — в один голос сказали они.

Я подлил себе чаю и начал...