То, чего никогда не было

— Нервничаете?

Высокий мужчина, вошедший через дверь за моей спиной, обогнул стол и вежливо улыбнулся:

— Альберт! Занимаюсь вашим делом.

Какое-то время я буравил взглядом протянутую для приветствия ладонь. Затем проворчал, не отрывая рук от прохладной столешницы:

— Игнат… Иванович…

— Да я знаю, знаю. — Альберт присел на свободный стул, положив перед собой папку с бумагами. — Так… Денёк у вас выдался не очень, судя по всему. Свою версию событий изложить не хотите?

Немного помолчав, я кивнул:

— Ну… В общем…День начинался как обычно: проснулся, сварил кофе, приехал на работу. А потом что-то не задалось...

***

— Ульяна, разберись, пожалуйста, кто там моё место занял!

Секретарша сперва испуганно вздрогнула, затем, спохватившись, нахмурилась:

— А вы к кому?

— Очень смешно! — проворчал я, рывком открывая дверь кабинета. — Там какой-то придурок на парковке своё корыто бросил! Так, стоп! А это ещё что?

Слова застряли в горле. За моим рабочим столом сидел незнакомый толстяк и яростно сверкал глазами.

— Ульяночка! — сипло рявкнул незнакомец. — В чём дело?! Почему посетители без стука вламываются?!

Секретарша тотчас оказалась рядом со мной и испуганно пролепетала:

— Сама не знаю, Ярослав Павлович! Пришёл, как к себе домой, даже слова сказать не дал…

— Вы что, шутите?! — неуверенно произнёс я, не до конца понимая как должен реагировать. — Подговорили кого-то, чтобы разыграть, да, Ульяна? Ха-ха, очень смешно, хотя и неуместно. А теперь попрошу всех посторонних освободить кабинет, чтобы я мог приступить к работе!

Брови Ярослава Павловича возмущённо поползли к переносице.

— Охрана! — рявкнул он, зажав кнопку селектора. — Срочно сюда!

Через минуту, заполненную возмущённым сопением, сердитыми переглядываниями и не особо содержательными диалогами, в кабинет вошли двое громил.

— О, Сашка, Женька! — обрадовался я, глядя в знакомые лица. — Уведите этого хмыря отсюда!

Лицо Ярослава Павловича побагровело, слившись цветом с красными кирпичными стенами.

— Вон! — прорычал толстяк, а затем закашлялся, видимо, подавившись слюной. — Чтобы я… его… здесь… не видел!

Почувствовав на плечах руки, хватом напоминающие столярные тиски, я запаниковал.

— Вы чего, ребят?! Да что тут происходит такое?! Саша, вам же в прошлом месяце только зарплату подняли, вы что творите?! Эй! Поаккуратнее, козлы!!!

Последние слова я кричал уже в закрывающуюся дверь офиса. Переминаясь с ноги на ногу, попытался придумать, что делать дальше. В этот самый момент до меня дошло, как всё выглядело со стороны! Унизительно! Ну ничего, посмотрим, чья возьмёт, уроды! Уволю всех к чёртовой бабушке!

Стараясь скрыться от свидетелей произошедшего, я быстрым шагом направился к машине. Чуть успокоившись, достал телефон.

— Так, вроде бы вчера говорили. — пробормотал я, листая список звонков. — Где же…

Номера гендиректора в списке не оказалось. Как и любой другой знакомой записи.

— Да что происходит то… — жалобно прошептал я, чувствуя как сжимается сердце — Говорила мне Софья в отпуск съездить...

При мысли о жене в груди немного потеплело.

— Ладно… сейчас приеду домой, и вместе разберёмся, что тут и как. — пробормотал я, запуская двигатель. — Всё будет хорошо.

***

— То есть… — перебил меня Альберт, что-то быстро записывая в один из листков. — Вы считаете себя членом совета директоров? Любопытно!

— Так и есть! Десять лет на них отработал!

Должно быть, я слишком разошёлся, так как Альберт вдруг успокаивающе поднял руку.

— Не горячитесь! Кабинет маленький, а кричите вы громко… Давайте так условимся — я не считаю вас сумасшедшим. Просто выдался слегка необычный день, вас выбило из колеи…

Я посмотрел на собеседника как на психа.

— Необычный? Да вся моя жизнь коту под хвост пошла! Вы что, охренели?

Альберт поморщился.

— На самом деле не стоит разбрасываться подобными словами… Я ведь хочу помочь. И, что немаловажно, могу это сделать!

— Как, интересно? — в моём голосе плескался коктейль из яда, гнева и страха. — Вы мне работу вернёте? Семью? Всю жизнь? Да что вы вообще можете?

— О… — отстраненно произнёс Альберт, наблюдая, как я вскочил на ноги и заметался из угла в угол, словно испуганный зверь. — Скажем... всё перечисленное вами и ещё кое-что.

Повисло молчание. Затем я шумно сглотнул.

— Что?

— Что слышали. Может, продолжим?

— А? — глухо переспросил я, плюхнувшись на стул. Тело сделалось тяжёлым и непослушным.

— Рассказывайте дальше! — Скомандовал Альберт, поудобнее перехватывая ручку.

— Это… сейчас… Ну, после того, как меня из офиса выперли, я поехал домой...

***

Открыв дверь, вошёл в прихожую и вытер пот со лба. Тело колотил озноб, воздуха не хватало. Нужно было с кем-то срочно поговорить.

— Сонечка, любовь моя… — жалобно произнёс я, прислонившись спиной к двери. — Подойди, пожалуйста. Тут… Случилось кое-что…

В ответ раздался короткий вскрик, а затем из-за двери спальни показались растрёпанные рыжие волосы жены.

— Вы кто? — прошептала та, кого я знал уже шесть лет. — И как вошли?

— Да ты что, издеваешься?! — сдавленный крик риторически повис в воздухе. — Ты жена моя, я Игнат... не помнишь?!

Широко распахнутые от ужаса глаза Софьи следили за тем, как я медленно приближаюсь на негнущихся ногах.

— Не знаю никаких Игнатов! КОЛЯ!!! БЫСТРО СЮДА!!!

Знакомо скрипнула дверь туалета, а через секунду на меня налетел мужик, на ходу натягивающий штаны...

***

— Мда, а я-то думал, это у вас после встречи с охраной офиса осталось, — заметив мой недоумевающий взгляд, Альберт неопределённо махнул рукой. — Ну, синяк этот, под глазом.

— А… — растерянно протянул я, коснувшись ноющей скулы. — Нет, это меня уже дома приложили.

— Ваша дочь ведь тоже там была… Она вас узнала? — спросил Альберт с нескрываемым любопытством.

Крепко сжав зубы, я покачал головой.

— Чу́дно! — мой собеседник удовлетворённо откинулся на спинку стула. — А после всего этого Софья вызвала полицию?

— Ну, в общем, да… — Я не стал рассказывать, как умолял жену вспомнить. Как пытался приблизиться к дочери, не обращая внимания на удары и угрозы лося-Николая. А дочь плакала, сжимая подаренную мной же на день рождения куклу и потихоньку отступала в детскую.

Альберт сделал ещё несколько пометок и закрыл папку.

— Что ж… Думаю, мне всё ясно. Осталось только понять, что с вами делать... Это же надо было вломиться в уважаемую фирму с многомиллионным оборотом, причём не абы к кому, а к члену совета директоров. Затем взлом с проникновением, нанесение телесных повреждений…

— Каких?! — От захлестнувшего меня негодования я снова вскочил на ноги. — Да этого бугая я и пальцем не тронул!

— Зато он о вас костяшки разбил! — Парировал Альберт. — Ладно, извините. Шутка такая. Присядьте, пожалуйста, и поговорим начистоту.

С трудом успокоившись, я опустился на стул и снова огляделся по сторонам. Что-то не давало мне покоя. Что-то здесь было не так...

— Да, это не полицейский участок, — словно подслушав мои мысли, кивнул Альберт. — А я не следователь. Мы сейчас находимся в офисе одной из государственных корпораций, которая, скажем так, не особо публична.

— Теперь понятно, почему меня везли с пакетом на голове… А я-то думал, что просто так принято... — пальцы мелко подрагивали, отстукивая на столешнице замысловатую дробь. — Что происходит?

— Всё дело в мозге. Точнее, в чипе, который имплантируется каждому гражданину при рождении, — Альберт многозначительно постучал по виску. — Помните, вы подписывали согласие на установку такого вашей дочери?

— Конечно, помню! Без него мне свидетельство о рождении оформлять не хотели!

— Именно! — губы собеседника тронула мимолётная кривая улыбка. — У вас тоже такой есть. И он сломался!

— Но при чем тут… Мне говорили: этот чип для того, чтобы состояние здоровья отслеживать!

— Изначально так и было задумано… — Альберт замялся, подбирая слова. — Знаете, есть забавная гипотеза: наш мир — симуляция одного дня, и все ваши воспоминания, вся жизнь — всего лишь заранее записанные переменные. А потом вы ложитесь спать, и симуляция перезапускается с чуть изменёнными условиями. Не слышали такого?

— Нет… — прошептал я, облизнув пересохшие губы. — Ты к чему ведёшь? Мы что, в матрице?

— О, ну что вы… — лениво взмахнул рукой Альберт. — Наш мир реален. А вот воспоминания — вещь куда более зыбкая.

Заметив недоумение на моём лице, собеседник продолжил:

— Представьте, что у вас есть деньги, очень много денег, но что-то не позволяет наслаждаться жизнью. Скажем, обида на хулигана, который не давал прохода всю среднюю школу? Или неприятное послевкусие после расставания с девушкой? Что прикажете делать?

Альберт выдержал многозначительную паузу, но так и не дождался ответа.

— Раньше оставалось только смириться, но сейчас вы можете обратиться к нам, и при помощи вышеупомянутых имплантов, специалисты удалённо подкорректируют те самые неудачные воспоминания. Причём не только у вас, но и у всех людей, даже отдалённо имеющих отношение к нужным событиям. И вот, вы уже не терпила, а герой, давший отпор терроризирующему школу отморозку. Или, при желании, можете вернуть девушку, которая даже не вспомнит, что вас бросала. Чудо ведь, правда? Материальные подтверждения воспоминаний тоже не сложно изготовить, особенно, когда есть практически неограниченные ресурсы. Чего греха таить, мы даже ДНК-тест можем подредактировать.

— Но… — прошептал я, пытаясь осознать услышанное. — Это невозможно… Разве нет?

— Ой, я вас умоляю! — лениво откинулся на спинку стула Альберт. — Немного неэтично, но вполне возможно. И, смею уверить, наши специалисты всегда корректируют воспоминания в лучшую сторону. Например, вышеупомянутый хулиган после случившегося пересмотрит взгляды на жизнь и решит заняться наукой. Станет учёным! По правде сказать, мы очень гордимся этим проектом, создали выдающегося астрофизика, можно сказать, с нуля!

Борясь с леденящим холодом, сковавшим грудь, я медленно закрыл и открыл глаза.

— Разумеется, открывать доступ каждому встречному-поперечному довольно рискованное занятие, поэтому мы ждём, пока у человека на балансе скопится необходимая сумма, а уже потом предлагаем свои услуги. — Альберт раздражённо пожевал губы. — Впрочем, в последнее время из-за некоторой… эм... сумятицы мы подумываем увеличить прейскурант как минимум в несколько раз. Знаете, эти изменения, как круги на воде, иногда достигают совсем уж невообразимых размеров. Приходится дневать и ночевать на работе, корректировать вылезающие недочёты.

Всё произошедшее предстало совершенно в другом свете.

— То есть… я … захотел исправить воспоминания? Сменить работу, и… семью... но чип сломался, и всё пошло наперекосяк? Но... зачем?

В глазах Альберта промелькнуло нечто похожее на жалость.

— Честно говоря, вы тут вообще ни при чём. Вот, взгляните.

Тонкие пальцы пододвинули ко мне исписанный белый лист. Бланк заказа.

— Обычно мы не разглашаем такие данные, но ввиду особого случая… Николай, вы с ним сегодня познакомились, когда-то давно встречался с вашей женой, Софьей. Но по нелепой случайности расстался. А сейчас, сколотив состояние, решил всё исправить. А с работой у вас нелады, так как, в качестве компенсации за семью, мы сумели подобрать должность в одном серьёзном министерстве, но случился этот… кхм... форс-мажор. Вам просто не повезло попасть под руку.

«Под руку, под руку, под, руку, руку, руку», — слова крутились в голове, словно рой комаров.

— Но это же незаконно… — жалобно пробормотал я. — Это не может быть законно…

— Отнюдь! — воскликнул Альберт, показывая ещё один извлечённый из папки листок. — Вот, ознакомьтесь, приложение к конституции №113, принято лет двадцать назад. Там очень подробно расписано о праве личности на воспоминания и их редактирование, предоставлении удалённого доступа к цифровым устройствам, ограничении права на личную жизнь… Интересное чтиво, очень советую.

Я даже не взглянул на протянутый документ.

— И что теперь будет?

— Ваш случай экстраординарный… Можно даже сказать, первый в нашей практике. Обычно чипы очень надёжны, но ваш, видимо, сгорел от перегрузок. Поэтому… У вас сейчас только два варианта.

Выдержав многозначительную паузу, Альберт подвинул ко мне очередной белый лист.

— Можете согласиться на замену импланта — бюрократическая формальность, но без неё никуда. В качестве извинений со стороны компании мы готовы удовлетворить все пожелания в пределах наших...

— Семью вернёте? — перебил я.

Альберт задумчиво склонил голову набок.

— Которую? Видите ли… За последние десять лет это уже третьи ваши… кхм… родственники.

— Что? — в голове зашумело, а пол словно задрожал под ногами. — Как...?

— Да, тут вот всё написано… В первый раз изменение происходило по вашей инициативе, затем по чужой. Так к какой семье хотите вернуться?

— А дочь… Она же моя!

— Ещё вчера это подтвердили бы любые исследования или документы… — улыбнулся Альберт. — Но, увы, не сегодня.

На несколько секунд в комнате повисла звенящая тишина. Затем я спросил:

— А если всё это придать огласке? Рассказать людям? Что тогда?!

Глаза Альберта кровожадно блеснули.

— Можете, конечно, попытаться. Но даже если и удастся всё это провернуть, на следующее утро никто не вспомнит о произошедшем. Вы ведь не помнили о приложении №113? А читали его раньше, конечно, читали. По нему даже мини-экзамен сдают перед получением паспорта. А потом вдруг из головы, знаете ли, вылетает…

— Второй вариант… — выдавил я воздух из сжавшихся лёгких. — Ты говорил про второй вариант.

— Ах, это… К сожалению, мы не можем насильно заставить сменить имплант. Да, появятся сложности с медобслуживанием и страховкой, но их несложно обойти. Собственно, можно написать заявление об отказе в замене. И мы просто разойдёмся хорошими друзьями. Разумеется, вас проводят в новый дом, за руку отведут на работу, всё объяснят.

— То есть… Никаких больше изменений? — уточнил я, чувствуя необъяснимое воодушевление.

— Ваших воспоминаний? Нет! А вот окружающие люди могут быть, увы, несколько нестабильными.

Пол ушёл из под ног.

— Я вас оставлю, пожалуй. — Альберт поднялся на ноги и аккуратно собрал листы в папку, оставив на столе бланк заявления и ручку. — Подумайте и примите правильное решение.

Дверь закрылась и какое-то время я слушал шум крови в ушах. Затем придвинул бумагу поближе. В голове мелькали яркие, но ничего не стоящие воспоминания.

Кончик ручки, подрагивая, замер над графой «Решение». Интересно, если кто-то достаточно богатый и закомплексованный захочет сделать так, чтобы я никогда не родился, смогут ли это устроить?

На плечи навалилась ледяная усталость. Размышления оказались слишком невыносимыми.

Пару коротких движений спустя на бумаге появилась корявая закорючка.

Откинувшись на спинку стула я закрыл глаза и стал ждать. Вскоре раздался звук открывающейся двери, и знакомый голос произнёс:

— Не волнуйтесь, вы сделали правильный выбор.

Я кивнул, хотя вовсе не был в этом уверен.

По щекам текли слёзы. Но это пройдёт.

Ведь глупо грустить из-за того, чего никогда не было.