То

Глава 1: Деревня, которой не было

Они жили в тени великой горы и в тени другой деревни — той, что виднелась в долине, чьи дымящиеся кузни были видны даже отсюда. Деревня в долине ковала мечи для самураев и сёгунов. А деревня в горах… деревня в горах ковала убийц.

Их не было на картах. Их история не сохранилась в хрониках. Они были призраками, тенью, которую отбрасывала деревня в долине на скалы. Тысячу лет они оттачивали своё ремесло. Их дети сначала учились держать кинжал, а потом — ложку. Их богом была Война, их молитвой — бесшумный шаг, их иконой — отточенная кромка клинка.

Они не воевали. Они приносили смерть. Тихим шепотом по континенту ползли слухи о несчастных случаях, необъяснимых исчезновениях, внезапных болезнях, косивших целые кланы. Никто не связывал эти слухи с нищей горной деревушкой, которая поставляла в долину сырьё и получала взамен рис и ткани. Это была идеальная маскировка.

Падение

А потом в мир пришли демоны.

Сначала это были лишь странные истории — о ночных чудовищах, о целых семьях, вырезанных под луной. Горная деревня отнеслась к ним с профессиональным интересом. Новый вид угрозы. Новый вызов.

Первый демон, забредший в их владения, был уничтожен за одну ночь. Они не знали о солнечном свете. Не знали о нитирин. Они узнали, что не работает. Узнали, что даже перерезанное горло срастается. Методом проб, невероятных потерь и чистой эмпирики, они вывели два правила: лишь обезглавливание и солнце останавливают этих тварей.

Их величайшая победа стала их величайшей тайной. Деревня в долине, узнав о победа, присвоила её себе. Их посланники разнесли весть: «Наши лучшие воины и наша сталь победили монстра!» У деревни в горах не было голоса, чтобы возразить. Они были призраками. И так и остались в тени.

Рождение Бури

В эту эпоху тихой войны и родился То.

Его кроваткой была кузница, его первыми игрушками — молот и щипцы. В нём с детства жили две души. Первая — для тихой работы. Когда нужно было подкрасться, выследить, исчезнуть — он становился тише горного воздуха, бесшумной тенью, растворяющейся в ландшафте. Ученики помладше побаивались его в эти моменты — в его глазах читалась нечеловеческая концентрация.

Но была в нём и вторая душа. Она просыпалась, когда скрытность была не нужна. Когда враг знал о его присутствии. Тогда То преображался. Из тени он превращался в ураган. Его движения становились шире, громче, почти театральными. Он говорил, шутил, почти пел, ведя свой смертельный танец. Это не была бравада — это была радость. Чистая, безудержная радость от того, что можно не скрываться, что можно быть собой — великим воином, чья мощь не требует оправданий.

Он впитывал знания с жадностью. В пять лет он уже фехтовал, переходя от полной тишины к ликующим возгласам, едва противник оказывался в невыгодном положении. В семь — знал все смертельные точки, преподнося их изучение как весёлую игру в салочки со смертью. В десять — мог возглавить «атаку» на склад провизии, превратив учебную тревогу в громкий, хаотичный и невероятно эффективный праздник силы.

Последний Рассвет

А потом пришёл Он. Не просто демон. Носитель Крови. Существо такой силы, что сама тень от него казалась физической гнетущей материей. Он не стал их убивать. В насмешку над их человечностью, над их гордостью воинов, он совершил осквернение. Он превратил их.

Один за другим, старейшины, воины, кузнецы, матери — все, в ком текла кровь древнего клана, стали просыпаться в новых, чудовищных телах. Но их воля, закалённая тысячелетиями, оказалась сильнее демонической сущности. Они подчинили голод. Они подавили зверя.

Их лидер, старый кузнец Кэндзи, отец То, собрав последние крупицы своего человеческого «я», отдал последний приказ. Его голос, ставший хриплым и чужим, прорезал ночь: «Мы — воины! Наш долг — убивать демонов! Теперь демоны — это мы! Исполним свой долг в последний раз!»

И они ринулись в бой. Не как одержимые звери, а как отлаженный военный механизм. Они атаковали своего создателя. Они рвали его на части ценой своих демонических жизней. А когда рассвет окрасил небо в багровые тона, они, обагрённые чёрной кровью, выстроились на площади. И подставили лица первому лучу солнца.

То, спрятанный в потайном погребе, слышал не крики боли, а их боевые рёв — тот самый, что был знаком его второй, громкой души. Он чувствовал жар, проникающий сквозь землю, и вдыхал запах горящей плоти — запах их последней победы.

Когда он выбрался наружу, деревни больше не было. Были лишь тишина, пустота и аккуратные груды пепла.

То стоял среди них, последний солдат павшей армии. Он медленно обошёл площадь, и его лицо озарила та самая, широкая, голодная улыбка, что появлялась лишь перед открытым боем.

Они устроили самый грандиозный пир Войны. И оставили ему целый мир, полный демонов, которые непременно будут знать, кто пришёл их убивать.

— Спасибо, — сказал он, и его голос, громкий и ясный, впервые за долгое время не был прикрытием и не был игрой. Он был обещанием. — Теперь можно и пошуметь.