Тлеющие звёзды

Фрэнк провёл рукой по щекам и подбородку. Под грубой кожей ладони зашуршала ещё совсем молодая щетина. Мужчины его профессии такую обычно не спешат сбривать. Полно дел, порой не до гигиены: освежил подмышки, умылся, почистил зубы и хватит. Не в конкурсе же красоты участвовать. Да, можно ещё ногти подстричь, пока они не начали ломаться. Фрэнк посмотрел на пальцы. Те почти тут же расплылись перед глазами, а взгляд сфокусировался на маленьком дисплее, напомнившем о том, сколько времени Фрэнк провёл в анабиозе. Две недели. Две недели в треклятом анабиозе! Бесконечный сон, который по ощущениям длится не более минуты, но просыпаешься, и всё что было до него, кажется обрывочными воспоминаниями из прошлой жизни. Это короткая смерть, и последующее воскрешение. Вновь и вновь, из полёта в полёт.

Фрэнк не переваривал анабиоз из-за собственных страхов. Он выжил на войне, где каждая ракета с вражеского эсминца или линкора могла стать последней, где боевые товарищи гибли на минах в астероидных поясах и горели заживо в кораблях на подступах к Сулахо, но боялся не проснуться, отправляясь в очередной полёт с грузом экзотических плодов для какого-нибудь новоиспечённого короля или полным отсеком аграрных машин для маленькой планетки у жёлтого карлика. Только анабиоз был обязательной частью его дела, которое кормило и обувало, и в определённом смысле продлевало жизнь – Фрэнк физиологически уже был на три года моложе сверстников, вынужденно отказавшихся от космоса в пользу скотоводства или адвокатской деятельности где-нибудь на Эстоле или Темпере с Неферто. Приходилось мириться. Не без внутренней борьбы, конечно, но мириться.

Фрэнк развалился в капитанском кресле и закинул ноги на пульт. Большая панель с сотнями кнопочек и тумблеров опоясывала мостик, помигивая индикаторами включавшихся, работавших или отключавшихся систем. Корабль, управляемый стареньким искусственным интеллектом, способным вести судно меж звёзд, огибая чёрные дыры и уходя с курса комет, шёл на автомате. За узкой полоской иллюминатора, левее пылавшей звезды Тау Халла, сверкала крохотная точка планеты Халут.

- Э-э... уже на посту? – на мостик поднялся второй пилот, который, судя по замешательству, не ожидал увидеть здесь Фрэнка.

- Нежиться в капсуле после сна не моё, не то что некоторые. Да, Спуни? - спросил Фрэнк, не оборачиваясь. – Можешь не отвечать. А расскажи лучше, были ли во время дежурства эксцессы?

- Не-а! Всё прошло в штатном режиме. К удивлению, даже камеры с грузом не барахлили.

Спуни уселся на соседнее кресло, скинув потёртую куртку с шевронами «Мермэс» на спинку. От него повеяло запахами моющих средств и гелем для бритья.

«Чистюля», - подумал Фрэнк, вглядываясь в постепенно увеличивающуюся точку Халута.

- Лату проснулся?

Второй пилот кивнул.

- А Селену видел? - спросил Фрэнк про новенькую в экипаже.

- Как оклемалась после анабиоза, сразу отправилась в машинное отделение, - бросил Спуни, уставившись в показатели производительности ИИ корабля, и, спустя мгновение, добавил: - Почему именно она, а? Фрэнк, уж извини, но женщина... механик...

- Ты весьма наблюдателен, - ухмыльнулся Фрэнк. - Женщина. И она, представь себе, - он поднял указательный палец, - механик.

- Кэп, а как же «на борту груди - беда будет»?

- Где ты это откопал? - Фрэнк уставился на Спуни. - Всё в пыли, да мхом заросло. Не ожидал от тебя, не ожидал. - Он с наигранной досадой покачал головой. - А завтра что, древние ритуалы проводить начнешь?

Спуни стушевался.

- Кое у кого руки из задницы растут. Гайку не доверил бы закрутить, хотя когда-то выслушал длинную песню про мастера на все руки, - Фрэнк скосился на второго пилота. - А она на коленке редуктор перебрала, когда я ей собеседование проводил. И её грудь тут не причём. Кто знает, может она лучше всех этих механиков-чистоплюев с богатых планет, которые привыкли работать в белых перчатках, в светлых ангарах, с частными яхтами. Да и видел ли ты, какие счета выставляют эти специалисты?

- Могу лишь догадываться, - пробормотал себе под нос Спуни.

- Не старайся, воображения не хватит.

У помощника побагровела голова.

- А потом, их никто не отдаст. Любой механик сейчас весьма ценный ресурс. Стратегический, я бы сказал. Так что, засунь поглубже своё суеверие, которому, наверное, десяток тысяч лет...

- Столько же, сколько воздушному фильтру на этой посудине? Ах, вот поэтому ты так сильно воняешь! – Спуни залился громким смехом.

Фрэнк шлёпнул его по блестящему, свежевыбритому затылку.

- Не зарывайся! – осадил он второго пилота, ухмыльнувшись. - И так, для справочки... шепнули мне тут, на Плеоне, что Селена падка на женщин. Получается, она скорее мужик, чем баба. Какие тогда беды?

- Жаль, - Спуни потёр раскрасневшуюся голову. – Невысокая, крепкая. Есть за что ухватиться. Не идеальная богатая кукла, конечно, но привлекает. Смотришь на неё, и внутри аж всё пылает... обидно, что она из «наших».

- Ха! Надеюсь, ты ещё не ослеп от желания. Иначе мне стоит держаться подальше, - Фрэнк демонстративно отпрянул от второго пилота. - Ничего, потерпи. Скоро сядем в порту, и ты извергнешь свой вулкан с местными дамочками. Но, только после того, как разгрузимся. Понятно?

- Да, босс, – пробормотал Спуни.

- Правда, сложно тебе будет с дамочками, - Фрэнк посмотрел на помощника. - Зря подстригся. Твоя морда... никак не могу привыкнуть!

Он с трудом сдержал смех, глядя на оттопыренные уши второго пилота, размером чуть ли не с пол головы Спуни, что резко контрастировали с узкими скулами и маленьким подбородком на фоне мощной шеи шириной с крупный лоб помощника.

- Прости! – уголки рта Фрэнка всё же разъехались в стороны. – С волосами ты был симпатичнее. Ладно-ладно, - он поднял руки, заметив всполохи гнева в глазах Спуни. - Проехали. А как себя чувствуют наши пассажиры?

- Просыпаются, - насупившись, тихо ответил Спуни. - Собираются в кают-компании. Есть один недовольный. Возмущался волосами в душевой, - второй пилот провёл ладонью по лысой голове. – И кава ему отвратная на вкус…

- Летел бы первым классом. Ах да! Как я мог забыть! – саркастически воскликнул Фрэнк. - Лайнеры уже давно не летают. Запомни его. Попросится ещё раз к нам на борт, возьмём вдвое больше. Может, сдуем с него пару пылинок за время полёта.

Спуни расплылся в улыбке.

Фрэнк встал, потянулся и, похлопав по-дружески помощника по плечу, посмотрел на того сверху:

- Включай экраны и прогрей маневровые двигатели, а я пока перекушу.

В кают-компании царило оживление. Гомон разносился по узким коридорам корабля и долетал почти до самого мостика. Немногочисленные пассажиры под монотонное бормотание старого электронного переводчика обсуждали новости двухнедельной давности; при старте с Плеоны они успели только познакомиться и сразу погрузились в сон.

- Планеты бывшего Содружества пережили ужасную катастрофу, - из общего шума выделился возмущенный женский голос. - С технической и социальной сторон десятки государств откинуты на сто лет назад. В десятках систем свирепствует голод. Досталось и бедным слоям населения, и богатым. Люди скатываются до животного состояния. Практикуется каннибализм. Я уже не говорю о представителях неантропоморфных цивилизаций, - женщина скосилась на представителя Океануса, сморщившего похожий на птичий клюв рот. - Их съели в первую очередь, кого смогли. Иные сами продержались долго, питаясь людьми.

Женщина запнулась. Глаза остекленели, и взгляд, показалось, устремился в глубину болезненных воспоминаний.

Возникшей паузой решил воспользоваться океанит. Густой пучок похожих на волосы тентаклей зашевелился. Он раскрыл клюв, но был остановлен властным движением руки.

- Мне довелось видеть ужасные картины подобных «пиршеств» на Брэре. Винить людей и существ, доведенных до скотского состояния, ослепших от голода и переступивших рамки закона и морали, тяжело. Перед судом должны предстать эльсенадоры и главы планет Содружества. Их амбиций и непомерная жадность довели население десятков систем до ручки. Однако, ни одного дела ни в одном из миров, что я посетила после войны, не заведено. Следы преступных решений властей уничтожаются. На Эрми меня сняли, можно сказать, со взлетающего корабля. Изъяли с трудом добытые копии приказов, распоряжений и записей переговоров. Вместе с личными вещами. Силой посадили на убогую яхту, направлявющуюся на Плеону, откуда очень сложно вернуться домой, на Ниферто. Я вынуждена скитаться теперь от планеты к планете, уповая на то, чтобы хватило денег, и надеясь, что очередной челнок полетит к центральным системам Содружества. А теперь посмотрим на Равэль. Революция! Власть нас угнетает! - женщина вскинула руки, подражая восставшим.

Океанит дернулся от неожиданности. По густой копне тентаклей прокатились волны испуга.

- Идиоты! Да, жесткой рукой, множеством ограничений, в том числе и части свобод, но на Равэле был сохранён порядок. Планета с её лунами не скатилась в анархию, к первобытному образу жизни. Работают заводы, в строю находятся верфи, производится и накапливается топливо. Восстановлено сообщение с лунами. Усилие делается на развитие в системе самодостаточности. Дабы не зависеть от импорта технологий и продовольствия. Людей не едят на улице. Не процветают новые религиозные культы, где человека могут убить или наоборот возвести в ранг сына богов, если найдут при нём даже примитивнейшее устройство. Закон и порядок. И они воспротивились этому. Идиоты!

Женщина замолчала, и океанит поспешил возразить.

- Да. Порядок и закон. А цена всему этому какая? - сухо выдал переводчик, и лишь куча отростков на голове жителя Океануса пульсировала в такт родной речи.

- Достаточно небольшая. Лишения порой идут на пользу.

- Как я слышал, регулируется даже количество потребляемой пищи. Это же кошмар! - свисавшие со лба тентакли резко согнулись пополам и кончиками уставились на женщину. Если бы не прозрачная преграда сферы шлема, океанит коснулся бы её точеного лица. - Скажи мне кто-нибудь, что со следующей минуты разрешено потреблять лишь десять сонн икры трутта в день, - отростки зашлись мелкой дрожью, - вытолкал бы издавшего закон на сушу, чтобы жабры его не чувствовали влаги вечность!

Гнев вновь сменился дрожью удовольствия.

- Икру трутта в рулетах из ламинарии можно есть сотнями сонн ежечасно и не пресытиться ею. У людей есть свои деликатесы, только мысли о которых рождают сладкие вибрации. Потому, считаю, ограничения — зло! Нельзя лишать разумных существ удовольствий ни питательных, ни телесных.

- Рушить окружающий тебя мир из-за лишних сонн икры в день? Чушь! Еды должно быть столько, сколько нужно организму для здорового физического и умственного функционирования. Без излишек. От них только вред. В условиях отсутствия импорта, когда один переедает, ублажая своё тело, второй не доедает. Оба постепенно начинают хуже справляться со своими обязанностями. В здоровом обществе подобное не допустимо!

- Ладно, - океанит уставил чёрные бусины сдвоенных глаз на женщину. - Не пищей единой недовольны революционеры. Пунктов много. Изобразительное искусство и музыка поставлены в жесткие рамки, свирепствует цензура. Создаются шаблоны для творчества, отступать от которых строго запрещено.

- Ой! - женщина всплеснула руками. - Ограничения делают искусство многограннее, глубже. Художникам и писателям приходится искать иные формы и ходы для самовыражения. Развивается иносказание. Аллегориями и недосказанностью заигрывают с воображением поклонников, заставляют их развиваться. Свобода же часто перерастает в безудержную вседозволенность, которая со временем скатывается в пошлую простоту.

- А не пошлая ли простота бесконечно воспевать достижения науки, промышленности и гений властей? Одно и то же. Раз за разом. Где философские изыскания через наблюдение, например, пузырьков воздуха, пробивающихся сквозь толщу воды? Где сатира и высмеивание ошибок руководства?

- Художники хотят кушать. Ту же вашу икру трутта.

Тентакли океанита завибрировали от удовольствия, когда переводчик закончил второе предложение.

- Сейчас заказчиком выступает правительство Равэля. Если не оно, то творцы найдут других покровителей. И тогда мы увидим новую вариацию скучного однообразия. Возможно даже, полную встроенной рекламы. А пузырьками воздуха сыт не будешь.

- Государство как раз и кормит пузырьками, - океанит выпустил через жабры воздух, и окружающая его голову жидкость забурлила. - Объёмные заказы за малые деньги, по шаблонам и с бдящей цензурой за спиной. С другой стороны реклама, свободный рынок, свободные художники, здоровая конкуренция и много денег. Выполняй работы на заказ, сам устанавливай цену. Такую, что позволит на один коммерческий заказ делать две свои работы, и пиши, что хочешь.

- И в какой-то момент творцы поймут, что их философия или выдуманные вселенные никому не интересны, а за коммерцию неплохо платят. Капитан...

Фрэнк застыл в проёме и с интересом наблюдал за проявлением эмоций у жителя планеты Океанус, потому не сразу понял, что к нему обратились. Он кивнулженщине в ответ.

- Вот вы, ветеран последней войны, летаете от планеты к планете. Видели во что превратилось бывшее Содружество. Что скажете о революции на Равэле? Чья позиция вам ближе?

- Хм, - Фрэнк вошел в кают-компанию. - Дайте, угадаю. Ваша работа ставить людей в тупик? - Он окинул взглядом хрупкую, угловатую фигуру в темно-синем костюме. - Понимаете, в моей жизни всё предельно просто. В детстве, в башнях, прав был тот, кто сильнее. Во флоте, на чьей стороне правда, мне говорили командиры, долг и присяга. А сейчас я сам себе командир, - Фрэнк пристально посмотрел в её серые глаза. - Прав тот, кто платит. Хоть обе стороны.

- Холодный цинизм с жаждой наживы. Позвольте, угадаю, - ухмыльнулась женщина. Сейчас она не походила на вынужденную скитаться по космосу жертву режима. - У вас нет совести.

- Продана. Давно. Ещё в детстве, но вам вряд ли это будет интересно, - Фрэнк холодно улыбнулся в ответ. - И потом, с совестью или без, я в политике не силён. Законы, били, поправки. Ничего в них не понимаю. Одни уроды их пишут, приходят другие и исправляют. За ними третьи. Почему бы сразу не написать идеально, а? Может тогда и восстаний не было бы, и торговать проще стало бы.

Женщина мотнула головой.

- Да к курабу! - Фрэнк разозлился на то, что позволил втянуть себя в пустые разговоры. - Вы, чинуши, только всё усложняете. Корявые законы создают проблемы, которые вы же решаете новыми корявыми законами. Порождаете бедняков, а потом даёте им в руки оружие и говорите, на чьей стороне правда. Знаем, проходили. - Он потёр рассечённую шрамом бровь. - На Равэле же, как я понял, бунтующие хотят свободы и миллионы. Если им повезёт, главное, чтобы они воспользовались моими услугами. И тогда я даже крикну пару раз «к курабу деспотичное правительство»! Как вам моя позиция?

- Чушь! - к Фрэнку развернулся необъятных размеров толстяк. На пальцах камнями сверкнули безумно дорогие кольца. - Миллионы, говорите? Ха! Обойдутся. Не заслужили. Вселенная полна не справедливости. Так они думают, наверняка. Но в этом и гармония нашего мира.

- Да мне то что?! - Фрэнк отмахнулся и попытался протиснуться к пищевым аппаратам, где потягивала из кружки горячий кава рыжеволосая Селена. Она шепталась о чём-то с Лату, бледным, как молоко, с заострёнными к верху ушами и радужками глаз цвета индиго.

- Если каждый получит по заводу, то кто будет работать в цехах? Не-е, без бедняков никуда. Гармония заключается в разделении. Кто-то наверху, - толстяк ткнул сарделиной указательного пальца в своё пузо. - Кто-то внизу.

Толстяк, не задумываясь, хотел показать на Фрэнка, но опомнился в последнюю секунду.

- Без пастуха, стадо разбредется и сгинет, а пастух без стада — не пастух. Ни шерсти, ни мяса. Так что, каждому своё место. Обойдутся без денег, без свободы. Нельзя нарушать баланс.

- Вы мне заплатили, барон, и я доставил вас на Халут, - Фрэнк посмотрел прямо в глаза толстяку. - Разживётесь миллионами вместо бедняг с Равэля, отвезу, куда пожелаете. Хоть в соседнюю галактику. Поправим мой баланс.

- Да, точно! Я же заплатил вам, капитан. Потому в праве требовать компенсацию за некачественное обслуживание.

Фрэнк мысленно убил Спуни несколько раз: выкинул в космос, скормил барону, выстрелил плазмой в сердце и между глаз, посадил сверху "Мермэс" и просто задушил.

- Видите ли, когда я хотел принять душ, то обнаружил кабинку полной чьих-то волос.

- Ваши? - Фрэнк с наигранным безразличием спросил у женщины-дипломата. - Или... - Он окинул сферу шлема океанита. - Ах да... Может ваши? - Фрэнк обратился к собеседнику барона, четвёртому пассажиру, с которым тот обсуждал битву при Прото Имайи, пока речь не пошла о деньгах для повстанцев. - Нет? Ну, тогда, барон Хорти, я обязательно разберусь с данным вопросом и виновного представлю на ваш суд.

Фрэнк вспомнил кадры из исторических фильмов про жизнь эльсенадоров на заре Содружества, вспомнил, как катался по полу от смеха, когда напыщенные политики в древних, безумно цветастых камзолах чуть ли не танцевали друг перед другом, следуя церемониальному этикету, и повторил пару движений. Краем глаза он заметил, как осклабился Лату.

- А теперь прошу меня извинить.

Фрэнк чеканно кивнул каждому из пассажиров и быстро ретировался к пищевым аппаратам.

- Как быстро люди отвыкли от космических путешествий, - сказал Коул, выбрав в аппарате мусс со вкусом мяса и нарезку из свежих овощей. – Живут во временных рамках своих планет. Революцию уже, наверное, подавили, а они её обсуждают так, словно протестующие только-только вышли на улицы городов с плакатами.

- Не забывайте, что для них прошла всего минута. Ещё пока живут той дискуссией, что началась, лишь они ступили на борт, - Селена качнула пламенно-рыжими волосами, стянутыми в пышный хвост, когда повернула голову к капитану.

- Как поживает наше корыто? – Фрэнк втянул носом дым, поднимавшийся от мусса, и скривился, добавив в полголоса: - На Халуте, в ближайшей кантине, обязательно набью брюхо нормальной пищей.

- Двигатель в порядке. Есть потеря в одну сотую процента напряжения в узлах искусственной гравитации по правому борту. Сделала себе пометку, буду наблюдать.

- Та-ак, пока нет причин жалеть, что нанял тебя, - Фрэнк ехидно улыбнулся, пристально вглядываясь в реакцию техника.

Девушка и глазом не моргнула.

- Диагностика показала лишь износ одного из тормозных закрылков. Хотелось бы осмотреть снаружи, тогда могла бы дать более точную оценку. Пока моё мнение - надо купить новые и поставить, - Селена уставилась на Фрэнка взглядом просящего вкусности ребёнка.

- Посмотрим. Повезёт, найдём использованные узлы. Сама знаешь, как с этим туго сегодня.

- Чую, долго мне сидеть без зарплаты, - чуть помрачнела Селена. - Из говна и палок сервопривод и штифты с петлями не слеплю.

- На Плеоне ты себя отлично показала. Не вешать нос. Лату, что с грузом?

Фрэнк повернулся к молочно-белому темперийцу.

- Индикаторы зелёные. Условия хранения не нарушены. Плоды лурта в целости и сохранности. А остальное... что может случиться с пластиком и металлом?

- Славно. Ладно, вы пока отдыхайте, до посадки есть немного времени.

Фрэнк сел за круглый стол, за которым продолжали решать за жителей Равэля, правильно ли они поступают, сражаясь за своё будущее, или обнаглели в хвост и пытаются прыгнуть выше головы. На сдачу доставалось и другим планетам, где успела побывать дипломат. Барон, как оказалось, не мог похвастаться столь же обширным списком посещённых миров, но мощным крейсером нёс напролом мнение до неприличия богатого человека. Иногда вплетался в дискуссию сухой голос переводчика океанита и бас четвертого пассажира с коротким, хотя сложным на произношение именем.

- Ё... Ю... юйлем, - Коул попробовал произнести его шепотом, - Уёлем...

Не получилось и он вернулся к еде, если растёкшийся по миске мусс можно было назвать едой.

Фрэнк приговорил розоватую массу с овощами минут за десять. Пару раз дискутировавшие спрашивали его мнение, но Коул набивал рот и долго, деланно жевал, пока про него не забывали, услышав в ответ невнятное мычание.

Спуни расстарался, и к возвращению Фрэнка на мостик всё было готово. Он прогрел маневровые двигатели, ввёл команды для перехода на ручное управление. Оставалось лишь подтвердить их.

Коул грузно опустился в кресло. Кружку с недопитой кавой он водрузил на панель приборов перед собой и правой рукой взялся за шарик управления. Вторую положил на подлокотник, коснувшись пальцами кнопок на его торце. Подушечками Фрэнк провел по мягким, податливым квадратам каждой, на ходу вспоминая назначения. Поднял глаза. Над обширной панелью полукругом светились экраны с тысячами мерцавших на них искр. Две трети центрального монитора занимал оранжевый диск планеты с небольшими вкраплениями голубых морей. Непокрытая облаками водная гладь отражала свет Тау Халлы, а ближе к верхнему полюсу, на границе дня и ночи, свирепствовал ураган. Густой пеной тучи скручивались в неимоверную по мощи спираль. Над ней, как и на соседних экранах, как и над тёмной стороной планеты тоже сверкали искры. Их можно было бы принять за звезды, если бы они не заполонили пространство между Халутом и «Мермэсом».

- Спуни, приготовиться к пролёту через Кладбище. Три четвёртых тяги вниз на две секунды.

Впереди в лучах местного солнца сверкали обломки эсминцев, крейсеров и катеров, столкнувшихся в яростной битве почти десять лет назад. Целые отсеки, куски фюзеляжей и обшивки, внутренние перегородки и каркасные балки медленно вращались в облаках мелких частей, мусора и тел, выброшенных в космос разгерметизацией и взрывами. Отдельные обломки превышали размеры «Мермэса»: в плавающих разрушенных ангарах можно было спрятать торговое судно, а сквозь сопла двигателей флагманского корабля оно могло пролететь насквозь, не задев ни единого выступа.

- Даю. Раз. Два.

- Добавь четверть. Надо пройти ниже этого машинного отделения.

- Добавляю, - Спуни потянул один из тумблеров.

Фрэнк с настороженностью следил, как гигантская часть разрушенного линкора, блеснув освещенной стороной, уходила за верхний край экранов. Если бы не было необходимости командовать пролётом судна сквозь облака обломков, Коул суеверно хранил бы молчание в память о сослуживцах, павших во всех битвах, прокатившихся по системам Содружества.

- Нужна ещё четверть, для подстраховки.

- Будет четверть, раз не обойтись.

«Мермэс» прошёл в километре от зиявшего чёрными пробоинами машинного отделения.

- Полная тяга вверх на десять секунд, и половина вправо на три, - Фрэнк уже просчитывал манёвр уклонения от следующего, вращавшегося на их пути крупного обломка.

Часть фюзеляжа походила на морскую колючку с Эстола. Из неё во все стороны торчали балки каркаса жёсткости корабля. Некоторые были скрючены, вывернуты под неестественными углами. И Спуни и Фрэнк представляли, какая сила могла сотворить подобное. Оба молча проводили взглядами обломок.

- Каждый раз поражаюсь количеству погибших здесь кораблей, - первым не сдержался помощник. - А сколько людей. Представляю, насколько ожесточенными были бои при Халуте.

- Вспомни Корцу, - тихо сказал Фрэнк.

- Её не сотрёшь из головы, - угрюмо ответил Спуни. - Не пена для бритья, полотенцем легко не уберёшь.

Фрэнк повёл рассечённой глубоким шрамом бровью.

- Ещё была бойня при Сулахо... полную тягу вверх на две секунды, - несмотря на тяжкие воспоминания, Коул не терял бдительность. - Тогда, насколько мне известно, с нашей стороны уцелело двое. Я и мой друг. Но с той мясорубки мы больше не виделись...

Корабль обогнул «колючий» фрагмент взорванного эсминца и устремился к планете.

- Сегодня без сюрпризов. Отличная работа, Спуни, – Фрэнк потрепал второго пилота за плечо. – Осталась самая малость, мягкая посадка.

Он нажал пару клавиш на подлокотнике и защёлкал кнопками на панели. Та вспыхнула красным. Сработала система привлечения внимания. Доли секунды и алое сияние сместилось под одну из кнопок.

- Барахлит тормозной закрылок, - Коул постучал пальцем рядом со светившейся точкой.

- А какой?

- Какой-то из...

Спуни вопросительно уставился на Фрэнка.

- Хорошо. И что с ним не так?

- Все вопросы Селене. Говорит, с узлами беда, выработали ресурс.

Взгляд второго пилота стал напряжённей.

- Она, случаем, не сказала, без него сядем или стоит начинать беспокоиться?

Фрэнк не ответил. Он вставил в левое ухо крохотный динамик с микрофоном.

- Дамы, господа, представители иных миров, ребята из экипажа. Говорит капитан, - голос Фрэнка пронёсся под потолком кают-компании, в коридорах, в грузовом отсеке и помещениях для команды. - Мы начинаем вход в атмосферу. Прошу занять места и пристегнуться. В персональных каютах на время полёта это можно сделать и на койках. Ремни найдёте по жёлтым пряжкам и замкам.

По мониторам поползли всполохи разогретой плазмы.

Фрэнк переключился на камеру под днищем корабля. Правый экран отобразил адское пекло, творившееся внизу. Послышались щелчки и поскрипывания корпуса. Из глубины «Мермэса» долетели слабые стоны конструкции. Под резко возросшими температурами расширялась

- Термическая нагрузка в норме, - Спуни доложил Фрэнку. – Абляционная защита работает. Держит температурную нагрузку.

- Иначе и быть не может, - Коул провёл ладонью по панели, словно гладил пушистого питомца.

Его прервал режущий слух писк сигнала критической неисправности. По корпусу что-то сильно ударило и продолжило барабанить по обшивке. Корабль завибрировал.

Шатаясь от стены к стене, прибежала Селена.

- Ничего не желаю слышать, - жадно глотая воздух, выпалила она, – кроме одного! Можно ли его отстрелить?

- Зачем? – спросил Фрэнк, уставившись в экраны.

- Как зачем? - глаза Селены округлились до размеров кулака Коула каждый. - Ты же пилот!

- Капитан.

- Да хоть чудо расчудесное! - она возмущенно вскинула руки. - Закрылок болтается на проводах, портит обшивку. В лучшем случае получим декомпрессию на такой высоте. В худшем, загоримся.

- Нет, нельзя.

- Знала бы, на какое доисторическое корыто меня берут, отказалась бы!

Большие глаза Селены гневно сверкнули.

- Прости, это всё, что я смог себе позволить на отставные, положенные за хорошую службу, - наигранно огрызнулся Фрэнк. – Было бы судно в идеальном состоянии, осталась бы ты на родном голубом шарике либо обслуживать пилотов в кантинах, либо гнуть спину в полях. И это при твоём-то таланте, - Коул на мгновенье взглянул на женщину, - талантах…

- Мы хоть сядем? – повторил свой недавний вопрос Спуни, глядя на Селену.

- Вы у руля, - она обвела панель рукой.

- Нас хорошо встряхнёт, но сядем, - соизволил ответить помощнику Фрэнк и повернулся к механику: - А ты схватись за что-нибудь.

- А?..

- Закрылок? - перебил Селену Коул.

Она кивнула.

- Не беспокойся. Провода прогорят, и он отлетит.

«Мермэс» трясло и болтало. Стук по обшивке прекратился, но в одном из отсеков сработала система автоматического пожаротушения. Фрэнк, пробежавшись пальцами по клавиатуре, заблокировал двери, ведшие в повреждённую часть корабля.

- Прощай свободное время. Впервые на другой планете, а из всего увижу лишь ангар, - сокрушенно выдохнула Селена.

- Ну, запчасти из ангара не купишь, - Фрэнк подмигнул ей. - И небольшая мотивационная напоминалка от меня. Я плачу тебе только, когда корабль работает без существенных поломок.

- Удобная позиция, - горько ухмыльнулась девушка, - если судно рассыпается на глазах.

- Прошу с уважением относиться к кормильцу, - с толикой пафоса произнёс Коул, ювелирно, плавными, короткими движениями с шариком на подлокотнике выравнивая «Мермэс». - И ты читала договор.

Гул и вибрации исчезли. Сумасшедший спуск закончился, и корабль полетел над степью, пожелтевшей от затянувшейся в этих широтах засухи. Нетронутая высокая трава покрывалась рябью при дуновениях ветра, оголяя остовы военной техники, давно растасканной на запчасти и более-менее целые узлы. Невероятный простор со слабовыраженным рельефом уходил за горизонт, над которым в ясное небо поднимались чёрные столбы дыма.

- Подлетаем к Герасу, - Фрэнк, скрестив пальцы, вывернул ладони вытянутых вверх рук. Хрустнул костяшками. – Приготовьте документы. Судя по тому, что я вижу, в городе что-то происходит, и встречающие нас люди могут быть вполне на взводе. Тебя Селена ещё ждёт укол. Спроси, кому надо из пассажиров. Барон местный, а океанит в защите. Эта парочка отпадает.

Внизу, предвещая городские кварталы, запестрели скромными, а то и весьма обширными угодьями фермы. Лоскуты возделанной и засеянной различными культурами земли добавили ярких красок в скучную желтизну степи. На крышах отдельно стоявших построек поблескивали в мареве солнечные батареи. А у богатых фермеров, владевших полностью автоматизированными хозяйствами, высились то тут, то там ветряки и влагоуловители. Механизмы давно потеряли товарный вид: обветрилась краска, бурые пятна говорили о разраставшейся коррозии. После войны запчасти никто не привозил. Собственные же заводы планета потеряла вследствие бомбёжек с орбиты.

Мелькнула конечная станция магниторельса. От неё двумя сверкающими полосами тянулась в город дорога со скоростными автономными вагонами. Рельсы бежали над одноэтажными типовыми домами к циклопических размеров плоскому строению, занимавшему десятки кварталов. В его крыше, усеянной антеннами, сигнальными огнями, мощными башнями кранов, прочими техническими и вспомогательными строениями и системами, зияли дыры. Из одной такой и тянулся, клубясь, чёрный дым, что видели на подлёте к Герасу Фрэнк, Спуни и Селена.

- У них пожар в одном из ангаров, - заметил второй пилот. – Как бы не погнали нас на запасное поле. Оттуда до Торговых рядов ехать, как два парсека пролететь. Ещё и машину самим вызывать.

- Не ной раньше времени, - Фрэнк покачал головой.

Он отключил основные двигатели, оставив вспомогательные, мощности которых вполне хватало для приземления.

- Порт Герас-один. Герас-один. Торговое судно «Мермэс» запрашивает разрешение на посадку.

- «Мермэс»? – переспросил искажённый лёгкими помехами в эфире голос диспетчера. – Убирайтесь прочь, грязные ублюдки!

Фрэнк аж подпрыгнул в кресле от удивления.

- Не по-онял. Герас-один, кого это вы назвали грязными ублюдками? – обратился к диспетчеру Коул спокойным, никому не угрожавшим тоном.

- Фрэнки! Дружище! Рад тебя снова слышать! – благодаря помехам смех на том конце вышел кашляющим, словно у говорившего была поздняя форма бронхита. – Напрягся хоть немного?

- Ирвин, ты что ли, старый засранец?! – радостно воскликнул Фрэнк. – Схлопочешь ты у меня когда-нибудь.

- Но-но! Я на службе! Могу и на запасное поле отослать.

Спуни яростно замотал головой.

- Говори, что у вас стряслось. Горите?

- Нет. Это в пятом ангаре сел корабль из соседней системы. На подлёте к планете зацепил один из обломков. Множественные повреждения корпуса, отчего при входе в атмосферу вспыхнул. Сейчас тушим.

- Команда цела?

- Да. В основном. Угрозы взрыва топлива нет, но на всякий случай садись во втором… Если задержишься на Халуте на несколько дней, можем потом пропустить по бутылочке куасса.

- А то и по две, - сказал Фрэнк в микрофон.

- Здоровья-то хватит? Или думаешь меня перепить, салага? – снова закашлялись динамики.

- Опыта-то поболее будет! – улыбнулся Коул, подмигнув Спуни. – Хорошо. Я сажусь, Герас-один.

- Второй ангар, Фрэнки. Ждите, к вам придут из службы биологической защиты и таможенники.

- Таможенники?

- У нас теперь всё серьёзно! Бюрократы растят аппарат и протягивают всюду свои загребущие ручонки. Надеюсь, они меня не слышат, - хохотнул Ирвин. – Так что, будь вежлив и учтив. Ты всего третий за месяц, кто садится на наш шарик, потому они ой какие жадные до взяток. – Через несколько секунд сквозь помехи донеслось тихое, почти шепотом «Опять же, я ничего тебе не говорил».

Корабль завис над портом и стал плавно опускаться в круглую дыру в плоской крыше. Вверх взметнулась поднимаемая двигателями пыль. В серых завихрениях заносились, громко щёлкая, местные перепончатокрылые птицы. Из корпуса выдвинулись посадочные опоры. Они коснулись ровной, чуть шершавой поверхности с потёртым символом, обозначавшим на Халуте двойку. Сработали энергопоглотители, стравив из телескопических штоков излишнее давление, и «Мермэс» замер. Постепенно с глухим свистом стих гул выключенных двигателей.

Через подъёмные ворота под широким навесом в ангар вошла целая процессия, которую можно было бы принять за миниатюрное праздничное шествие, если бы не серьёзность момента. Впереди, в белых комбинезонах из тонкой материи с прозрачными забралами на головах и масками для дыхания, закрывавшими нос и рот, вышагивали офицеры биологической защиты. Они сразу, как только створка ворот поднялась вверх, стали водить из стороны в сторону своими приборами. Те попискивали и вспыхивали зелёным, к явной досаде комбинезонов. Все движения были точны, и казалось, что подчинялись определённому порядку, напоминая один из тех своеобразных танцев, что Фрэнк когда-то видел в столичном театре на родной планете.

Сзади под соплами двигателей плавно, с еле заметным, но гулким ударом о каменную поверхность площадки, опустилась рампа, и офицеры биологической защиты направились к ней.

За комбинезонами на почтительном расстоянии чинно, осознавая свою важность и влияние, ступали люди в серых мундирах с ярко-жёлтыми лычками и манжетами на рукавах. На кителях был вышит неизвестный Фрэнку герб.

- Многое изменилось на Халуте за моё отсутствие, - протянул он, поправив широкий, тугой, кожаный браслет на правом запястье.

Фрэнк выключил системы корабля. Кроме одной – системы жизнеобеспечения. Захватив подключавшийся и являвшийся составной частью пульта планшет, Коул прошёл в кают-компанию.

Пассажиры и присоединившаяся к ним рыжеволосая Селена спокойно ожидали таможенников, сидя за круглым столом. Двоякодышащий представитель Океануса откачал жидкость из сферы в ёмкости на спине, отстегнул купол и поднёс к «клюву» маску аппарата, увлажнявшего дыхательные пути во время длительного пребывания вне водной среды. Он защелкал, забулькал, а сухой голос переводчика выдал:

- Долго в скафандре не походишь. В лучах местного солнца сфера превратится в линзу, а внутри станет невыносимо.

Барон некоторое время, словно зачарованный, всматривался в рот океанита. Затем скривился и отвернулся. Его желейные руки, постоянно покоившиеся на необъятном животе, исчезли в складках свободной туники, призванной скрыть формы толстяка, но плохо справлявшейся с этим. Спустя непродолжительную возню в слоях дорогой ткани, он явил свету подвеску необычайно тонкой работы. Украшение было инкрустировано драгоценными камнями. Геммологи пришли бы в благоговейный трепет от стоимости отдельных экземпляров. Неспециалистам тоже хватило бы одного короткого взгляда на подвеску понять, что на такую трудиться надо лет триста, не тратясь на обеды, завтраки и ужины, жилье и элементарную одёжку. Барон потеребил пальцами украшение, пока большинство не обратило на него внимания, и успокоился, довольствуясь произведённым эффектом.

Женщина-дипломат сидела прямо, не сутулясь. Её руки лежали на столе, ладонь на ладони. Узкий нос был чуть задран к потолку. Глаза смотрели в одну точку. Она сохраняла холодное спокойствие, излучала уверенность, и никакой излишней бравады своей властью и финансовыми возможностями. На выходку барона с подвеской уничижительно скривила рот.

Четвёртый же пассажир, мужчина средних лет, потративший с его слов на полёт почти все сбережения, разглядывал Селену. Рыжеволосая девушка задрала ноги на край дивана и упёрлась коленками в кромку стола. Она баловалась с головоломкой, одной из тех, что обожала решать, и не замечала происходившее вокруг, как и неожиданного поклонника.

Спуни и Лату ушли в грузовой отсек встречать офицеров биологической защиты, чтобы показать им камеры с грузом.

Фрэнк поводил пальцами по чёрно-белому экрану планшета, и из коридора по левому борту послышался звук спускаемого трапа. Через открытый люк в корабль ворвался городской шум, долетавший из-за ворот ангара. Спустя пару минут в кают-компании стало тесно. Из коридора появились белые фигуры с горевшими зелёным датчиками.

Они с эксклюзивным танцем обошли каждого из присутствовавших. На мгновенье задержались у океанита. По человеческим меркам он выглядел спокойным, да и тентакли висели расслабленно, не выражая никаких эмоций. Представитель Океануса привык к повышенному вниманию, потому невозмутимостью не отличался от пассажирки-дипломата. «Комбинезоны» провели датчиками от его головы с переливающимися пластинками чешуи около ушей до «ступней», коими у океанитов являлись согнутые кончики опорных щупалец. Все пять были в чехолчиках, заменявших обувь вне водной среды.

Индикаторы приборов на доли секунды вспыхнули жёлтым. Офицеры обменялись взглядами, пару раз одарив подозрением океанита. Они не проронили ни слова, и дружно, словно сговорились заранее, вернулись к толстяку. Тот надменно следил за ними из-под заплывших жиром надбровных дуг. Огромную грудь барон ещё больше выпятил вперёд, демонстрируя подвеску и вместе с ней собственное, как ему казалось, превосходство над какими-то мелкими чиновниками с непонятными аппаратами в руках.

Сразу несколько биосканеров были направлены в сторону Хорти. Офицеры долго водили датчиками возле туши барона. Они перешёптывались, отходя от толстяка на пару шагов и соприкасаясь капюшонами с прозрачными забралами. Представление закончилось, когда индикаторы сканеров зажглись продолжительным жёлтым.

- Простите, но мы не можем вас пустить на Халут, - приглушённо прозвучало под одним из комбинезонов. – На вашем теле обнаружены биологически опасные элементы.

Толстяк побагровел. Сильная одышка стала глубже и протяжнее. Чувство превосходства над людьми в кают-компании завяло.

- Как это не можете?! – взорвался он. – Я, барон Хорти! Я владею землями от Дивора до Карвана. После войны мне, наконец-то, представилась возможность вернуться домой, в свои владения. И вы так встречаете высокопоставленную персону?!

«Комбинезоны» переглянулись.

- Мы не разрешаем вам покидать корабль!

Фрэнк наблюдал за разыгравшейся перед ним сценой, понимая, что офицеры биологической защиты просто так с барона не слезут. Оторвалась от головоломки Селена. Не меняя позы, женщина-дипломат лишь немного повернула голову в сторону пыхтевшего, словно паровая машина, толстяка.

- Да как вы смеете! Да как… - барон Хорти растерялся. – Это они виноваты!

Его лоснящийся от пота палец указал на Фрэнка. Коул удивлённо приподнял бровь со шрамом.

- Развели тут антисанитарию. Нормальным, уважаемым людям не принять душ. Кругом волосы, а может, и что похуже скопилось в углах кабинки.

Офицеры не обратили на слова толстяка внимания и продолжили стоять на своём.

- Сколько вы хотите, чтобы замять эту ситуацию? – барон прошептал губами, наклонив голову к ближайшему «комбинезону».

- Тысячу галактов, - не задумываясь, тот ответил толстяку.

- Хорошо, - с затаённой обидой ответил Хорти и отсчитал требуемую сумму.

На этом проверка закончилась. Офицеры, еле-еле поддерживая напускное спокойствие, засуетились и покинули корабль.

- Барон, вы бы убрали подвеску обратно, в складки туники, - Фрэнк обратился к Хорти, - пока не появились таможенники. Кажется, пока вы не в том положении, чтобы заявлять о своей власти.

Тот испепелил взглядом Коула, но украшение спрятал.

Появившиеся в кают-компании серые костюмы придирались в основном к Фрэнку, выискивая изъяны в документах на корабль и груз. Не найдя таковых, они заговорили о состоянии судна, намекая на то, что не мешало бы пройти техническую инспекцию стоимостью около девяти тысяч. Коул нервно закусил губу, к нескрываемой радости барона.

- Сколько? – сухо спросил Фрэнк.

- Мы весьма рады, что пришли к взаимопониманию с вами, - улыбнулись таможенники.

- А я как рад! – съязвил Коул.

- Три. Каждому по тысяче.

- Ребята по тарифу работают, - ухмыльнулся разглядывавший Селену четвёртый пассажир.

Получив деньги, удалились и серые мундиры.

- Добро пожаловать на Халут, - сказал Фрэнк, потянувшимся к выходу пассажирам.

Женщина-дипломат, подхватив небольшую сумку, благодарно кивнула капитану и исчезла за поворотом коридора. За ней последовал со своим скарбом океанит, приподняв кончики тентаклей в знак расположения к Фрэнку. Барон прошёл мимо Коула, что-то бормоча себе под нос, но через мгновение вернулся. Он молча посмотрел на Фрэнка, играя желваками.

- Вы что-то желали? – не выдержал капитан. – Впереди много дел, потому попрошу вас не задерживать меня.

- Не могли бы ваши люди, - собравшись с силами и натянув сладенькую улыбку, располагавшую, по его мнению, к нему людей, начал барон, - достать из грузового отсека мои чемоданы и донести их до кэба?

- Тысяча, – Фрэнк исподлобья посмотрел на толстяка.

- Я и так вам заплатил за перелёт немаленькую сумму, - барон Хорти потёр большим пальцем об указательный.

- Услуги носильщиков в неё не входили.

- Ладно, - процедил барон. – Согласен.

- Селена, - обратился к девушке последний из пассажиров.

Она взмахнула ресницами, оторвавшись от головоломки.

- Слушаю, Йюэль.

- Запомнили моё имя? - удивился он.

- Ничего сложного, - без каких-либо интонаций в голосе ответила Селена. - Так что вы желали спросить?

Мужчина замялся, растеряв уверенность.

- Предла...

- Да?

- Предлагаю встретиться, как вы освободитесь. Вме... вместе изучим город, поужинаем в какой-нибудь уютной кантине. Как вы смотрите на это?

Селена смерила мужчину взглядом.

- Нет, не освобожусь. Слышали стук по обшивке во время спуска? Во-от. – Её лицо озарила обворожительная улыбка, которой пару раз Селена одаривала Фрэнка, чтобы смягчить того, когда напортачила. – Я буду занята. Прощайте, Йюэль.

Мужчина погрустнел и, протиснувшись мимо барона, покинул корабль.

- Лату, Спуни! – нажав на наушник, Фрэнк вызвал второго пилота и грузчика. – Если освободились, помогите барону с вещами. А после мы прокатимся в город, надо встретиться с заказчиком.

- Хорошо, босс, - первым ответил Лату.

В гараже при ангаре, доступ к которому дистанционно предоставил Ирвин, среди платформ на антигравитационных подушках, предназначенных для перевозки грузов, выделялся тягач с одноместной кабиной и телескопическим краном за ней, а также транспортёр, отдалённо напоминавший колёсный армейский внедорожник. Обшарпанная машина оранжевого цвета была рассчитана на пять человек, без крыши, но с ветровым стеклом, треснутым у основания. Она висела в сантиметрах десяти над землёй.

Фрэнк по-залихватски запрыгнул в транспортёр и ввёл с планшета код всё от того же Ирвина. Использование инфраструктуры космопорта входили в общую сумму портовых сборов, и Коул без стеснения распоряжался и техникой, и складскими помещениями, даже если это порой не требовалось. Включившись, захлопали, как поджигаемая газовая горелка, двигатели, и Фрэнк вывел машину из гаража, оставив её в тени навеса, растянувшегося по периметру ангара.

Крохотная на фоне «Мермэса» фигурка Селены ползала по кораблю, изучая повреждения. Ей помогал Лату, чья кожа в лучах Тау Халлы приобрела молочное свечение. Спуни тоже было начал взбираться по выдвижной лестнице на корпус, но увидев наблюдавшего за ним босса, спрыгнул обратно.

- Нечем заняться? – спросил Фрэнк второго пилота, поставив ногу на опору корабля и затянув застёжки на ботинках. Заодно проверил наличие боевого ножа в потайных ножнах на уровне голени.

- Да вот, появились свободные минуты, - без утайки ответил Спуни. – Думал помочь Селене, на случай, если она что пропустит.

- Успокойся. Ты же был против женщины на борту, - басовито хохотнул Фрэнк, подловив второго пилота на двойных стандартах. - Селена хороший специалист, с острым зрением. Думаешь, на что ей такие большие глаза? И это я без каких-либо намёков.

Он поднял указательный палец, когда при слове «большие» у Спуни вытянулось лицо.

- А потом, у неё уже есть помощник.

Второй пилот промычал, не зная, что ответить.

- Заправь корабль, и поедем, развеемся. Селена! Долго ещё? – Коул задрал голову, но увидел лишь возникшее за плавными изгибами корпуса «Мермэса» рыжее пятнышко волос.

- Подожди. Я считаю, сколько метров термостойких проводов нам понадобится для подключения нового закрылка.

- Жду.

Фрэнк провёл рукой по обшивке корабля, чувствуя каждую шероховатость и царапину. Он словно гладил домашнее животное, славно потрудившееся в поле и заслужившее покой, ласку и корм. Коул проводил данный ритуал тайком от команды, чтобы они не сочли его ветераном, тронувшимся умом на почве пережитых ужасов войны. Он дорожил судном. Фрэнк не представлял свою жизнь без него. Не смотря на отвращение к анабиозу, Коул не желал прозябать на одной из многочисленных планет. Когда знаешь о великом разнообразии миров и культур, раньше составлявших единое целое и дополнявших друг друга, любая планета, какой бы большой она не была, покажется тесной тюремной камерой, что хуже анабиоза, потому что заточение будет долгим. А ему хватило гауптвахт за неподчинение приказам командования и за драки с личным составом.

С корабля спустилась Селена. Сколько бы она не отбивалась, отказаться от помощи с последними ступеньками, загибавшимися под днище «Мермэса», не смогла. Фрэнк подхватил женщину на руки и поставил на землю. Та горделиво взглянула на капитана, чуть выпятив грудь. В серых глазах вспыхнул огонь. Селена ткнула пальцем в Коула и собралась высказаться по поводу его нахального поведения, но видя полное равнодушие к переполнявшим её эмоциям, решимость растаяла, и Селена промолчала.

- Я так и знал, - тихо заметил Фрэнк, без тени улыбки.

- Босс, подсоби, - обратился к капитану Лату, спускавшийся следом за Селеной. У него не получалось нащупать ногой одну из ступеней.

Коул обернулся, оценил ситуацию и сказал:

- Сам. Только сам. А то скоро будете просить подтирать вам после горшка.

Застегнув куртки с шевронами торгового судна «Мермэс», команда забралась в транспортёр. За руль сел Фрэнк, оставив без внимания просьбы дать порулить обхаживавшего его Спуни. Рядом с капитаном развалился в пассажирском кресле Лату, и второму пилоту пришлось лезть назад, где вальяжно устроилась, заняв два места, Селена.

- Давайте прокатимся с ветерком! – воскликнул Фрэнк, и транспортёр резво вылетел за ворота ангара, которые тут же закрылись.

На проспекте, огибавшем космопорт по периметру, было тихо. В пешеходных зонах мелькали одинокие прохожие, спешившие по личным делам. По выделенным яркой разметкой транспортным линиям, пролетали редкие грузовики. Ещё реже встречались легковые машины и кэбы. Лишь над головами, в голубом небе, подёрнутом знойным маревом, царило оживление: возле побелевших клубов дыма из пятого ангара кружили пожарные планетолёты. Когда садился в порту «Мермэс», они отлетели на безопасное расстояние, чтобы случайно не пересечься с ним курсом, и сразу же вернулись к обязанностям, едва торговое судно коснулось земли.

По другую сторону проспекта тянулись заброшенные магазины. Между ними очень давно втиснулись гостиницы и рестораны. Теперь они угрюмые стояли с заколоченными окнами и полуобвалившимися вывесками. За покрытыми толстым слоем пыли столами никто не сидел. Стояли лишь пустые и разбитые бутылки с выгоревшими этикетками дешевых алкогольных напитков. На тротуарах и проезжей части относительно свежим покрытием выделялись заплатки на бывших воронках от взрывов. В стоявших рядами вплотную друг к другу домах виднелись бреши, но руины были разобраны, чтобы окончательно не портить вид квартала. Местами не хватало ветвистых деревьев, чьи сломанные стволы вместе с пнями давно выкорчевали. Из всего количества заведений – магазинов, гостиниц и кантин - в районе порта работало около десятка. Они с трудом сводили концы с концами, и каждый садившийся в Герасе корабль дарил надежду на недолгую, сколько-нибудь обеспеченную жизнь.

На первом же перекрёстке оранжевый транспортёр свернул с проспекта и полетел в сторону развалин древнего храма. Его не растерявшие былого величия башни возвышались над городом мрачными силуэтами даже в столь ясный и жаркий день. У подножия храма расположился крупнейший на этом полушарии Халута рынок, ставший негласным центром Гераса.

Чем ближе они подлетали к рынку, тем больше оживала улица. На обочинах появились припаркованные машины. Через каждые два квартала располагались специальные площадки для посадки планетолётов зажиточных горожан. Над домами проносились вагоны магнитной дороги. Праздно прогуливались парочки. Они задерживались возле уличных артистов, демонстрировавших публике своё мастерство. Кто-то жонглировал. Маленькие труппы ставили сценки по местным сказаниям. Кто-то, стараясь переорать толпу, упражнялся в ораторском искусстве. Он знакомил с легендами, коими обрастали разрозненные планеты. До Фрэнка долетел обрывок истории о том, что на Дальние Рубежи напали неизвестные существа, меняющие облик миров, уничтожая их население и природу. Дети настороженно, открыв рты, слушали рассказчика. Взрослые посмеивались. Они давно перестали верить в сказки.

Среди людей Селена заметила первого робота-посыльного, сходившего за хозяев на рынок, и теперь возвращавшегося с покупками домой. От человека его отличали лишь чёткие движения и голубоватые индикаторы по всей длине позвоночника, показывавшие заряд аккумуляторов.

В нескольких кварталах от торговых рядов постепенно увеличившийся транспортный поток встал. Слышалась брань раздражённых и нетерпеливых водителей, с завистью провожавших взглядами пролетавшие в небе планетолёты. Обычные машины так высоко подняться не могли. Звучали бесконечные гудки, подпитывавшие общий гвалт, присущий богатым рынкам. В воздухе поплыли ароматы жаренного на открытом огне мяса, свежевыпеченных лепёшек, экзотических плодов, запахи живых халутских животных и пресмыкающихся, которых стоило зарубить и освежевать лишь перед самим приготовлением. Всё это в определённый момент перемешивалось, заставляя у непосвящённых людей кружиться головы или выворачиваться желудки. Пряности щекотали носы. От сладостей, что местные торговцы, подносили прямо к транспортёру, текли слюни. Чтобы как-то выделяться среди себе подобных, они одевались в светящиеся неоном костюмы, на головы натягивали замысловатых форм шляпы со сверкающими и ослепляющими даже при дневном свете вывесками своих, чаще семейных, кондитерских и лавочек.

- Босс, может, припаркуемся здесь? – заёрзал в кресле Лату. – Хочется уже попасть туда и продегустировать сочную отбивную. Да и горло пора смочить. Ради такого дела я готов пройтись.

Фрэнк скосился на грузчика, потом обернулся к Селене со Спуни. Второй пилот маялся от безделья. Женщина же, впервые попав на Халут, жадно разглядывала городскую архитектуру, в особенности развалины храма, уличных артистов, продавцов сладостей, похожих на радугу и вспышку сверхновой звезды одновременно.

- Хорошо. Прогулка после двух недель в анабиозе не помешает. Только предупреждаю, в торговых рядах рты не разевать, руки держать при себе. Потому что, если бы руки можно было красть, вы лишились бы их первыми. Говорю вам это на правах самого опытного в нашей команде.

Фрэнк вывернул из пробки на обочину и заглушил двигатель. К транспортёру со всех сторон сразу рванули сверкающие продавцы сладостей. На бегу экстравагантные головные уборы забавно раскачивались, сползая набекрень, а лотки с товаром в белой присыпке не позволяли поправить их или хотя бы придержать.

Коул подозвал к себе продавца, бежавшего в авангарде. Тот бросился расхваливать тягучие конфеты с местными орехами, собранными на берегу какого-то чистейшего озера, название которого Фрэнк тут же забыл, и нежнейшие пирожные, что тают во рту при малейшем прикосновении кончика языка.

- Стоп, - остановил сплошной поток слов Коул. – У меня к тебе иное деловое предложение.

Продавец замер в изумлении, не став гадать.

- Ты всё время работаешь здесь. Я правильно понял?

Вывеска кондитерской закачалась с большой амплитудой вперёд-назад.

- Дам пятьсот галактов, если ты присмотришь за машиной. Насколько я помню, это ваша средняя выручка за три дня во время празднеств.

- Деньги вперёд, - в продавце почувствовалась хорошая деловая хватка, что позабавила Фрэнка.

- Не спеши. Сейчас получишь двести. Остальные по нашему возвращению.

- Босс, да что может случиться с машиной? - сзади к капитану подошёл Лату. – Тем более, она принадлежит порту.

- Тебе Спуни расскажет, - в голосе Фрэнка прозвучала сталь. – Он год работал на меня бесплатно.

- Триста, - вошёл во вкус продавец.

- Двести.

- Двести пятьдесят.

- Две-сти! – тоном, не располагавшим к дальнейшему обсуждению сумм, повторил Фрэнк.

- По рукам, - немного раздосадовано согласился продавец.

- И учти, - вручая галакты, грозно прошептал Коул, - пропадёт хоть одна деталь, твоему сладкому бизнесу конец!

Мужчина в неоновом костюме уже был не рад лёгким деньгам.

Рынок утопал в ароматах. Их источали сочные фрукты, горами сваленные на прилавках, небольшими партиями в ящиках на полках или в открытых пластиковых контейнерах за лавками. Утром доставленные со складов они заполняли собой проходы для грузчиков и продавцов, превращая коридоры шириной чуть больше платформы в несложные, но всё же лабиринты.

Сладкие, пьянящие ароматы фруктов порой перебивал дух закусочных со свежей выпечкой или острыми блюдами. Насыщенный специями воздух щекотал носы и пробуждал нездоровый аппетит. Тянул за собой, вёл между рядами туда, где разливали обжигавшие горло похлёбки, нарезали ещё теплый брот и предлагали приготовленное на открытом огне мясо.

Фрэнк купил каждому по шпажке с сочными, золотистыми кусочками филе неизвестной живности. Не смог устоять и остальных долго не уговаривал. После мусса со вкусом мяса, который теперь напоминал просто детское баловство с химическими реагентами, смешанными вместе ради эффектной субстанции в пробирке, настоящее мясо с тонкими примесями дымка было пищей богов. Никто из команды не спешил и наслаждался каждым кусочком, слизывая стекавший по рукам «сок». Они мычали от удовольствия, улыбаясь друг другу, когда встречались взглядами.

Закончив к общему расстройству с мясом, команда двинулась дальше по торговым рядам. Фрэнку несколько раз пришлось оттаскивать Селену от лавок с тканями и вытаскивать из хватких рук продавца коробочек, которые являли собой хитрый и очень сложный механизм для хранения ценностей или передачи посланий. Девушка потом все уши прожужжала, какие это были уникальные изделия без единого электронного механизма или системы шестеренок и штифтов.

Лату потешался над впечатлительной Селеной, пока они не вышли к оружейной лавке, полной сувенирных ножей и сабель. Среди бесполезного хлама темпериец разглядел отдельные редчайшие и на этой планете чудом оказавшиеся экземпляры ритуальных кинжалов, боевых, окрапленных кровью шпаг и церемониальных кортиков. Там же он заметил лезвие с его родной планеты из зуба морского хищника и рукояткой из человеческой кости.

- Нож явно принадлежал кому-то из архов, - прошептал Лату на ухо Фрэнку. - Грх! Видела бы это моя бабка! Она б точно назвала владельца и жертву, того несчастного самца, чья кость пошла на рукоятку.

-Не забывай, где мы, - Фрэнк кивком головы намекнул идти дальше. - Заметят интерес, заплатишь тройную цену.

- Да знаю, - Лату проводил взглядом нож. - Но экземпляр шикарнейший.

Он резко вцепился в куртку Коула и притормозил его. Перед самым носом Фрэнка взметнулась чья-то рука из соседней лавки. В ладони была зажата штанина. Местный житель решил обновить гардероб и необычным способом то ли мерил длину брюк в узком пространстве торгового бокса, то ли проверял их на прочность.

- Хорошая реакция, - в пол оборота, пропуская встречный поток покупателей и пришедших поглазеть, поблагодарил темперийца Фрэнк.

- Опыт! Иначе был бы у меня выводок воющих щенят.

Волна людей не заканчивалась, и Коул жестом скомандовал своим сворачивать направо в ответвление.

Между сложенных столбами и развешанных от земли до потолка ковров, между стеллажей с посудой, полок с электронными приборами для дома и лавок с экзотической одеждой они вышли к техническим рядам, где было свободнее, и дышалось легче. По пути, в каждой третьей лавке Фрэнк спрашивал про старого знакомого, Дагга Тощего. Продавцы начинали настороженно оглядываться и пожимать плечами, словно впервые слышали это имя. Парочка владельцев торговых точек вышла из себя. С криками и оскорблениями, с угрозами набить рожу, если Коул ещё раз заявится к ним с подобными вопросами, выдавливали его из боксов. Их нисколько не пугал ни шрам на лице, ни крепкая фигура человека, способного хорошенько ударить в ответ. Попадались и такие, кто с невозмутимым спокойствием старались помочь, давали направление, даже если не знали точно, или подсказывали в какой лавке наверняка в курсе, где найти Дагга.

Когда Фрэнка с командой послали на дальние рубежи за дерьмом какого-то скофа в третий раз, у Коула возникло стойкое ощущение, что за ними наблюдают. Ещё он почувствовал в воздухе примеси серы. Недобрый знак.

В очередной лавке они наткнулись на наушники военного образца с микрофонами и с прошивкой переводчика. Похожий был в ухе у Фрэнка. Наушники были с разными дефектами.

- Не беда, - сказала Селена, осмотрев их. - Может получится из дюжины собрать на нас, четверых.

- Бери, - дал добро Фрэнк.

- Ищите Тощего? - за спинами прозвучал грубый голос с жесткой хрипотцой, пока торговец отсчитывал сдачу.

Фрэнк обернулся и тихо выругался. Позади команды подпирая потолок стоял уроженец Тур-Ол-Манна. Запах серы бил в нос.