Тишина

Он очнулся. В ту же секунду резкий солнечный свет ослепил его, заставив заслонить лицо руками. Ему бы очень хотелось понимать, где он находится, и почему лежит спиной в большой луже, но в памяти не нашлось ни малейшей зацепки. Белое безмолвие наводнило пространство, окружённое высохшими деревьями. Картина поздней осени сводила с ума своей красотой и одновременным уродством. Вокруг не было ни капли багрянца или золота – только промозглая тень серого неба, падающая гневным молотом на весь этот мир. Прошло ещё немного времени, прежде чем он додумался подняться на ноги и попробовать осмотреться. На плечи тяжело спали длинные волосы, до невозможности пропитанные грязью. Пальцы на руках замёрзли до такой степени, что застыли в образах, повторяющих фигуры стоящих кривых деревьев. Куртка, которую лишь в шутку можно было назвать тёплой, сзади была полностью мокрой, а спереди изрисована узорами земли и пыли. Истрепавшиеся ботинки всем своим видом напоминали о тленности бытия.

Шаг. Другой. За ним – следующий. Идти было неимоверно тяжело, но жизненно необходимо. Не слишком приятно оставаться в непонятном месте, да ещё и в промокшей насквозь одежде. Ветер, плавно материализовавшийся со стороны спины, принёс за собой свежесть и душераздирающий холод. А он продолжал идти. Среди сухой травы пробивалась тропинка, ведущая невесть куда. По ней ему и захотелось двигаться. Высоко над линией горизонта висело злое осеннее солнце, выжигающее глаза неосторожным путникам и временами превращающее кучи опавших листьев в природные катастрофы. Оно нещадно катилось по небесному полотну, не понимая, что находится в ловушке и вынуждено ходить по кругу тысячи лет. А может, солнцу это и известно. Может, это всего лишь малая часть какого-то гениального плана, созданного для того, чтобы переключить всеобщее внимание на циклические процессы, пока где-то в мире творится что-нибудь действительно серьёзное и уникальное. Всего лишь догадки. Но если мыслить в сторону относительности, то каждый вариант имеет право на объективное рассмотрение.

И снова где-то неподалёку вспыхнул лесной пожар. Его вонь разнеслась ветром на огромное расстояние от собственного очага. Путник остановился, чтобы осмотреться. Его рука невольно потянулась к карману и нащупала там какую-то коробочку. Это была помятая пачка сигарет «2222», ещё не совсем отсыревших. Там же лежали и вполне пригодные спички. Он открыл пачку, стараясь не дорвать до конца и без того хилую крышку. Внутри оказалось восемь толстых сигарет и одна какая-то «кривоватая» другого цвета. Рука потянулась за обычной, раздался характерный звук чирканья спички, и уже через секунду запахло недоброкачественным «табаком», если это вообще можно было так назвать. Табачный дым принёс лёгкое головокружение, небольшую тяжесть в лёгких и привкус дерьма на губах. Сигарета тянулась очень плохо, словно фильтр был забит под завязку, что впоследствии и привело к решению избавиться от него. Таким образом, проходимость стала максимальной, а вкус ещё более ужасным. Когда со всем этим делом было покончено, он приподнялся с пня, на который до этого удачно присел, и направился дальше.

Деревьев становилось всё меньше. Тропинка постепенно переставала петлять и принимала более прямые очертания. Дело близилось к цивилизации. Уже кое-где мелькали остатки костров, пустые бутылки, испачканные салфетки под кустиками, битое стекло, обрывки фольги и забытые элементы гардероба. Все эти следы «человека разумного» своим количеством и расположением создавали единую композицию, напоминающую о том, что на дворе двадцать первый век, и что человечество достигло необычайных высот в своём нравственном и техническом развитии. Казалось, что всё это мог кто-то ранее поглотить, а после – его просто вывернуло наизнанку, оттого картина настолько хаотична и одновременно симметрична.

Местность то и дело плавно деформировалась: искривлялась, трескалась, растягивалась, вдавливалась и по итогу лопалась. Воздух становился густым и тяжёлым. Он будто застревал в лёгких и начинал там истерически пульсировать. От таких ощущений голову начинал окутывать необъяснимый страх. Боязнь неизвестности нахлынула гигантскими волнами и окутала собой все аспекты человеческой души и тела. Он шёл быстрее, стараясь не смотреть по сторонам. Тело покрылось многочисленными каплями холодного пота, руки и губы пробрала дрожь, на глаза навернулись слёзы. Ему очень сильно захотелось кричать, но ничего толком не выходило. Ему захотелось побежать, но лишь подняв чуть выше ногу, он упал и ударился головой об обрубок дерева. По лбу медленно потекла густая и тёмная змейка крови. Но боль не появилась, словно её никогда и не было, словно она старалась лишний раз с ним не связываться. Попытки остановить кровотечение не увенчались успехом. По итогу через час она перестала течь самостоятельно, оставив лёгкое помутнение в рассудке.

Ему был необходим отдых. Руки аккуратно прикоснулись к ровному стволу высокой сосны, и тело само соскользнуло на мягкую траву. Опёршись головой об кору, он начал плавно погружаться в сон. Сначала ему виделись какие-то сочетания цветных пятен, хаотично плавающих в пространстве. Они то и дело, что перемешивались друг с другом, обретая всё новый и новый цвет, после чего распадались на мельчайшие частицы. Затем пятна преобразовывались в более чёткие формы, переходя в образы предметов и людей. Всё вокруг хаотично двигалось, но абсолютно не издавало звуков. Уже возможно было различать мужские и женские фигуры, лица, одежду и интерьер какого-то чересчур светлого помещения.

Через некоторое время он стал осознавать, что сам является частью всего этого. Всё, что происходило вокруг, происходило перед его глазами. И люди шлялись туда-сюда, обходя его по бокам, чтобы случайно не задеть. Обзор всё менялся из стороны в сторону, а запахи… Там было много разных запахов, но все они напоминали какие-то ядовитые химические соединения, местами даже лекарства. Самое сильное, что било в нос – это обилие хлорки, словно она была повсюду, словно всё было сделано из её частиц. У дальней стены открылась дверь и в проёме появилась тёмная фигура. Полностью чёрный силуэт прошёлся по помещению, осматриваясь вокруг. На его лице были едва заметны две круглые прорези для глаз. Значит, тот тоже был всего лишь человеком. Он видел, как чёрный силуэт осматривает его с ног до головы, медленно приближаясь. В этот момент ему больше всего хотелось ударить страшного гостя и убежать со всех ног, но это действие не представлялось возможным. Рука чуть было поднялась, но тут же медленно упала и повисла вдоль тела, словно налитая свинцом. Ноги стали ватными, невозможно было ступить и шага. Ещё секунда – и чёрный человек был уже максимально близко. Он держал в руке какую-то короткую дубинку. Резкое потемнение в глазах. Удар пришёлся чуть ниже грудной клетки. Мощный импульс проскочил от головы до пяток, но никакой боли не ощущалось – во сне не бывает больно.

Сон стал постепенно отходить, глаза медленно открылись. В них снова ударил жестокий свет солнца, но в этот раз он был уже менее ярким. Дело шло к вечеру, а местоположение до сих пор оставалось неизвестным. Он поднялся на ноги, схватившись рукой за сосновый ствол, и начал медленно перебирать ногами по высокой траве. Прошло около получаса, когда из-за густых терновых кустов показались мелькания воды. Прямо под обрывом широкая река голубоватого оттенка шлейфом тянулась по огромным просторам, огибая бескрайние леса и поля. Где-то в далёком тумане виднелись очертания каких-то домов, «огни печальных деревень», утопших в собственном забвении и мерно размышляющих о безысходности. Ему на ум невольно пришла одна эстонская книжка, которую он читал когда-то давно. В ней рассказывалось о том, как сам Дьявол отправился на землю в богом забытую деревню, чтобы доказать, что чистым трудом можно обрести блаженство. Конец там, конечно, был весьма печальный, но сама деревенская атмосфера была очень схожа с видами, которые открывались с этого обрыва.

Можно было бы ещё долго стоять и любоваться просторами, но далёкий закат ясно давал понять, что если продолжать стоять без дела, то очень скоро беспечного путника настигнет непроглядная тьма. Где-то над рекой замелькали огоньки надежды. По высокому мосту пробежала электричка. Куда бы человек ни забрёл, если есть железная дорога – возвращение в цивилизацию будет иметь очень высокие гарантии. Он осмотрелся вокруг. Продумал примерно, как будет быстрее и проще дойти до железной дороги. И тут в голову прокралась та самая мысль, которая погубила очень много хороших, ни в чём не повинных людей. Она всегда внезапно проскальзывает в мозг и чаще всего начинается со слов «а что, если…» Чаще всего подобные мысли приходят во время алкогольных застолий, после чего приезжают полиция, МЧС и скорая помощь. Он увидел, что мост стоит на реке, и что течение реки направлено прямо в сторону моста. Из этого ему стало понятно, что данный способ передвижения хорошо сэкономит время. Проблема была в том, что он не помнил – умеет ли плавать, поэтому прошёлся по берегу и нашёл хорошее широкое бревно, чтобы лечь на него и поплыть вперёд. Течение было не сильно быстрым, а сама река казалась достаточно глубокой, поэтому вероятность во что-нибудь врезаться или где-то застрять резко снижалась.

Он дотянул бревно до края берега, подкатил штанины и присел на песок в раздумьях о том, как лучше будет лечь на бревно – головой вперёд или назад. От этих мыслей он невольно достал из кармана сигареты, и сам не заметил, как рука вытащила ту, что отличалась от остальных. Сначала никакой разницы не ощущалось, но спустя несколько минут стало казаться, что запах совсем другой, а дым намного гуще табачного. Ему не был знаком этот запах. Он чувствовал его в первый раз и новые ощущения не давали останавливаться. Весь процесс длился около десяти минут. Вскоре он начал ощущать странную тяжесть в веках, ему захотелось тереть глаза, а потом и всё лицо. Ноги стали слегка заплетаться. Он посмотрел на свои руки, покрутил их ладонями сначала к себе, затем от себя, и это зрелище настолько впечатлило его, что длилось оно около получаса. Ему было то интересно, то очень весело разглядывать пальцы, ладони и все детали, которые там можно было обнаружить: узоры из линий, шрамы, волосы и ногти…

Мысль о путешествии по реке, наконец, догнала его голову. Он столкнул бревно в воду, прошёл, пока не достиг уровня колен, лёг на живот поверх бревна и обнял его снизу руками. В тот самый момент плавание официально началось. Течение непосредственно на воде оказалось слегка быстрее, чем виделось с берега, но удержаться было несложно. До моста было около пары километров, но он совершенно не думал об этом. Он лежал лицом вниз и в упор всматривался в кору бревна. В его глазах она переливалась разными рисунками и оттенками. Оторваться ему удалось только в тот момент, когда откуда-то сбоку донёсся хорошо различимый плеск. По водной глади плыла голова какого-то речного жителя, напоминающего большую мокрую крысу. Он всматривался в крысу, изучал очертания её морды, а потом очень сильно рассмеялся. Сложно объяснить, что именно генерировало подобные мысли в человеческом сознании, но ему представилось, как эта крыса подплывёт к бревну, вытащит лапу из воды и пожмёт ему руку, а после – с умным видом наденет шляпу и отправится восвояси.

Смех всё не отступал, очень сильно заболело в груди, дыхание перехватило, но образ крысы в шляпе никуда не девался. Совсем наоборот, позже к нему добавились очки и трубка. А под водой у крысы в левой лапе стопроцентно был зажат дипломат с очень важными документами – какой-нибудь крысиный договор купли-продажи или даже патент на крысиное изобретение. Он смог ненадолго забыть о крысе только тогда, когда она уже скрылась из виду. Практически полпути было пройдено, от усталости и смеха ему захотелось спать, но он не мог такого себе позволить, ведь если уснуть – можно проплыть мост или вообще врезаться в его опору и разбить себе голову. Ему захотелось заменить мысли о сне какими-нибудь другими, вспомнить что-то из жизни. Но память была коварна. Она не давала никаких намёков на прошлое, ни малейшей детали. Пока все эти выводы крутились друг за другом, пришёл самый коварный из них. Ведь только сейчас, когда уже так много было пройдено, он осознал, что не умеет говорить, что он немой, и, вероятно, вдобавок глухой, потому что ничего не слышал за всё то время, которое прошло с момента пробуждения. С этим негативным багажом мыслей он доплыл до моста, догрёб руками к берегу и сошёл прямо под высокой железобетонной опорой.

Солнце ещё не до конца ушло за горизонт. Багровый закат освещал тёмные рельсы и насыпь из мелкого острого камня. В нос ударил знакомый запах дёгтя. Сложно сказать, был ли он приятным, но зато хоть что-то зашевелилось в памяти. Оставался последний вопрос – в какую сторону надо идти, чтобы быстрее добраться до населённого пункта? Он стал вспоминать, как выбирался из леса. Если он всё время двигался в одну сторону, то лес остался где-то справа. То есть, скорее всего, цивилизация раньше появится по левую сторону. Кое-как ему удалось залезть на высокую и крутую насыпь, практически не порезав руки. Эффекты от необычной сигареты уже закончились, но появились новые – страшный голод и огромная тяжесть в ногах.

Ежеминутно хотелось где-нибудь лечь и уснуть, но мысль о том, что близок исход, не давала ему опускать руки. Исход действительно был близок. Намного ближе, чем ему казалось, он нагонял его сзади. Грузовой поезд на всех парах нёсся мимо леса и уже почти достигал моста. В этот момент машинист как раз отвлёкся на минуту, чтобы сделать себе чай. Грохот поезда полностью перекрыл собой звук перемалываемых колёсами костей. Поезд ушёл – наступила полная тишина. Она накрыла собой всё пространство – от леса до моста, а может быть и дальше. И никто бы не подумал, что был такой человек, который не слышал этого мира и не мог поделиться с ним мыслями. Он даже не знал самого себя, но всё равно продолжал идти…