Тишь да глушь

«Не ходи в город!» – говорила бабушка. Илья всегда слушался бабушку, которую очень любил, но, тем не менее, в город он сейчас шёл.

«Не ходи в город! Там люди злые и нравы недобрые!» – наставляла Илью бабушка Ксения. Илья верил, что так и есть, и в город не собирался. Но сейчас всё-таки шёл.

«Не ходи в город! Живи свободно на природе. Не по тебе городская жизнь», – не раз повторяла бабушка. Илья и не думал о городе, жил в тиши и благодати в лесу вместе с бабушкой. Добывал пропитание охотой. Кое-какие продукты выменивал у деревенских жителей. Одежду им обоим шила бабушка, обладавшая многочисленными умениями. Он бы никогда не отправился в город без бабушкиного разрешения. Но сейчас шёл.

Бабушка умерла, а сидеть в одиночестве в лесу не хотелось. Илье недавно исполнилось тридцать лет. Был он статен, силён, в меру умён. Бабушка научила его не только грамоте, но передала много разнообразных знаний. Илья прилично знал математику, имел представление о философии, разбирался в истории, географии и литературе. Конечно, книг в избушке было мало. Когда бабушка вместе с трёхлетним Илюшей поселилась там, у неё вообще ничего не было. Потом несколько книг удалось приобрести на ярмарках, но в основном бабушка полагалась на свою отменную память. Она читала Илье наизусть стихи, рассказывала сказки и длинные жизненные истории. Бабушка хорошо разбиралась в науках и многое успела передать внуку. Но она умерла.

Илья потрогал висевшую на груди ладанку – подарок бабушки. Та говорила, что в этом маленьком мешочке скрыта большая сила, и просила внука никогда его не снимать. В колдовство Илья не верил, но из любви к бабушке ладанку носил. До города было не близко, а солнце уже начало склоняться к закату. Илья решил заночевать в поле. Он выбрал большой стог сена и, наскоро подкрепившись имевшимися припасами, крепко заснул. Перед тем, как провалиться в небытие успел подумать: «Интересно, почему бабушка была так настроена против города?»

***

Утром Илья двинулся в дальнейший путь и без особых приключений добрался до города. Ворота были приветливо распахнуты. Над ними красовалась яркая надпись: «Добро пожаловать! Рады всем входящим!» Улицы оказались на удивление пусты. Илья представлял, что город полон людей, спешащих по неотложным делам. По крайней мере, так выглядели города в рассказах бабушки. Немного ошарашенный, он прошёл несколько кварталов, встретив лишь с десяток человек. Люди почему-то отводили глаза и торопились скрыться. Илья попытался заговорить с приличным на вид мужчиной, чтобы узнать дорогу на постоялый двор, но тот сделал вид, что не услышал обращения, и молча прошёл мимо. Та же история повторилась и с другими горожанами. Даже миловидная девушка, на внимание которой Илья небезосновательно рассчитывал, лишь отвела глаза и, не произнеся ни звука, двинулась дальше.

Недоумение Ильи всё росло, а объяснения странному поведению жителей не находилось. Наконец Илья обнаружил заведение, откуда неслись вкусные запахи. И, действительно, это было место, где кормили. Сев за столик, Илья попытался подозвать полового, но на его призывные крики никто не среагировал. Присмотревшись, Илья обнаружил на столе меню, в котором рядом с названием блюд имелись картинки. Выбрав борщ, котлету и компот, Илья опять завертел головой по сторонам. На этот раз его удостоили вниманием. Однако подошедший слуга лишь молча таращился на Илью, притворяясь глухим. Илья догадался ткнуть пальцем в выбранные блюда, после чего половой кивнул и так же молча, как появился, исчез.

Еду Илье всё-таки принесли. Она оказалась вкусной. Счет также не вызвал вопросов. Правда, Илья не ориентировался в городских ценах, но посчитал затребованную плату законной. Расплатившись, Илья в приподнятом настроении двинулся дальше. Люди всё-так же были редки и всё так же отворачивались, будто бы не замечая Илью. Пройдя несколько улочек и не найдя места, где можно было бы остановиться на ночлег, Илья заскучал. Что это за город, где с тобой никто не хочет разговаривать!

Неожиданно из-за угла появился отряд стражников. Было их четверо и, судя по размеренным движениям, они совершали плановый обход. Заметив Илью, растерянно стоящего посреди улицы, стражники направились к нему. Решив, что с представителями закона будет легче договориться, чем с пугливыми гражданскими, Илья открыл было рот, собираясь задать вопрос о постоялом дворе. Но в этот момент один из стражников, нёсший в руках непонятный предмет, напоминающий большой гриб, поднёс этот «гриб» к уху Ильи и нажал на «шляпку». Раздался противный звук, напоминающий визжание рассерженной кошки. Илья от неожиданности отскочил и в недоумении уставился на пугавшего его стражника. Тот же, довольно ухмыльнувшись, сделал знак своим товарищам. Илью схватили и ловко связали ему руки. Ошарашенный, он даже не думал сопротивляться. Причём, всё это происходило в полном молчании, после чего стражники знаками показали Илье, чтобы он следовал за ними. Попытки избежать движения в ненужном ему направлении были пресечены жёсткими тычками, и Илья вынужден был смириться с уготованной судьбой.

***

Илью доставили в просторное помещение со столом и несколькими стульями. Стражники привязали его к одному из стульев, а сами выстроились в углу комнаты, как бы ожидая новых указаний и предоставляя появиться на сцене новому лицу. И новое лицо не замедлило явиться. Это был сухощавый старик с подвижным лицом, которое постоянно меняло выражение. Его бегающие по сторонам глаза будто бы искали нечто важное, но никак не могли найти. Сделав знак стражникам, который можно было истолковать как приказ оставаться на месте, старик обратил своё внимание на Илью.

– Имя, отчество, фамилия? – задал он обычный в таких случаях вопрос.

– Илья Петрович, Бабушкин я, другой фамилии не помню, – ответил парень, внутренне обрадовавшись, что в городе нашёлся хоть один человек, который разговаривает.

– Впервые в нашем городе? – полуутвердительно произнёс старик. – И сразу нарушать? За это положено наказание!

– А что я нарушил? – возмутился Илья. – Почему меня схватили без объяснений? Что у вас здесь вообще происходит?

Старик с интересом слушал Илью, даже слегка жмурясь, будто бы от удовольствия. Он ничего не отвечал, ожидая пока Илья выговорится. Тот же, поняв, что дальнейшее словоизвержение бесполезно, наконец замолчал. Старик подошёл к Илье и, убедившись, что тот привязан к стулу достаточно крепко, дал знак стражникам удалиться. Оставшись с Ильёй наедине, он всё-таки удостоил того ответом.

– Ты меня слышишь? – задал он странный вопрос. – Вижу, что слышишь. В этом и состоит нарушение! В нашем городе люди не должны ничего слышать!

– Что? – Илье показалось, что он ослышался. – Как не должны? У вас что же все глухие?

– Почти все! – заявил старик, довольный произведённым эффектом. – Есть несколько избранных, которым дозволено слышать. Один из них – я. Представлюсь, доктор Маркус – главный опослушитель города.

– Опо что? – переспросил Илья.

– Опослушение – это лишение человека слуха, – радостно пояснил доктор Маркус. – Те, кто не имеет права слушать, должны быть опослушены. Этим я и занимаюсь.

– А почему люди не имеют права слушать? – продолжал удивляться Илья. – Как можно лишать людей слуха?

– Это делается легко, – охотно пояснил Маркус. – По одной капле кислоты в каждое ухо – и человек навсегда лишается слуха. Но необходимо тщательно дозировать! Ведь слишком большая доза может привести к повреждению мозга, а недостаточная не даст полного эффекта опослушивания.

– Бред! – закричал Илья. – Вы несёте бред! Немедленно освободите меня! Я буду жаловаться!

– Кому? – удивился теперь Маркус. – Это – указ короля. Я служу королю. И жаловаться ты можешь только королю. Но жаловаться королю на него самого как-то не комильфо.

– Вы – сумасшедший! – продолжал неиствовать Илья. – Вас нужно лечить!

На этот раз Маркус не стал отвечать. Он повернулся к двери и громко крикнул:

– Федька!

Через несколько секунд в комнате появился коренастый благообразный старичок с окладистой седой бородой. Он оценивающе взглянул на привязанного к стулу Илью и подобострастно обратился к Маркусу:

– Чего изволите, ваше благородие?

– Увези его, – Маркус показал на Илью. – И всё подготовь. Будем делать опослушивание.

– Слушаюсь, – ответил Федька.

Он взял Илью за плечи и легко покатил стул, на котором тот сидел, к двери. Илья сообразил, что у стула были колёса, но от этого ему не стало легче. Фёдор привез Илью в маленькую комнатку, сплошь заставленную какими-то приборами и ретортами.

– Что, голубчик? – ласково обратился он к замершему Илье. – Тяжко небось перед опослушиванием? Понимаю, но ничем помочь не могу. Указ короля.

– Да что за указ такой? – выдавил из себя Илья. Кричать и возмущаться у него уже не было сил.

– Расскажу, раз ты не местный, – добродушно пообещал Фёдор. – Значит так, родилась у нашего короля Вольдемара Первого дочь Настасья. Единственный, кстати, ребёнок. Король и королева были на седьмом небе от радости, но неожиданно выяснилось, что дочь совершенно глуха. Лучшие врачи три года пытались вернуть ей слух, но ничего не вышло. И тогда король решил, что, если его дочь ничего не слышит, также не должны ничего слышать и все его подданные. И издал указ про опослушивание.

– И все согласились? – возмутился Илья. – Да ведь за такой указ его и свергнуть могли.

– Не все, конечно, – «успокоил» Илью Фёдор. – Но тех, кто был против, казнили. Остальные смирились. На короля ещё архистратиг сильно повлиял, Анатоль этот. С его подачи всё и делалось. Король сам бы до такого не додумался. Но архистратиг всё рассчитал, всех победил. Вот так и живём теперь.

– А ты почему слышишь? – спросил Илья. – За какие-то особые заслуги?

– Да какие там заслуги! – махнул рукой Фёдор. – Просто повезло. Маркус меня в помощники взял, выполнять опослушивание. Ему ведь нужно, чтобы кто-то кроме него тоже мог слышать. А так во всём королевстве можно по пальцам пересчитать тех, кто от опослушивания освобождён: король, королева, архистратиг. Мы с Маркусом. Да еще начальник стражи. Впрочем, он такой тупой, что всё равно ничего не понимает – хоть слышит, хоть нет.

– И что теперь? – обречённо вздохнул Илья. – Кислоту в уши капать станешь?

– Не я! – обиделся Фёдор. – Я только приготовления делаю. А опослушивать будет доктор Маркус. Вот глотнёт настойки для храбрости и заявится к нам. Так что, готовься, милок.

– Говорила ведь мне бабушка, чтобы в город не ходил! – запричитал Илья. – Бабушка Ксения, почему я тебя не послушал? Жил бы тихо в лесу и горя не знал. Ты ведь знала всё, бабушка. Почему мне не рассказала?

Отвернувшийся к стене Фёдор вдруг насторожился:

– Ксения, говоришь? Твою бабушку Ксенией зовут? А по отчеству как?

– Да, Ксения Калиновна. А что? – спросил Илья. – Знал ты её?

– Знал-знал! Да, это она! Другой такой нет! – радостно закивал Фёдор. – Ты на неё очень похож. А где она сейчас?

– Умерла бабушка, – вздохнул Илья. – А я не послушался её и в ваш ужасный город пришёл.

– Ой, как жалко! – вздохнул Фёдор. – Ксюша моей первой и единственной любовью была. Только не сложилось у нас в молодости. Она за другого вышла. А я так и не женился, не смог её забыть. А ты, выходит, её внук. Слушай, Илюша, я тебе помогу. Пусть меня Маркус потом выгонит, но внука моей Ксюши я спасу.

С этими словами Фёдор принялся лихорадочно разрезать верёвки, опутывавшие Илью. Тот, не веря счастью, растирал затёкшие руки, продолжая слушать говорившего без остановки Фёдора.

– Уведу тебя к себе. Схоронишься в погребе. Никто не найдёт. А потом придумаем, как тебе из города выйти, – продолжал Фёдор. – Ты, Илюша, главное, меня во всём слушай. И жив останешься, и опослушивания избежишь.

Через полчаса, когда в каморке появился доктор Маркус, в ней уже никого не было.

***

Король Вольдемар Первый злился и, как всегда в подобных случаях, ему требовалось ни ком-то выместить своё плохое настроение. Этим «кем-то» оказался архистратиг Анатоль, как обычно пришедший доложить о делах.

– Нет, это невыносимо! – кричал король. – В наш город перестали приезжать артисты! К нам не хотят ехать гости из других стран. Мы в изоляции, и всё это из-за дурацкого указа об опослушивании!

– Не всё так трагично, Ваше Величество, – утешал монарха архистратиг. – Приезжие артисты выступают на площади перед городскими воротами. Там же проходит еженедельная ярмарка, где можно приобрести любые товары. Что же касается гостей из других стран, так это и хорошо, что их нет. Никто не станет смущать умы горожан заграничными новшествами. И никто не будет распускать о нас вредных слухов.

– Да знаю я всё это, Анатоль! – отмахнулся король. – Но не могу себе простить, что послушался тогда твоего совета и издал этот указ. Теперь-то обратно хода нет, а вот если бы не опослушили всё население, мне кажется, народу жилось бы лучше.

– Народу и сейчас хорошо живётся! – продолжал убеждать короля архистратиг. – Указ гласит, что все, кто находится в городе, должны быть опослушены. Все, выходит, в равных условиях! Такого нигде нет! Люди ничего не слышат, а, значит, ничего не говорят. Зачем же говорить, если никто не услышит? И всю свою энергию, всё старание люди направляют на совершение дел, угодных Вашему Величеству. Как бы иначе вы этого добились? Когда ребёнку исполняется три года, он проходит обряд опослушивания. Если кто приедет к нам жить – его по указу тоже опослушивают. Если кто-то почему-то слышит, его опослушивают, и он вливается в общую массу. Происходит единение с народом. Благодать!

– Гладко говоришь! – невольно восхитился король. – Поэтому ты меня двадцать семь лет назад и убедил.

– Убедил, потому что это правильно. Народу хорошо, когда хорошо правителю. Вам ведь хорошо сейчас?

– Не знаю даже… – задумчиво проговорил король. – Королева со мной не разговаривает. Принцесса меня не слышит. Скоро Настасье тридцать лет, а она не замужем. Кто же мне наследника родит?

– Тридцать лет – не возраст, – уверенно заявил архистратиг. – Мне вот скоро семьдесят, а я в самом соку. Вы отдайте мне в жёны Настасью, у вас быстро наследник появится.

– И не проси! – замахал руками король. – Насильно дочь замуж не выдам! Она сама должна выбрать.

– Так долго она выбирает, – обиженно ответил архистратиг. – К ней десятки принцев сватались, а она всем от ворот поворот. Вы бы поговорили с ней, Ваше Величество.

– Говорил, и не раз. Писал, то есть. Ты же знаешь! – отмахнулся король. – Упёрлась как ослица. Вся в мать. Королева как после того знаменитого указа перестала со мной разговаривать, так и молчит. Ест, пьёт, по саду гуляет – а со мной ни-ни. И Настасья с неё пример берёт. Разница лишь в том, что принцесса глуха, а королева всё слышит.

– Вы бы принцессе запретили походы в город, Ваше Величество, – встрял архистратиг. – А то бродит среди простолюдинов в бедном платье, роняет авторитет вашей власти.

– Не могу я ей запретить! – возмутился король. – Бедная девочка ничего не слышит, поэтому и не говорит совсем. Хорошо, хоть писать научилась. Пусть погуляет, порадуется немного. Надеюсь, стража всегда следит за ней?

– Всегда следит. Непременно, Ваше Величество! Если что, сразу вмешается. Не беспокойтесь!

– А как с соблюдением внутреннего порядка в городе? – спросил король. – Что-то ты мне давно не докладывал.

– Всё под контролем, – заверил короля архистратиг. – По городу постоянно курсируют отряды стражников и пищалками проверяют прохожих. Если обнаружат слышащего, сразу к доктору Маркусу отправляют.

– И много выявили нарушителей? – заинтересовался король. – Есть цифры за последний год?

– Да, конечно! – архистратиг вытащил из кармана измятый блокнот. – У меня всё записано! За последний год триста двадцать два человека задержаны и подвергнуты опослушиванию.

– Неплохо, протянул король. Но всё-таки я немного жалею, что тогда поспешил с указом.

***

Илья сидел в погребе у Фёдора уже три дня. За это время Фёдор по его просьбе проделал колоссальную работу. Илья хотел узнать хоть что-нибудь о своих родителях, и Фёдор тайно копался в королевском архиве, выискивая сведения об отце и матери Ильи. Но все усилия были тщетны. Фёдор знал бабушку Ксению ещё с молодости, но потом потерял её. Не знал он ничего и о её детях.

От бабушки Илья слышал, что его родители погибли. Этим она и объясняла то, что одна воспитывает внука. Но то ли он не был настойчив с расспросами, то ли бабушка умело скрывала правду, в итоге, причина гибели родителей так и осталась для Ильи тайной. Теперь, сопоставив открывшиеся факты, он пришёл к выводу, что родители погибли именно во время начала действия знаменитого указа об опослушивании. Может быть, они воспротивились королю и были казнены? Или умерли при неудачном опослушивании, что тоже имело место по словам Маркуса? Или погибли по совсем иной причине, а дата просто совпала? Чтобы ответить на эти вопросы, нужно было отыскать их следы, а этого пока не получалось.

Устав целыми днями томиться в одиночестве, Илья стал просить Фёдора отпустить его прогуляться в город.

– Я буду тихо себя вести. Никто и не заподозрит, что я слышу, – убеждал он старика. – Ну, пожалуйста, дедушка Федя, отпусти меня на часок погулять.

– Не могу тебе отказать, Илюша, – сжалился Фёдор. – Иди, но только все мои наказы выполняй: ни с кем не заговаривай, лица не открывай. А если встретишь стражу с пищалками, не дёргайся, терпи, будто и впрямь глухой.

– Всё выполню! – пообещал обрадованный Илья.

– И, главное, ни в коем случае не попадайся на глаза Маркусу. Он тебя непременно узнает. Мне какую выволочку устроил за твой побег! Он уже готов был меня опослушить в наказание, да вовремя сообразил, что без помощника останется. В общем, будь осторожен, Илюша.

Илья шёл по улицам и смотрел на них как будто впервые. Теперь, когда он знал об опослушивании, действия жителей не казались ему странными. Правильно, что люди отводят глаза! А то вдруг тот, на кого открыто посмотришь, сдаст тебя стражникам. Кроме опослушивания ведь и другие меры наказания есть. Объявят шпионом и казнят. Это проще простого! Вот и берегутся люди от чужого взгляда.

Внимание Ильи привлекла уличная сценка. Мальчишка лет двенадцати стоял на углу, держа в руках несколько букетиков полевых цветов. Похоже, нарвал и пытался продать, чтобы заработать несколько монет. Люди спешили мимо, не удостаивая мальчишку вниманием. Он в немой мольбе протягивал прохожим цветы, но никому они не были нужны. Неожиданно возле мальчугана остановилась девушка. Она была закутана в плащ, лицо скрывал капюшон. Но и мешковатый плащ, и грубый капюшон не могли скрыть изящных движений и тонких черт едва видного лица. Девушка что-то протянула маленькому торговцу и забрала все цветы. Тот выразительно поклонился. По его виду можно было понять, что плата слишком велика, и он не согласен взять столько. Однако девушка сделала повелительный жест, пресекающий возражения. От резкого движения капюшон слетел, открыв её лицо.

Илья остолбенел. Он обомлел, растёкся, расплавился. Он смотрел на девушку и не мог налюбоваться. Он готов был отдать жизнь за право поговорить с ней хотя бы минуту. Он готов был кричать всему миру о её красоте. Он готов был на всё.

Девушка тоже взглянула на него. Их глаза на миг встретились. Безусловно, она прочла чувства Ильи. Их невозможно было не прочесть. Не нужны были слова. Всё сказали взгляды. Девушка отвела глаза. Смутилась? Илья сделал шаг к ней, позабыв об окружающем. Все наставления Фёдора вылетели у него из головы. Девушка вновь укрылась капюшоном и повернулась, чтобы уйти. Но Илья не мог этого допустить. Он сделал ещё шаг, потом ещё. И почти побежал, устремившись вслед за удаляющейся красавицей. Он бы, наверное, её догнал. И, догнав, смог бы объясниться. Но тут его схватили чьи-то руки. Илья пришёл в себя и посмотрел на державших его людей, силясь освободиться. А держали его стражники. И прямо в лицо ухмылялся доктор Маркус.

– Сбежал, значит? – издевательски процедил доктор. – Больше не убежишь.

Он сделал знак стражникам, и те поволокли Илью куда-то. Илья попытался сопротивляться, но, получив удар по голове, потерял сознание.

***

Очнулся Илья в камере. Это была явно не «лечебница» доктора Маркуса. Он находился в самой настоящей тюрьме. Узкая кровать, крошечный стол, колченогая табуретка. Илья забарабанил в дверь, пытаясь привлечь внимание. Конечно, если все здесь глухие, это помочь не могло, но ничего другого он придумать не мог. Прошло довольно много времени. К Илье несколько раз возвращалась надежда, когда ему казалось, что слышны чьи-то шаги. Но никто не приходил. Шаги затихали где-то вдали. А, может быть, это были просто галлюцинации. Наконец, за дверью, действительно, послышался шум, и она отворилась. В камеру вошёл плюгавенький старикашка в роскошном камзоле. Сопровождали его два безмолвных стражника. Старикашка приблизился к Илье, сидевшему на кровати, и без всяких предисловий заговорил:

– Как тебе в нашем городе, Илья Петрович? Понравилось?

– Кто вы? И почему меня арестовали? – по инерции спросил Илья, хотя ответ на второй вопрос он знал, а первый был для него не особо важен.

– Я – архистратиг Анатоль – второе лицо после короля, – гордо ответил старикашка. – А ты, похоже, тот самый пропавший сынок Петра и Марьи.

– Вы знаете моих родителей? – удивился Илья. Он понимал, что не спасётся, но всё равно хотел услышать, что же произошло двадцать семь лет назад

– Знал-знал! – захихикал архистратиг. – Пётр был правой рукой короля, а когда я предложил новый указ об опослушивании, попытался отговорить Его Величество от принятия. Пришлось прибегнуть к крайним мерам. У него дома вскоре нашли материалы, подтверждающие шпионскую деятельность и заговор против Его Величества. И Пётр вместе с женой Марьей были казнены. Вот только их трёхлетний сыночек Илья куда-то запропастился. Но теперь я вижу, что ты цел и невредим. Доложу королю, и смертный приговор тебе обеспечен.

– Ах, ты! – Илья бросился на архистратига, метя в тщедушную шею.

Он без зазрения совести задушил бы того, кто стал причиной смерти его родителей. Но на пути встали стражники. Илья получил несколько крепких ударов и упал на пол. Стражники, как механические куклы, продолжали пинать его сапогами. «Вот и конец!» – мелькнула мысль. Но мучители неожиданно остановились. Илья не слышал окрика, но понял, что архистратиг остановил их условным знаком.

– Не буду лишать короля удовольствия лично увидеть твою казнь, – злобно прошипел Анатоль. – До завтра!

Дверь захлопнулась, и Илья остался в одиночестве. Задыхаясь от бессилия он ещё несколько раз пнул ни в чём не повинную дверь и, наконец, скрючившись на кровати, затих.

***

Спать Илья не мог. Да и зачем спать, если завтра умирать? Нужно провести последние часы жизни с пользой. Только какую пользу он может извлечь из оставшегося времени? Вспомнить свою жизнь и пожалеть о том, что не узнал правды раньше? Бабушка была права, когда пыталась отгородить его от проблем. Она понимала, что, если Илья узнает правду, он тут же бросится в город и попытается отомстить за смерть родителей. Бабушка хотела, как лучше. Но бабушка умерла.

За этими безнадёжными мыслями Илья всё-таки задремал. И не услышал, как поворачивается ключ в замке, как открывается дверь. Он очнулся, увидев перед собой прекрасное лицо, освещённое слабым пламенем свечи. Это была девушка, которая покупала цветы, девушка, в которую он без памяти влюбился. Это была девушка из его снов. Наверное, это и был сон.

Но девушка взяла его за руку, и Илья сразу поверил в её реальность. Она молчала, лишь пристально смотрела на привставшего на кровати Илью. Потом присела рядом. Не отдавая себе отчёта, в том, что делает, Илья обнял девушку. Она не отстранилась. Их лица оказались совсем близко. Илья различил даже маленькую родинку на щеке.

– Я люблю тебя, – одними губами прошептал он.

Девушка не услышала, но, кажется, поняла. Она показала на свои уши и грустно улыбнулась. Потом кивнула, как бы соглашаясь с Ильёй.

Илья знал, что это – принцесса Настасья. Он понял это еще в городе, когда безжалостные стражники схватили его. И появление принцессы в его камере накануне казни казалось ему высшей наградой, о какой он только мог мечтать. Это было исполнением его тайного желания, последнего предсмертного желания. Илья вспомнил, что принцесса глуха от рождения, что ей недоступен прекрасный мир звуков. Ему захотелось помочь ей. Он готов был отдать всё на свете, чтобы вернуть Настасье слух. Как иногда говорят, готов был душу дьяволу продать. Но дьявол не спешил за его душой, видимо, полагая, что она и так ему достанется завтра после казни.

Илья вспомнил бабушку. Что бы она посоветовала? Что сделала бы? И неожиданно он будто бы услышал её слова, сказанные давно и по совсем другому поводу. «В этом маленьком мешочке скрыта большая сила, – говорила бабушка. – Береги его. Он поможет тебе в самый трудный час».

«А разве сейчас не самый трудный? – подумал Илья. – Что, интересно, зашито в ладанке? Может быть, именно то, что мне сейчас нужно?»

Он осторожно прикоснулся к ладанке губами, нащупал нитки, аккуратно их разорвал, чтобы не повредить содержимного. Мешочек раскрылся. Из него выпал маленький пузырёк. Илья открыл пробку. В пузырьке находилась какая-то маслянистая жидкость. «Мне нужно, чтобы это было лекарство, способное излечить Настасью!» – подумал Илья.

Он посмотрел на девушку, которая с интересом наблюдала за его действиями. Илья показал на пузырёк и на её уши. Она поняла и покорно подставила Илье левое ухо. Ему до дрожи захотелось поцеловать это прекрасное ушко и целовать его до последних минут своей жизни, но он пересилил себя и бережно влил в ухо Настасьи половину содержимого пузырька. Настасья подставила второе ухо. Илья повторил манипуляцию, полностью опустошив заветный пузырёк. Затем он снова обнял принцессу и приблизив свои губы к её, как мог чётко, произнёс: «Я тебя люблю».

Глаза девушки удивлённо раскрылись. Она как будто прислушивалась к какому-то голосу внутри. Настасья открыла рот и, немного запинаясь, произнесла: «Я тоже тебя люблю».

Её голос был тих, как улетающий в небо лёгкий ветерок, но Илья услышал. Настасья говорила! Выходит, она его тоже услышала!

Сквозь маленькое зарешечённое окошко под потолком начало пробиваться утро. Илья и Настасья сидели, обнявшись, и не могли расстаться. Первой опомнилась принцесса. Она встала, приложила палец к губам и, послав Илье воздушный поцелуй, направилась к двери.

А Илья после её ухода без сил повалился на кровать и предался сладким грёзам. Вот он рассказывает королю, что смог вернуть его дочери слух. Настасья говорит со своим отцом. Говорит! Король объявляет об их помолвке.

***

Настасья пребывала в смятении. После вчерашней встречи с Ильёй на улице она была сама не своя. Ей казалось, что это – именно тот человек, которого она ждала всю жизнь. Поэтому она, проявив всю свою изобретательность, сумела пробраться в темницу к Илье и признаться в своих чувствах. В том, что чувства взаимны не оставалось сомнений, но неожиданное обретение слуха поставило её в тупик. «Неужели я теперь всегда буду слышать? Правда ли, что это не сон?» – думала девушка, находя всё новые и новые подтверждения реальности происходящего.

Настасья стала прислушиваться к доносящимся звукам. Вот скрипнула где-то дверь, раздались чьи-то шаги и затихли. За окном запела ранняя птица. Это было так прекрасно!

Она решила хоть немного научиться говорить. Ведь она столько лет не разговаривала! Да что и как говорить, если ничего не слышишь? Взяв книгу, принцесса принялась читать вслух, стараясь чётко выговаривать слова. Ей было трудно, горло не слушалось, издавая не совсем внятные звуки, но она очень старалась. Ведь она должна объяснить отцу, что Илья её вылечил и достоин награды, а не тюремного заточения.

Уже рассвело, но ещё не наступило время, когда к Настасье приходила горничная, чтобы помочь с утренним туалетом. Принцесса тихо выскользнула из своей комнаты и, стараясь не шуметь, направилась в покои отца. Нужно поскорей рассказать ему об Илье и о своём исцелении. Впрочем, соблюдать особые предосторожности ей было не нужно. Ведь практически всё население дворца не могло ничего слышать.

Подойдя к двери королевской спальни, принцесса остановилась. Из-за двери доносились голоса. О, какое необычное чувство – слышать голоса после стольких лет тишины! Разговаривали двое. Один голос был сильным, властным, второй визгливым, подобострастным. Настасья поняла, что первый принадлежит королю, а владельцем второго мог быть только архистратиг.

– Говоришь, поймали заговорщика? – переспросил король, видимо продолжая начатый разговор.

– Да, и очень опасного! – торжествующе откликнулся архистратиг. – Он признался, что готовил свержение Вашего Величества! Но под действием сыворотки правды злодей выдал все планы и всех своих подельщиков.

– Отлично, Анатоль! – похвалил архистратига король. – Личность установили?

– С большой точностью! – сообщил архистратиг. – Это – сын заговорщиков Петра и Марьи, которым Ваше Величество двадцать семь лет назад пожаловал лёгкую смерть через отрубание голов. Как выяснилось, их сын Илья всё это время находился за границей, где прошёл подготовку у наших врагов. А теперь его заслали к нам для осуществления королевоубийства.

– Каков подлец! – возмутился король. – Он заслуживает смерти.

– Полностью одобряю ваше мудрое решение, – ответил архистратиг. – Вот я уже и указ заготовил.

Услышав последние слова, Настасья больше не колебалась. Распахнув дверь, она ворвалась в королевскую спальню. Король тем временем, подписал указ и протянул его архистратигу:

– Исполнить сегодня же! – сурово сказал он. А затем обратился к принцессе: – Что случилось, дитя моё, почему ты встала так рано?

Но король тут же поморщился и досадливо продолжил:

– Всегда забываю, что ты ничего не слышишь. Никак не могу привыкнуть. И он перешёл на жесты, язык которых понимали все в его королевстве.

– Я слышу, – медленно произнесла принцесса.

– Что? – опешил король.

– Меня вылечили, – так же медленно выговорила принцесса.

– О, чудо! – воскликнул король, обнимая дочь. – Хвала небу!

– Не буду вам мешать, – произнёс архистратиг, направляясь к выходу. – Пойду расскажу всем о столь радостном событии.

Он выскочил за дверь и, сжимая в руке королевский указ, со всех ног понёсся в тюрьму. Начальник стажи ещё спал, но архистратиг безжалостно его растолкал.

– Срочный указ короля! – закричал он, потрясая бумагой перед носом главного стражника. – Необходимо немедленно привести приговор в исполнение!

Начальник стражи Мишель прочёл указ и задумался.

– Казни производят на площади. Нужно подготовиться. Если очень срочно, то назначим на завтра, но и то, нужно очень постараться, чтобы успеть.

– Никаких завтра! К чёрту площадь! – бесновался архистратиг. – Привести приговор в исполнение немедленно, прямо в камере!

– Но тут ведь написано «через отрубание головы», возразил Мишель. – Как же это сделать в камере? Там нет необходимых приспособлений.

– Делай что угодно, но сейчас же организуй казнь этого преступника! – не унимался архистратиг. – Иначе я доложу королю о неповиновении и тебя в лучшем случае ждёт опослушивание.

– Хорошо-хорошо, я же не спорю, – испугался Мишель. – Всё сделаем!

Уже через несколько минут в камеру Ильи вошла представительная делегация. Первым, заняв своей тушей почти всё дверное пространство, вошёл начальник стражи. За ним двое стражников внесли большой чурбан, долженствующий играть роль плахи. После них появился палач в маске. А замыкал шествие архистратиг, не выпускающий из рук королевского указа.

– Именем короля, – начал архистратиг, когда вошедшие с трудом разместились в тесном помещении. – Илья Бабушкин за преступление против государства приговаривается к смертной казни через отрубание головы.

Он сделал знак стражникам, те схватили Илью и потащили к импровизированной плахе. Руки Илье связали, голову положили на чурбан. Он не сопротивлялся, понимая, что всё равно ничего сделать не сможет. Перед глазами стоял светлый образ Настасьи, а в голове эхом звучали её слова «Я тоже тебя люблю».

Архистратиг подал знак, плач взмахнул топором, Илья закрыл глаза.

– Стойте! – раздался голос начальника стражи. – Осуждённому по закону полагается последнее слово.

Палач не услышал, но понял, и остановился. Илья открыл глаза и оторвал голову от чурбана.

– Я – невиновен, – как можно громче крикнул он. – Это архистратиг оклеветал моих родителей и меня. Он добился всеобщего опослушивания. Он – главный враг государства, а не я.

Илья понимал, что услышать его могут лишь сам архистратиг и начальник стражи, от которых пощады ждать не приходилось, но не мог не высказаться.

– Скажи это королю, – засмеялся архистратиг. – Если сможешь после отрубания головы. Закончил? Рубите!

– Отставить! – прозвучал властный приказ. В камеру протиснулся сам король. – Как посмели без моего ведома?

– Нет, что вы, Ваше Величество, всё в соответствии с вашим распоряжением, – засуетился архистратиг, протягивая указ. – Здесь написано «Илья Бабушкин за преступление против государства приговаривается к смертной казни через отрубание головы». Вот мы и исполняем.

– Я распорядился, я и отменяю! – подытожил король, после чего выхватил указ из рук архистратига и разорвал его на куски. – Срочно всем прибыть в тронный зал на Государственный совет.

***

Государственный Совет собрался через час. За это время Илью привели в порядок, переодели в богатое платье и даже накормили. Присутствовали король Вольдемар Первый с королевой Викторией, принцесса Настасья, архистратиг Анатоль, начальник стражи Мишель, доктор Маркус, помощник доктора Фёдор и виновник всей этой заварухи Илья Бабушкин. Были фактически все, кто мог говорить и слушать. Безмолвные стражники выстроились вдоль стен, готовые по первому сигналу исполнить любое приказание.

– Я собрал вас, чтобы сообщить радостную новость, – начал король. – Принцесса Настасья излечилась, она может слышать.

Раздались громкие аплодисменты, к которым присоединились даже ничего не слышащие стражники. Немного выждав, король поднял руку и продолжил:

– В связи со столь радостным событием я хотел бы пересмотреть нашу государственную политику и некоторые ранее принятые указы. Передаю слово нашему гостю – Илье.

– Для меня большая честь выступать в таком высоком сообществе, – начал Илья. – Я – человек простой, с трёх лет воспитывался моей бабушкой Ксенией в глухом лесу. После смерти бабушки я пришёл в ваш город и узнал много нового. Я узнал, что мои родители Пётр и Марья были казнены по обвинению в измене королю. Узнал я также, что обвинение было ложным и состряпано неуважаемым мною архистратигом Анатолем.

– Протестую! – воскликнул Анатоль. – Всё было по закону!

– Я узнал также, – продолжал Илья, – что в стране действует королевский указ о всеобщем опослушивании, то есть о лишении людей слуха. И я требую этот указ отметить, ибо люди рождены для того, чтобы видеть, слушать и говорить. И никто не имеет права их этого лишать!

– Мы подумаем, – изрёк король. – Кто ещё хочет высказаться?

– Позвольте, Ваше Величество, – неожиданно вступила королева Виктория. – Я с самого начала была против этого указа и считаю, что Анатоль злоупотребил своим влиянием на вас, ввёл вас в заблуждение и добился подписания указа о всеобщем опослушивании в своих корыстных целях. Также присоединяюсь к просьбе отменить этот указ.

– Я скажу, – медленно, с трудом выговаривая слова, начала принцесса. – Илья исцелил меня от глухоты. Я его люблю.

Принцесса замолчала. Говорить ей было трудно.

– Я тоже люблю вашу дочь, Ваше Величество, – пришёл ей на помощь Илья. – И прошу у вас её руки.

– Ишь ты, сразу руки! – беззлобно проворчал король. – Ладно, я учту твою просьбу.

– Позвольте сказать несколько слов в свою защиту, – заговорил наконец архистратиг. – Я утверждаю, что все казнённые получили по заслугам, все наказаны за провинности, а указ о всеобщем опослушивании, подписанный королём, направлен на благо и процветание страны.

– Ничего подобного, – вмешался доктор Маркус. – Вы приказывали мне опослушивать тех, кто готов был вам повиноваться, а протестующих объявляли преступниками и казнили. Мне многое известно! Ваше Величество, я могу подробно рассказать о преступлениях неуважаемого архистратига.

– Хорошо. Расскажешь подробно позже. Сейчас мы должны решить самое главное: что делать дальше, – перебил доктора король.

– Так казнить его, архистратига, – подвел итог обсуждению Фёдор. – На его руках кровь сотен невиновных. Я помогал с опослушиванием, каюсь. Меня тоже накажите!

– Ты один не высказался, – обратился король к начальнику стражи. – Что думаешь обо всём этом?

– Так я же всегда приказы исполняю, – залепетал взмокший от волнения Мишель. – Ежели будет приказ казнить, это мы мигом. А ежели в тюрьму, так тоже быстро организуем.

– Всё ясно! – подвёл итоги король. – Слушайте мою волю. Архистратига Анатоля за преступления против государства заточить в одиночную камеру и содержать там до самой его смерти. Отменить указ о всеобщем опослушивании. Назначить свадьбу принцессы Настасьи и графа Ильи Бабушкина в первое воскресенье ближайшего месяца. Новым архистратигом назначить Фёдора Иванова, бывшего помощника доктора. Доктора Маркуса назначить министром просвещения и лечения и поручить ему обеспечить лечение о образование всех граждан города. Всё! Никого не забыл?

– Меня забыли, Ваше Величество! – подала голос королева. – Позвольте мне тоже поучаствовать в возрождении страны.

– Конечно, дорогая Виктория! – обрадовался король. – Чем бы ты хотела заняться?

– Если позволите, Ваше Величество, я бы хотела заняться культурой и привлечением в город новых жителей.

– Да будет так, королева! – согласился король.

– А я – точно граф? – решил уточнить Илья.

– Раз я сказал «граф», значит «граф», – улыбнулся король.

Здесь мы прервём повествование. Городу предстояли большие перемены, и описание всех их вряд ли будет интересно читателю. Скажем лишь, что, как и в большинстве сказок, у героев всё будет хорошо.