Ткач Кошмаров. Книга 7

Холодный ветер ревел за прозрачной стенкой энергии, которой Сепа оградила меня, сидевшего у нее во лбу. Звук был похож на отдаленный вой далекого зверя, но я чувствовал его вибрацию каждой частичкой своего тела.

Внизу, в нескольких километрах под нами, проплывали расплывчатые пятна лесов и тонкие серебряные нити рек, освещенные только звездами. Здесь, в высшей сфере, звезды были не просто точками, а сгустками яростного, почти белого света, заливавшего все вокруг холодным, безжалостным сиянием.

Их свет резал глаза, отбрасывая резкие, короткие тени, все в синевато-стальных тонах. Луны не было, и это придавало пейзажу вид ненастоящего, вытравленного кислотой.

Сзади, на горизонте, вырисовывались пять фигур. Пять Аватаров Нова, каждый — воплощение чужой воли и мощи.

Один, похожий на кристаллического скорпиона с тремя жалами, был самым маленьким, метров пятьдесят от силы, но и самым быстрым. Он не бежал, а скорее скользил по воздуху, его сегментированное тело изломалось при каждом движении.

Другой, гигантский гуманоид в пластинчатых доспехах из сгущенного мрака, достигал, наверное, двухсот метров. Его шаги, несмотря на расстояние, отдавались в моем восприятии глухими ударами — тяжелый, мерный гул, нарушающий тишину высот.

Между ними — летящая на широких крыльях из живого, переливающегося пламени безликая девушка; что-то коренастое, похожее на каменного голема с шестью мощными руками; и аморфная, постоянно меняющая форму тень, которая то растягивалась в черную ленту, то сжималась в клубок.

Сепа мчалась вперед, отталкиваясь от самой реальности. Ее метод ускорения был прост и гениален: она создавала позади себя волну сжатого, почти твердого Потока и отталкивалась от нее, как пловец от стенки бассейна.

С каждым таким толчком раздавался глухой, сухой хлопок, похожий на лопнувшую тугую кожаную подушку, а нас швыряло вперед с пугающей скоростью. Воздух за ее спиной искривлялся, как над раскаленной пустыней.

Но и преследователи не отставали. Скорпион выбросил вперед одно из своих жал. Оно удлинилось, становясь тонкой, светящейся иглой, и пронеслось в паре метров от левого бока Сепы, рассекая воздух с шипением раскаленного металла.

— Левее на три градуса, — мысленно скомандовал я, даже не шевеля губами. Слова сформировались в намерение и тут же по связи перетекли к ней.

Сепа тут же качнулась, едва заметное смещение центра тяжести, и следующее жало прошло сквозь то место, где мы только что были. Я почувствовал, как жар от проносящейся энергии опалил внешний слой нашего щита.

Ананси на моем плече не шевелился, замерший, как яшмовая брошь. Но из его миниатюрного тельца во все стороны, словно лучи из черной дыры, тянулись невидимые для обычного глаза нити.

Они растягивались на километры позади и вокруг нас, образуя сложнейшую динамическую сеть — часть оборонительную, часть — ловчую, каждая нить была чувствительным волоском и потенциальным захватом.

Крылатая дева, отстав на полкорпуса, резко взмахнула крыльями. Из ее рта вырвался и полетел к нам сгусток белого пламени, настолько чистого и горячего, что он был способен испарить небольшой холм, не оставив пепла. Он несся, сжигая даже звездный свет на своем пути, оставляя за собой шлейф перегретого, дрожащего воздуха.

Но за километр до цели пламя вдруг дрогнуло, распалось на сотни отдельных, более тонких струй и стало стремительно гаснуть, словно влетев в невидимую взвесь из ледяных иголок.

Нити Ананси работали как рассеиватель — они не блокировали атаку в лоб, они молниеносно анализировали ее структуру, находили точки наименьшего сопряжения энергии и расщепляли ее на составляющие потоки, гася их трением о сложнейшую, постоянно перестраивающуюся энергетическую решетку. Эффективно, но чудовищно затратно.

Я почувствовал, как крошечная, но ощутимая часть наших общих резервов истончилась.

«Они координируются, — донеслось до моего сознания сухое, безэмоциональное щелканье Ананси, больше похожее на скрежет кристаллов, чем на голос. — Гуманоид поднимает левую руку. Готовит ограничивающее поле по сектору семь. Шестирукий копит удар на упреждение. Расчетная точка пересечения — через две секунды по текущему вектору».

Я не оборачивался. Я видел все через ту же сеть его восприятия, наложенную на мое собственное.

Гуманоид в доспехах из мрака поднял руку, и пространство перед нами, на расстоянии примерно пяти километров, начало сгущаться, темнеть, превращаться в вязкую, непроницаемую субстанцию, похожую на жидкий асфальт.

Ловушка. Если влетим в нее, замедлимся на несколько секунд. Этого хватит остальным.

— Сепа, маневр «Колодец», немедленно, — приказал я.

Сколопендра резко клюнула носом вниз, почти в отвесное пике. Перегрузка вдавила меня в энергию ее лба, но я быстро компенсировал ее своим Поткоом.

Земля стремительно приближалась, из абстрактной карты превращаясь в рельеф с холмами, темными пропастями оврагов и редкими пятнами снега. Поле-ловушка осталось сверху, мы проскочили под его нижним краем.

Но шестирукий Аватар, тот самый, что копил удар, уже ждал этого. Четыре его руки были сцеплены перед грудью, а две остальные оттянулись далеко назад, сжимая между ладонями сгусток искривленного, фиолетового света. Он выстрелил не в нас, а вперед, в точку в полукилометре ниже нас по траектории падения.

Ананси среагировал быстрее слова. Часть нитей, что тянулись позади нас, как длинный хвост, дернулась, сплелась и сгустилась в гигантский вогнутый амортизирующий щит прямо перед нами, в самом эпицентре расчетной точки удара.

Сгусток фиолетового света врезался в него. Щит прогнулся, засветился изнутри до ослепительного белого цвета, затмив на миг звезды, и лопнул с хрустом разрываемой материи. Но ударную волну и основную энергию погасил.

Нас лишь отшвырнуло в сторону и Сепа, воспользовавшись импульсом, ловко выровняла падение и рванула вперед с новой силой, проскочив под протянутой, как гигантская лапа, тенью аморфного Аватара.

Та попыталась схватить нас, вытянув щупальце из собственной субстанции, но десятки нитей Ананси, будто живые змеи, молниеносно обвили его у основания и, сжимаясь в унисон, отсекли кончик. Тень отпрянула с беззвучным воем, ощутимым только на уровне вибраций Потока.

Они явно не выкладывались на полную. Скорпион атаковал точечно, стараясь не тратить силы, дева работала залпами средней мощности, гуманоид ставил статические ловушки.

Координация есть — они перекрывают основные пути отхода. Но синхронности нет. Каждый работал в своей, привычной манере, была видна разность школ.

Это была не отлаженная команда, годами бившаяся вместе. И их главной задачей не было убить меня. Их задачей было вернуть зеркало. Значит, будут стараться захватить живым.

Зеркало Габоллы — то, из-за чего начался весь сыр-бор, — лежало сейчас в моей сумке.

Скорпион, видя, что дистанционные атаки дают мало, ринулся вперед, обгоняя своих сородичей по погоне. Он решил действовать в ближнем бою, видимо, полагаясь на свою скорость и пронзающую силу. Его три жала засверкали матовым металлическим блеском, готовясь к комбинированному удару в разных плоскостях.

— Ананси, «Игла», цель — сочленения и база центрального жала, — мысленно бросил я.

Нити, до этого бывшие пассивной, хотя и сложной сетью, вдруг собрались в три плотных, невероятно тонких и острых жгута, сконцентрировавших всю свою прочность на кончиках.

Они не стали бить в лоб в броню. Два устремились к узким сочленениям двух передних ходильных конечностей скорпиона, третий — к самому уязвимому месту, основанию центрального жала, где хитин был тоньше. И вонзились.

Не для того, чтобы пробить броню Аватара насквозь — это было почти невозможно в текущих условиях. А для того, чтобы в момент начала его атаки передать короткий, резкий контр-импульс, сбить кинематику, нарушить баланс.

Скорпион, уже занесший жала для удара, вдруг дернулся, как марионетка, у которой дернули за нитки. Его движение нарушилось, он закрутился вокруг своей оси, пытаясь стабилизироваться. Его собственный импульс понес его в сторону, прямо на траекторию несущегося рядом гуманоида.

Тот, не глядя, грубо отмахнулся темной, как ночь, латной перчаткой, отбросив скорпиона назад, как назойливое насекомое. Послышался глухой удар и треск.

«Еще двадцать минут такого темпа, и наши суммарные запасы Потока упадут до критического уровня, — сообщил Ананси. Его голос был ровным, но я чувствовал, как дрожат, напрягаясь до предела, миллионы нитей. — Сепа теряет эффективность ускорения».

Значит, нужно было менять тактику. Сейчас. Прямой побег, основанный только на скорости, становился невозможен.

Горные пики, острые и бесплодные, проносились под нами, как брошенные кем-то гигантские копья. Я сканировал местность через сеть Ананси, отбрасывая варианты один за другим.

Ущелье — классическая ловушка, где нас зажмут и раздавят. Равнина — не даст никакого тактического преимущества, только открытое пространство для их залпов. Река или озеро — для существ их уровня не преграда.

И тогда я увидел его. Сначала как искажение в ровном сиянии звезд — черное пятно, которого не должно было быть на этой сияющей под ночным солнцем земле. Затем, по мере приближения, проступили детали: неровный, будто вырванный из плоти мира огромным клыком край, примерно в полкилометра в диаметре.

На глубине в несколько десятков метров все световые блики гасли, уступая место абсолютной, вязкой черноте, не отражавшей ничего. Это был Пролом Изнанки.

Вокруг него, на безопасном расстоянии, высился пояс фортификаций. Невысокие, но толщиной с городскую стену сооружения из темного, почти черного камня, пронизанные мерцающими линиями барьерных рун.

Внутри периметра теплились огоньки лагеря — костры, подвешенные на мачтах фонари, тусклое желтое свечение окон в казармах и лабораторных корпусах.

Я ощутил его еще до того, как разглядел детали — мощный, гудящий низкой, почти неслышной нотой барьер, окутывавший весь Пролом подобно стеклянному колпаку. Защита от любопытных, от случайных падений, от того, что может однажды попытаться вырваться наружу.

Идеально.

— Сепа, резкий сброс высоты. Прямо сейчас. Цель — центр Пролома. Все, что есть, в скорость, — мысленно приказал я.

Сколопендра, не задавая вопросов, не выражая сомнений, камнем пошла вниз, в почти вертикальное пике. Ветер, теперь уже не ревущий, а воющий на высокой ноте, заскрежетал по нашему щиту, словно пытаясь сорвать его.

Преследователи, видя маневр, тут же изменили траекторию, устремившись следом, но момент внезапности и наш резкий набор скорости в падении дал нам сотню-другую метров форы. Их Аватары слегка отстали, выстраиваясь в новую конфигурацию.

— Ананси, немедленная перестройка обороны. Приоритет — тыл и фланги. Игнорируй любые атаки по нашему прямому курсу, если они не несут критической угрозы, — добавил я, и мое намерение было тут же понято.

Паук на плече слегка дрогнул, и сеть нитей позади нас сгустилась, стала многослойной и более подвижной, в то время как вперед, по направлению к земле и Пролому, потянулись лишь редкие разведытельные волокна, зондирующие пространство на предмет скрытых ловушек, которых скорее всего не было.

Мы неслись к черному пятну, которое с каждой секундой росло, превращаясь из пятна в зияющую пасть. Я уже видел фигурки людей, выбегающих из бараков внизу, услышал резкий, металлический вой сирены, разорвавший тишину высокогорья.

Барьер перед Проломом засветился ярче, его руны закрутились, активируя полную мощность. От его поверхности теперь исходило легкое, видимое глазу марево — признак максимального напряжения.

Не снижая скорости, я скомандовал Сепе приготовить атаку. Ее огромное, более километра в длину, тело содрогнулось, энергия сконцентрировалась в области ее рта.

— Теперь! — мысленно крикнул я в момент, когда до барьера оставалось менее полукилометра.

Сепа открыла пасть и изрыгнула сгусток. Он не был однородным. В его основе лежал чистый, неструктурированный Поток — сырая, необузданная сила. Его обволакивала и вела вперед, как таран, мировая аура, энергия высшего порядка, действующая как универсальный усилитель.

А внутри, как ядро, пульсировал коррозийный компонент — специально выработанный Ананси за годы изучения разложения материи и энергетических структур. Комбинация, предназначенная не для прямого пробивания брони, а для разъедания связей энергии.

Сгусток ударил в сияющий купол барьера с противным, затяжным шипением, похожим на звук раскаленного докрасна металла, опущенного в ледяную воду. Место удара моментально почернело, покрылось густой паутиной черных, будто гнилых, трещин, которые поползли во все стороны с пугающей скоростью.

Барьер дрогнул, его низкий гул перешел в визгливый, высокочастотный скрежет, бьющий по нервам. В воздухе резко запахло озоном, горелой пылью и чем-то кислым, химическим.

Внизу, в лагере, началась настоящая суматоха. Крики команд, перекрываемые рёвом сирен, вспышки фар транспортов, мечущиеся тени. От земли оторвалась дюжина фигур.

Десять из них были мастерами Проявления Жизни разной степени силы, их силуэты светились внутренним светом разной интенсивности — от тусклого свечения до ярких, цветных ореолов. А двоед развернули вокруг себя Аватаров Нова прямо в полете.

Один Аватар принял форму изящного крылатого человека со змеиной нижней половиной, другой — массивного, приземистого голема, сложенного из грубых гранитных плит, скрепленных энергией.

Они были метров по сто пятьдесят каждый, и их появление означало, что местный гарнизон не шутит и готов защищать объект ценой серьезных потерь.

Сзади, наконец, нагнали пятеро первоначальных преследователей. Их Аватары, разогнавшиеся в пикировании, выстроились в линию на нашей высоте, готовые атаковать с воздуха.

Мы оказались в классической, почти учебной ловушке: снизу — защитники Пролома, злые и напуганные, сзади — разъяренные владельцы зеркала, а впереди — разъедаемый, но еще держащийся барьер над бездной.

— Переходим к глухой обороне. Круговая, полная концентрация, — отдал я приказ, и мои проводники отреагировали мгновенно, без промедления.

Сепа, все еще несясь к земле, сгруппировалась. Ее огромное тело свернулось в плотный, компактный клубок вокруг головы, где находился я. Внешний слой энергии сгустился до состояния матовой, почти непрозрачной скорлупы цвета синеватой стали. Она перестала быть существом и превратилась в крепость, летящую крепость, несущуюся к черной дыре.

Ананси же развернул свою паутину на все триста шестьдесят градусов, без единой слабой точки. Нити сплелись в несколько четких слоев: внешний, вязкий и амортизирующий, гасящий первую мощь удара; средний, плотный и упругий, предназначенный для дробления и отклонения; внутренний, динамический, живой, готовый парировать точечные прорывы и мгновенно латать бреши.

Он был готов обороняться, расходуя наши общие запасы энергии, отдавая предпочтение защите секторов, куда целились самые мощные атаки.

Атаки обрушились на нас со всех сторон почти одновременно, создавая какофонию света, звука и давления.

Скорпион-преследователь, самый нетерпеливый, попытался просунуть свое центральное жало в едва заметный стык между слоями защиты Сепы. Нити Ананси, будто живые щупальца, моментально обвили конечность и, не пытаясь ее сломать, что было бы слишком затратно, резко дернули в сторону, сместив весь удар так, что жало лишь чиркнуло по скорлупе, оставив длинную, искрящуюся царапину, которая тут же начала зарастать.

Дева из отряда преследователей, парившая чуть выше, обрушила на нас целый ливень белого, слепящего пламени. Оно облило наш шар с головы до ног, но скорлупа Сепы, усиленная вплетенной в нее мировой аурой, выдержала, рассеивая чудовищный жар в окружающее пространство. Воздух вокруг нас закипел, заклубился раскаленными волнами.

Крылатый змеечеловек, сблизившись сбоку, выстрелил из рук сгустком сгущенного, абсолютного холода. Его атака ударила почти в тот же сектор, что и пламя девы, создав чудовищный контраст.

Скорлупа Сепы заскрипела, и под двойным воздействием в ней образовалась сеть тонких, но глубоких трещин. Но тут же, по команде Ананси, сотни нитей из внутреннего слоя вплелись в поврежденную область, спекая ее на лету, впрыскивая в структуру дополнительную энергию для стабилизации.

Голем-защитник, тяжелый и неторопливый, выбрал самую простую тактику. Он просто врезался в нас всем своим каменным весом, как таран.

Удар был глухим, сокрушающим. Он отбросил наш шар в сторону, мы кувыркнулись в воздухе, потеряв на мгновение ориентацию. Внутри кокона меня швырнуло о внутреннюю стенку, но подушка из Потока амортизировала удар, хотя я и почувствовал резкий толчок. Сепа, однако, тут же, еще в кувырке, стабилизировала вращение и восстановила форму шара, не дав защите развалиться.

Самые опасные атаки пришли от гуманоида в темных доспехах и шестирукого преследователя. Они действовали скоординированно. Гуманоид поднял обе руки, и пространство вокруг нас начало сжиматься, становиться вязким и тяжелым, как смола, пытаясь замедлить нас до минимума, сделать нас легкой мишенью.

Шестирукий же, воспользовавшись этим, выпустил шквал световых импульсов, каждый не больше человеческой ладони, но каждый бил с хирургической точностью в одну и ту же, уже поврежденную ранее точку на нашей обороне.

Нити Ананси работали на пределе, рассеивая пространственное давление тонкими, высокочастотными вибрациями и отклоняя световые импульсы встречными энергетическими щитками, но с каждым таким ударом наша общая защита истончалась. Я чувствовал, как дрожат от напряжения миллионы нитей, как стонет под нагрузкой скорлупа Сепы, теряя блеск.

Снизу летели более слабые, но многочисленные атаки защитников гарнизона — сгустки энергии разного цвета, лезвия из сжатого до твердости воздуха, окованные льдом копья. Они барабанили по нашей обороне, как град по железной крыше, не пробивая ее одним ударом, но постоянно изматывая, расходуя наши силы на парирование и ремонт.

Я не отвечал на атаки. Я лишь пристально, через все помехи, наблюдал за барьером Пролома. Черное пятно коррозии, оставленное нашей атакой, расползалось, пожирая сияющие руны, как кислота бумагу. Трещины уже покрыли добрую треть поверхности купола. Слышался нарастающий, предсмертный визг ломающихся энергетических структур, похожий на крик животного.

— Готовься, — мысленно сообщил я обоим, чтобы они мобилизовали последние резервы.

Сепа внутренне напряглась, собрав в компактный узел остатки энергии для последнего, резкого рывка. Ананси начал постепенно, чтобы не ослабить оборону раньше времени, стягивать свою паутину ближе к нашему ядру, готовя ее к резкому, точечному маневру, который потребуется в последний момент.

И тогда барьер не выдержал. С тихим, жалобным хрустом, похожим на ломающееся под давлением толстое стекло. Сияющий купол в секторе прямо над самым центром Пролома рассыпался на мириады гаснущих осколков света, которые испарились, не долетев до земли.

Открылся проход. Прямо в черную, бездонную, маслянистую гладь Пролома, которая теперь казалась ближе, чем когда-либо.

— ВНИЗ! — мысленно рявкнул я, вкладывая в команду весь остаток воли.

От автора

https://author.today/reader/513420/4855214

Спасая друга, я попал в магический мир в тело слабака-лекаря.

Подняться с самых низов не проблема, но во мне затаилась сила, жаждущая пожрать мой новый мир..