Тикталик

В Тихом океане, жила маленькая рыбка по имени Тикталик. Вся её жизнь была расписана по минутам: плавай от коралла к камню, ешь планктон, прячься от большой зубастой акулы.

Но Тикталик была не такой, как все. Пока другие рыбы пузырями обсуждали, у кого чешуя блестит ярче, она смотрела вверх. Она не понимала, что значит «вверх», ведь вокруг была только вода, но её тянуло к поверхности.

— Прекрати смотреть в пустоту, — ворчал старый краб. — Там только смерть. Высунешь нос — чайка съест.

— Там пустота, — пугающе шептали стайки. — В ней нельзя дышать. И там живут те, кто в пустоте — кто высунется, того они утаскивают в никуда.

Но Тикталик всё равно поднималась всё выше и выше. Сначала она научилась задерживать дыхание у самой поверхности, выглядывая одним глазом. Там, наверху, было небо. Ей казалось, что это огромный, бескрайний океан, только перевёрнутый.

Однажды ночью она увидела в этом «верхнем океане» крошечные светящиеся точки.

— Какая красивая стайка планктона! — подумала Тикталик.

Но планктон не двигался. Он мерцал, но не уплывал.

И словно что-то щёлкнуло. Ей захотелось не просто посмотреть на эти огоньки, а прикоснуться к ним. Но как прикоснуться к тому, что висит в пустоте, если у тебя нет рук?

— Глупая рыба, — скрипел краб, — у тебя есть плавники. Ими и маши.

Но Тикталик не слушала. Она начала тренироваться. Каждый день она выпрыгивала из воды. Сначала на секунду, потом на две. Она хотела задержаться в воздухе подольше. Плавники у неё болели, чешуя сохла на солнце, но внутри неё что-то менялось.

Прошли годы. Те рыбы, которые дразнили, давно уплыли с течением. А её плавники, от постоянных прыжков и опоры на дно, становились крепче и мускулистее. Однажды, выпрыгнув особенно высоко, она не упала обратно. Её передние плавники, которые она так натренировала, упёрлись в мокрый песок отмели, а задние — оттолкнулись.

Тикталик... выползла.

Дышать было трудно. Жабры сжимались, отказываясь работать. Но она помнила про звёзды. Она сделала вдох. Раз, другой. В её теле заиграл древний, забытый механизм, который дремал в каждой рыбе с тех пор, как мир был молод. Она начала дышать воздухом.

Она ползла медленно, оставляя хвостом след на песке. Вокруг было страшно: ветер казался чудовищем, а гравитация тянула вниз. Но Тикталик упрямо двигалась туда, где кончалась вода и начиналась твердь.

Когда взошло солнце, Тикталик добралась до большого плоского камня. Она подняла голову и... замерла. Звёзд не было. Солнце ослепило её. Она расстроилась и чуть не заплакала (что сложно сделать рыбе без слёзных протоков).

Но она решила подождать. Она лежала на камне, привыкая к тишине (под водой всегда шумно), к ветру, к тяжести своего тела. Она ждала целый день.

И вот наступила ночь.

Небо над Тикталиком раскрылось во всей своей красе. Звёзд было не в пример больше, чем тех отражений, что она видела из воды. Они были яркими, живыми и, казалось, звенели.

Тикталик протянула свой крепкий передний плавник к небу.

— Я достала до тебя, — прошептала она. — Я здесь.

Она не могла дотронуться до звёзд, но она дотронулась до мечты.

К утру, когда на берег пришли первые звери, чтобы поглазеть на диковинку, они увидели следы, уходящие из воды вглубь суши. Им показалось, что это маленькое создание неуклюже переваливалось, иногда вставало на задние лапы, чтобы лучше видеть небо.

Так в мире появилось первое существо, которое назвало себя не рыбой, не зверем, а тем, кто идёт к своей мечте.

А звёзды с тех пор светят чуть ярче, чтобы тем, кто только собирается выйти из своей воды, было не так страшно делать первый шаг.