Тлауилли должен выполнить приказ

1

Подвязав младшую сестру плащом, Чимолли тащил её через джунгли навстречу неизвестности. Малышка Иолотли не могла вымолвить ни слова после пережитого три дня назад. Во второй день месяца шокотлуэци у них отняли дом, семью, родителей. Чужаки в блестящих твёрдых одеждах вторглись в их земли из-за океана и разрушили всё, что столетиями строил ацтекский народ.

Большой чёрный паук наблюдал за ними с прошлой ночи. Зачем только они хозяину? Мальчишку лет пятнадцати на вид окружало густое алое облако, искрившееся под палящим летним солнцем. Так выглядит на самом деле гнев — яркий, красивый и пожирающий изнутри душу. Оцепеневшую от страха девчонку восьмилапый наблюдатель не видел вовсе.

Люди всегда казались ему странными: сами возвеличили какой-то жёлтый металл, сами убивают друг друга ради него и сами этого боятся. Вот были бы они хоть чуток разумней… но не время — нужно выполнять приказ хозяина.

Тлауилли всегда их выполняет.

Пока что лучше наблюдать и ждать, когда можно будет показаться на глаза.

— Я хочу к маме… — чуть слышно прошептала Иолотли.

Чимолли остановился и посмотрел на сестру через плечо.

— Я тоже.

— Где сейчас папа и мама?

— Они теперь живут далеко на востоке в цветущих садах.

— И они никогда придут к нам?

— Обязательно придут. Через четыре года они превратятся в колибри и навестят нас.

— Я не хочу колибри. Я хочу к настоящим…

Чимолли вымученно улыбнулся, потрепал сестру по волосам.

— У них другие заботы — провожать солнце от рассвета до зенита вместе с другими воинами.

— Давай попросим солнце отпустить их. Зачем ему мама и папа, если есть другие воины?

— Этого хотят боги.

— Почему они забрали маму и папу?

— Я тоже хотел бы узнать, почему.

Снова «боги»… когда же они поймут, что «боги» никто ничего подобного не хотели. Как растолковать им, что человеческие ошибки нельзя исправить одним заклинанием или одной лишь своей волей? Словом, Чимолли ничем от других людей и не отличался. И тем ещё более странным казался приказ хозяина.

Под присмотром паука брат и сестра шли ещё полчаса, как вдруг где-то в кронах послышалась возня: наверное, обезьян заинтересовали двуногие чужаки, или же взволновались птицы. О, нет… то было нечто иное! Между ветвей старого высокого дерева мелькнули два жёлтых глаза. Мгновение, и они переместились ниже, затем ещё, и ещё.

Стали различимы мелкие чёрные пятна — по души разбивших лагерь людей явился ягуар. Хищник медлил, но явно собирался напасть. Чимолли по привычке прижал руку к бедру, нащупав подаренный когда-то отцом обсидиановый ножик.

— Когда я крикну, беги… — прошептал Чимолли, медленно ослабляя удерживавший сестру плащ.

Зверь бросился вперёд и в два прыжка оказался рядом. Чимолли, успевший скомандовать сестре и оттолкнуть её, выронил нож, но продолжал сопротивлялся: пинал хищника, держал руками морду — всё бесполезно. Тот не отступал.

Сына воина-ягуара вот-вот должен был убить покровитель отца, но почему-то медлил. Хищник давно должен был разорвать человека, однако не шевелился. Вдруг глаза ягуара закрыла пурпурная пелена, шесть почернела, а вокруг закружилась дымка. Он отпрянул и послушно побрёл в кусты, откуда навстречу ему и выполз спаситель.

— Паук… — кое-как процедила Иолотли, указывая трясущейся рукой на заросли.

Ягуар послушно пригнулся, позволяя укусить себя за холку, и рухнул на землю.

Как жаль, что люди не в силах видеть эти превращения. Они не чувствуют саму магию, а ведь это и есть подлинная красота! В их глазах это был ничем не примечательный ягуар до самого конца.

Паук осторожно подполз ближе. Чимолли вскочил на ноги, готовый защищаться. Тлауилли замер и широко расставил лапы. Мальчишка выждал мгновение и бросился успокаивать девчушку. Понял жест? Весьма красноречивый, к слову, — из такой позы невозможно прыгнуть. Да и вообще атаковать не получится.

— Не плачь. Мы победили ягуара… — успокаивал Чимолли сестру.

Паук фыркнул. Если бы не его чары, погибли бы оба. А от когтей ягуара или холода в джунглях — неважно.

— А если бы… он тебя убил?

— Но ведь не убил?

— Я тебя люблю… пожалуйста, хоть ты не умирай.

На лице Чимолли промелькнула горькая улыбка. Родной Теночтитлан уничтожен, родители погибли в бойне. Во всём мире у обоих больше никого не было. Уже три дня они жили среди зарослей, и только сейчас Иолотли снова заговорила.

— Не бойся, я не дам тебя в обиду. Клянусь, я выживу и отомщу им за всё. Они расплатятся за всё, что сделали.

— Как?.. — подняла на него заплаканные глаза Иолотли. — Ты же совсем один…

Чимолли заботливо смахнул с её личика слёзы.

— Воин-ягуар должен биться до самого конца. И пусть от нас отвернулись боги, мы справимся.

Паук снова не удержался и прошипел. Снова «боги»! Когда же они наконец-то поймут…

Иолотли вдруг снова прижалась к груди брата.

— Не надо! Они убьют тебя! Не надо…

— Не сейчас… когда отец умирал, я пообещал ему спасти. И я сдержу своё слово.

Чимолли замолчал, а потом добавил:

— …а после отомщу за каждого ацтека.

Тлауилли фыркнул. «Поклялся», «спасти», «отомщу» — века идут, а люди не меняются. Быть может, хозяин слишком к ним благоволит?

— Почему он постоянно шипит? Разве они не молчаливые? — спросила Иолотли.

Чимолли повернулся к пауку. Тлауилли в ответ медленно подполз и коснулся его ноги лапкой.

— С-спасибо… — выдавил из себя Чимолли и тут же смутился.

Что ж, мальчишка сам начал разговаривать с пауком. Приказ хозяина уже не казался невыполнимым. Тлауилли отполз к зарослям и поманил людей лапкой.

— Ты хочешь, чтобы мы шли за тобой? — наконец понял Чимолли.

Паук фыркнул.

— Ты понимаешь людей?!

Птицеед снова издал звук и принялся усерднее махать лапкой.

Чимолли неуверенно поднялся на ноги, отряхнулся, взял сестру за руку и последовал за странным проводником.

2

Вместе они пробирались сквозь джунгли уже неделю. Люди постепенно привыкали к необычному проводнику, а тот продолжал упорно ползти впереди, изредка оборачиваясь, чтобы не оторваться от них. Шли, прерываясь лишь на привал ночью.

Вот и сейчас, как всегда, Чимолли развёл костёр, разрезал найденные ещё днём плоды папайи. Поедая фрукт, Иолотли даже предложила кусочек пауку. Если бы только Тлауилли было нужно питаться…

Девчонка чувствовала себя лучше. Его окружала аура печали — серая, вязкая и вытягивавшая из неё силы. Заботливо закутав сестру в свой плащ, Чимолли уложил её спать. Убедившись, что сестра уснула, он отошёл за ближайшее дерево, сел под ним, поджав ноги, и уткнулся лицом в колени.

Теперь наступило время подумать. Вечера он переживал тяжело. Это ведь время, когда мысли сами собой лезут в голову, и все об одном и том же. Перед глазами вставали языки пламени, слышались крики, стрельба.

Его всё ещё окружала аура гнева, но она была уже прозрачней, легче, почти не обжигала яростью.

Отца Чимолли и Иолотли, командующего воинами-ягуарами, смертельно ранили. Погибая на руках жены, тот, как настоящий полководец, приказал сыну спасать мать и сестру.

Они сели в лодку, смогли доплыть до берега озера Тескоко, однако, и там их настигли захватчики. Мать семейства отвлекла преследователей, пожертвовав собой ради детей. Она очень хотела жить, но ещё больше она хотела, чтобы жили её дети.

Тлауилли сполз на голову Чимолли, дотронулся лапкой до лба и принялся изучать воспоминания. Не то что бы ему было интересно ворошить чужое прошлое — хотелось наконец-то понять, что задумал хозяин. Неужели, всё дело в том, что эти двое выжили при штурме Теночтитлана? Больше никто не выжил? Или они чем-то отличаются от других?

В голове роились самые разные мысли, и все о трагедии Теночтитлана. Чимолли готовили стать воином, учили терпеть и не всегда находить выход, но тот не знал, где он. Куда теперь идти? А главное, как выжить? Он жаждал справедливости, хотел отомстить за всех, кого потерял, но как? Что могут противопоставить диким джунглям два человека и… паук?

О, он думал о пауке — приятно. Никто, кроме хозяина, о нём никогда не думал. Уже свыкся с мыслью о разумном птицееде? А ведь первые два дня не спал, пугался каждого движения. Какие же люди всё-таки странные. Тлауилли не хотел мешать, но вдруг Чимолли сам начал говорить:

—Я ничего не понимаю. Что происходит?

Паук переполз на колени. Теперь смотря Чимолли в глаза, он приподнял правую часть тела, как если бы человек в недоумении наклонил голову, и ждал объяснений.

— Значит, ты понимаешь человеческую речь.

Паук фыркнул.

— Фыркни дважды, если понимаешь меня.

Человек есть человек. Постоянно всё проверяет, испытывает, и с этим ничего не поделаешь — придётся исполнить просьбу. К Чимолли, кажется, наконец-то пришло осознание того, что перед ним был настоящий гигантский разумный паук. Безусловно, он и раньше видел самых разных пауков, но…

Все они были размерами не больше ладони и уж точно не различали человеческой речи. А тем более, другие пауки никак не отвечали людям.

— Говорящий паук… я точно сошёл с ума… — бормотал Чимолли, — мне мерещится…

Уже неделю мерещится? Нужно скорее что-то придумать, пока он не уныл, иначе хозяин разозлится. Тлауилли осторожно дотронулся лапкой до щеки Чимолли, покрутился на месте, пошевелил хелицерами.

— Это странно!

Чимолли отстранился и потёр лоб.

— Был бы здесь отец, он бы что-нибудь придумал, а не разговаривал с пауками. Командир всегда знает, что делать, — пробормотал он куда-то в пустоту.

Небрежно сбросив с себя паука и вернувшись к костру, Чимолли решил лечь спать. Иолотли тихо сопела около костра. Её брат лёг на спину и уставился на усыпанное звёздами небо. Интересно, он занимался со звездочётом при храме? Видит знакомые созвездия или просто не может уснуть?

Хотя какое до того пауку дело? Пора бы тоже устроиться на ночлег. Времени на создание шедевров не было, пришлось ограничиться скромной паутиной где-то между двумя ветками ближайшего дерева. Да, скромно, недостаточно красиво для любимца повелителя ночи, но как быть?

— Эй… — прошептал Чимолли. — Ты здесь?

Тлауилли быстро подполз к нему.

— Я задумался. Зачем ты нам помогаешь? Сначала ягуар, прошлой ночью сплёл одеяло для Иолотли, ведёшь нас куда-то.

И как ответить, если можешь только шипеть? Человек всегда сначала говорит, а потом думает?

Чимолли, видимо подумав о том же, смутился и отвернулся. Никакой вежливости!

3

Утром продолжили путь.

— Паук, как тебя зовут? — невзначай спросила Иолотли.

Она тоже до сих пор не заметила, что Тлауилли нечем разговаривать? Чимолли попытался объяснить:

— Он не может рассказать, сестрица.

Иолотли задумалась и немного погодя предложила:

— Может быть, я буду называть имена, а ты выберешь из них? Согласен?

Тлауилли прошипел. Иолотли расценила этот ответ как согласие и принялась перечислять: Китлали, Куотли, Милинтика, прочие имена. Наконец сдавшись после часа попыток угадать имя, она воскликнула:

— Я буду называть тебя Точтли!

«Кролик»? Она действительно хочет называть паука кроликом? Тлауилли даже остановился в ожидании пояснения.

— У тебя две маленькие лапки похожи на кроличьи зубы.

И никакие это не лапки, а хелицеры — они нужны, чтобы жалить. Ещё ими обычные пауки питаются, но Тлауилли это было ни к чему. Впрочем, чем-то действительно похоже на зубы.

Паук настойчиво полз вперёд, пока не наткнулся на реку. Странно, её здесь не должно быть. Неужели, заблудились? Девчонка заболтала, вот и свернули не туда! Нужно возвращаться. Но как вернуться, если забрели совершенно случайно и не знаете дороги?

Приметив большое дерево, Тлауилли вскарабкался на самый верх и принялся думать о хозяине. Он вспоминал его голос, его лицо, его жесты, его энергию и вот увидел её — пурпурное облако мелькало совсем недалеко отсюда. Всего-то нужно было перейти реку, пройти по тропе сквозь заросли и залезть на скалу. Приказ почти выполнен!

Продолжая следить за энергией хозяина, паук сделал несколько шагов. Вокруг всё закрутилось, он почувствовал удар, затем холод воды. Течение пронесло его недолго — скорее чьи-то руки вытащили Тлауилли на берег.

Чимолли уложил паука на землю и замер. Как спасать его он не знал, да и не мог знать. К счастью, волшебного паука не так просто утопить, и вскоре тот снова принялся карабкаться наверх, чтобы снова увидеть путь. Только теперь не в одиночку — Чимолли бесцеремонно усадил его себе на спину и придерживал на вершине дерева.

К полудню они и впрямь вышли к отвесной скале. Тлауилли запрыгнул на неё и пополз вверх.

— Стой! Мы не можем за тобой лезть! — пытался докричаться до паука Чимолли.

Но тот не остановился и вскоре скрылся наверху. Чимолли попытался зацепиться хоть за что-нибудь, но разумеется, ничего не вышло. Вдруг с самой вершины начала спускаться белая верёвка. Снизу она казалась очень тонкой, но на самом деле была прочнее канатов, какими подвязывали паруса заморские завоеватели — она не только не оборвалась под весом двух человек, но даже не истёрлась о каменный уступ.

Чимолли усадил сестру на живот, запретил ей смотреть вниз и принялся вместе с ней карабкаться. Ловко взобравшись на вершину, он хотел поблагодарить Тлауилли, но потерял дар речи от увиденного.

Перед ними были вовсе не привычные заросли и не скромная поляна, чудом не заросшая джунглями. То была настоящая мощёная площадь. В самом её сердце возвышалась каменная пирамида, увенчанная храмом с позолоченными стенами.

Здесь жил хозяин и вся его большая семья. Раньше это был целый город, скрытый от глаз людей, однако совсем недавно жители собственноручно разрушили его, оставив лишь одну пирамиду.

Тлауилли не знал, зачем это было нужно, но раз этого хотел сам хозяин, вопросов не задавал.

Пирамиду обвивал сам… пернатый змей. От нижней до верхней ступени Кетцалькоатль «обнимал» храм, задумчиво смотря куда-то вдаль. Его изумрудные перья переливались под лучами солнца, заставлявшими блестеть и медные глаза. Лишь изредка сосредоточенное божество шевелило сложенными крыльями, будто пытаясь устроиться удобнее.

Пока Чимолли замер в изумлении, Тлауилли смело подполз к пирамиде, запрыгнул на змея, мгновенно взобрался по его телу к голове и прыгнул ему на нос. Встрепенувшись, Кетцалькоатль стряхнул с себя паука, растерянно огляделся и заметил людей. Взмах одного лишь его крыла породил вихрь, который тут же вознёс Чимолли и Иолотли на вершину пирамиды.

Пристально осмотрев пришельцев, змей прищурился и глубоко вздохнул. Иолотли прижалась в ноге брата, Чимолли же крепко обнял её.

— Не страши моих гостей, Кетцалькоатль. Их сюда привёл я, — послышался голос.

Чимолли обернулся. Из позолоченного храма, гремя ожерельем из человеческих черепов, медленно вышел невероятно высокого роста мужчина с собачьей головой. Её венчала корона из ярко-зелёных перьев, на руках красовались массивные браслеты из жадеита, на солнце сверкали золотые кольца.

— Т-ты Точтли? — спросила Иолотли.

Собакоголовый рассмеялся.

— Сколь долго я не являлся людям, что меня позабыли! Я — Шолотль, тот, кого вы принимаете проводником в мир мёртвых.

— Выходит, тот паук… это ты? — промямлил Чимолли.

Божество рассмеялось и поманило к себе кого-то из храма. Вмиг оттуда выполз Тлауилли и залез к нему на плечо.

— Я могу обратиться собакой или аксолотлем, но не пауком. Его зовут Тлауилли. Это мой самый верный помощник. Вы считаете его моим «священным животным».

— Но почему паук?

Тлауилли недовольно фыркнул. Шолотль усмехнулся:

— Паук невозмутим, сосредоточен и терпелив. Он готов от рассвета до заката выжидать свою жертву. Он достаточно мудр, чтобы сплести паутину и ждать. Так же и я веками наблюдаю за людьми — жду, когда же вы изменитесь, но всё сложнее мне сохранять паучье хладнокровие.

Кетцалькоатль, кажется, немного уменьшил тело и приблизился, с любопытством наблюдая за происходящим. Тлауилли замер в ожидании ответа — для чего хозяин приказал привести к нему именно этих двух людей.

— Вот уже несколько дней я не знаю покоя. Тысячи обречённых на смерть рыдают и причитают от рассвета до заката, и их голоса сводят меня с ума! Но среди плача и стонов я услышал тебя, Чимолли.

Шолотль сделал шаг вперёд, но юноша с недоверием отпрянул.

— Ты не просил помощи, не молил о пощаде — не просил того, чего я не могу дать. В твоих словах было лишь одно единственное стремление увидеть нас и задать вопросы. Что ж, ты здесь.

Тлауилли не ослышался? Они шли сюда несколько дней для того, чтобы поговорить? Недоумевал и Кетцалькоатль:

— И ты решил привести в наш дом смертных, чтобы… — прорычал пернатый змей

— Не торопись, брат, — прервал его Шолотль, — всему свой час. Говори, Чимолли.

— Почему вы забрали маму и папу? Отдайте их нам… — отозвалась Иолотли.

— Мы никого не забирали, дитя. Ваши родители погибли не от нашей руки и не по нашей воле. В чём же наша вина?

— Но вы же боги. Разве они не вместе с вами провожают солнце? — сказал Чимолли.

— Как видишь, мы никого никуда не провожаем.

— Это всего лишь ваши легенды, человек, — встрял Кетцалькоатль, — вы не видите сути и придумываете мифы.

— Мы не увидим папу и маму? — вопросила Иолотли, а когда Шолотль покачал головой, разрыдалась.

Её аура, спокойная и еле заметная голубая, вмиг стала серой, всеобъемлющей. Облако вокруг Чимолли следом покраснело и даже обожгло Кетцалькоатля — люди его не чувствовали, а вот магических существ гнев калечил тут же.

Шолотль осторожно подошёл к ним и попытался развеять эмоции. Он разводил руками, читал заклинания, но гнев Чимолли, казалось, лишь разгорался. Тлауилли пришлось даже спрыгнуть с плеча, чтобы не обжечься.

Укротить чувства сумел только Кетцалькоатль — одного взмаха его крыла оказалось достаточно, чтобы рассеять и гнев, и печаль.

— Почему вы прячетесь от смертных? Почему не помогли своему народу? — теперь уже спокойно и даже безразлично спросил Чимолли.

— Ты хочешь знать правду?

— Скажите, что произошло с вами? Вы же боги…

— Правда в том, Чимолли, что мы никогда не были богами. Никто из нас. Ни я, ни Кетцалькоатль, ни остальные.

— Ч-что? Вы…

— В наших жилах вместо крови течёт чистая магия, но не более того. Мы можем колдовать, но не более того.

— Но и у нас были маги.

— О, нет, дитя. Ваша магия — посмешище. Мы двигали горы, рыли озёра, разворачивали реки и обучали людей. Мой брат научил некоторых из вас сеять маис, и вы объявили его богом плодородия.

Кетцалькоатль шумно выдохнул.

— Тлалок научил вас лечить подагру, и вы тут же решили, что именно он её и насылает. Шиутекутли подарил вам костёр и тут же стал в ваших глазах богом огня. На всех нас вы взвалили ответственность, какой мы не могли нести.

— Но почему тогда вы молчали? Почему не объяснились?

— Как? Стоило мне появиться среди людей, как все падали ниц перед «предвестником гибели»! Как можно уверить людей в своей доброте, когда они убеждены, что ты несёшь лишь смерть?

— И ты просто наблюдал за тем, как ради тебя приносят в жертву людей?

— Да, наблюдал. Наблюдал и никак не мог понять, почему из поколения в поколение вы становились всё кровожаднее. Я слышал каждый стон и каждый крик, которые вы пытались посвятить мне. Я видел искажённые лица тех, кто погибал в расцвете сил ради меня. Я видел, как вы обличали свою волю в мою.

Скелет отошёл от Чимолли, поднял Тлауилли себе на плечо, разочарованно вздохнул и продолжил:

— И после всего этого я понял лишь одно. Нужно либо брать на себя всю ответственность, либо вовсе не браться за дело. И мы выбираем второе. Мы больше никогда не явим себя людям. Вы с сестрой хотели увидеть богов? Вы здесь. Слейтесь с нами с покоем. Здесь вы забудете о нужде.

— А если я не хочу жить в достатке, зная, что стало с моим народом?

— Всё ещё хочешь мстить, даже когда мы усмирили твой гнев?

— Я должен был стать воином-ягуаром. Я не могу иначе.

— И ты станешь жертвовать спокойствием сестры ради этого? Обречёшь невинное дитя на скитания по джунглям?

Чимолли задумался. Он взглянул на поникшую Иолотли, прижал её к себе сильнее.

— Поразмысли. Когда на тебя снова нападёт ягуар, магического зверя рядом может не оказаться. Да-да, — продолжил Шолотль, почувствовав вопросительный взгляд, — я обо всём знаю. И знаю, что ты спас моего помощника.

«Спас»? Это ведь было ненужно! Тлауилли бы всё равно не погиб, но… всё же было приятно знать, что о нём беспокоился кто-то, кроме хозяина. Остальные, как правило, в лучшем случае его не замечали — Кетцалькоатль и вовсе не брезговал ему навредить.

Всё же этот паук был глазами и ушами Шолотля. Как знать, что тот мог узнать или приказать.

Шолотль поднялся и вновь подошёл к Чимолли, но тот сделал несколько шагов назад.

— За то я тебе благодарен, потому и предлагаю помощь.

— Какую?

— Ты твёрд в намерении мстить. В том помогать тебе я не стану, но и мешать не помышляю. Оставь сестру с нами…

— Что?! — к Чимолли вновь возвращались эмоции.

Кетцалькоатль уже замахнулся крыльями, но Шолотль остановил его, вскинув руку.

— Здесь ей не грозят опасности, здесь о ней позаботятся. Ты ведь это обещал отцу? Довольно с малышки крови и жестокости. Позволь ей побыть счастливым ребёнком.

— Здесь ей не грозят опасности, здесь о ней позаботятся. Ты ведь это обещал отцу? Довольно с малышки крови и жестокости. Позволь ей побыть счастливым ребёнком.

Чимолли медлил. Он опустился на колени, взглянул в глаза Иолотли — к ней тоже уже вернулись эмоции, на ресницах застыли слёзы. Поцеловав сестру в лоб, юноша прошептал ей что-то на ухо и медленно передал Шолотлю.

Уже когда тот почти дошёл до храма, Чимолли окликнул его:

— Я хочу, чтобы она была счастлива.

Скелет остановился и ответил, не оборачиваясь:

— Будет исполнено.

Иолотли последний раз улыбнулась брату и скрылась за золотым занавесом.

4

Чимолли сидел под деревом, как всегда уткнувшись лицом в колени. Его мучила только одна мысль — правильно ли он поступил. Стоило ли отдавать единственную сестру кому-то, кого когда-то считал божеством? Будет ли она действительно счастлива? Хотя, там ей будет наверняка лучше, чем среди джунглей.

Тлауилли слышал все эти мысли, дотрагиваясь до его лба. Паук по привычке сидел на коленях и ждал.

— Зачем приполз? Шолотль ещё не всё сказал? — спросил Чимолли, не поднимая головы.

Шолотль сказал всё, что хотел, и даже немного лишнего. И пусть само появление «богов» осталось тайной, многого Чимолли лучше было не знать. Но кто такой Тлауилли, чтобы осуждать своего хозяина? Он наверняка лучше знал, что можно знать простым людям, а что лучше оставить в секрете.

— Лучше возвращайся к своим божкам. Им ты нужнее, — отрезал Чимолли.

Он осторожно снял его с колен, аккуратно поставил на землю, а сам пошёл куда-то в джунгли. Но нет, приказывать Тлауилли может только хозяин. Хотя это ведь был даже не приказ. Просьба? Так она звучит? Паук этого не знал — ему отдавали только приказы.

Он быстро пополз следом. Юноша сначала просто ускорился, а затем даже побежал, но оторваться от Тлауилли не смог — тот нагнал, пока Чимолли переводил дух у ручья.

Он, как и при знакомстве, потрогал Чимолли за ногу.

— Хочешь сказать, что теперь со мной?

Паук фыркнул. Чимолли всё же разрешил ему остаться. Предстоял тяжёлый путь. Чимолли не знал, как будет действовать и что его ждёт.

В конце концов, сам Шолотль сказал: «Нужно либо брать на себя всю ответственность, либо вовсе не браться за дело». Впереди была смертельная опасность и авантюра, ценой которой наверняка станет его жизнь. Чимолли решил мстить.

— Ты же любимец Шолотля! Я-то тебе зачем? — спросил он как-то на привале.

Тлауилли никак не ответил, притворившись спящим. Ему даже притворяться не нужно — пауки спят с открытыми глазами, всё так же стоя на лапках.

А почему же одно должно помешать другому? Хозяин дал ему новый приказ, вот паук и здесь. Быть может, Чимолли и стал ему небезразличным, быть может, он и сам хотел помочь тому, кто бросился ради него в воду и думал о нём. Но указания хозяина всегда превыше, и Тлауилли должен выполнить приказ.