То, что может произойти

- Йован! Мы не одни на корабле, и это не клубный глайдер! - Катарина Довиджанич резко выговорила мужу посмевшему взять ручное управление кораблем перед стыковкой.

- Кэт, дорогая, - вмешался Андрей Федоров, младший сотрудник их группы. - Не нагнетай, пожалуйста. За четыре месяца хоть какое-то развлечение.

Мари Дюбуа положила руки на плечи Катарины и, поддерживая Федорова, произнесла нараспев:

- Ну, Кэт, спокойствие, мы прилетели.

Йован, лукаво улыбаясь, с видом победителя отстегнул ремни, удерживающие его в кресле.

- Родная, к стыковке мы подошли с оптимальными параметрами. Не было никакого лихачества.

Небольшой экипаж станции "Венера-2" радушно встретил прибывших ученых и инженеров. Вечером, по корабельному расписанию, Довиджанич выступил перед "венерианцами", поведав о цели прибытия и немного ознакомил с теорией, благодаря которой должна начаться новая эра космических путешествий для человечества.

***

Йован напряженно всматривался в черноту космоса паря возле иллюминатора когда Андрей Федоров сообщил о появлении массивного объекта на расстоянии двух тысяч километров от станции. Это был ожидаемый беспилотный транспортник с новым двигателем. С тем самым двигателем, над которым они все работали почти двенадцать лет. Довиджанич радостно улыбаясь повернулся к жене, парящей в центре отсека, и легко оттолкнулся от стены. Подлетел к Катарине и, улыбаясь во весь рот, изрек:

- Происходит только то, что может произойти!

Вся их команда знала любимую присказку неугомонного научрука. Дюбуа и остальные стали поздравлять друг друга с успехом. Только Федоров продолжал изучать цифры на мониторе, контролируя перемещение транспортника.

Йован приобнял жену и почти шепотом сказал:

- Мне предложили вернуться к преподаванию на Земле, если перелет пройдет успешно. Я, пожалуй, соглашусь. Пора бы нам заняться численностью нашей семьи.

Катарина с удивлением посмотрела на мужа.

- Перед отлетом я разговаривал с О'Харой, с кафедры медтехнологий. Ты должна его помнить. Они разработали методику ранней терапии моей болячки. Буквально с первых месяцев рождения и с очень хорошими шансами на возвращение полной функциональности. Им не нужны лишние, бессмысленные препятствия.

- Им?! Йован! Им? - Катарина с возмущением посмотрела в глаза мужа.

- Ну да. Нашим детям. Тем, кто будет после нас, - Йован обескураженно посмотрел на жену.

- А может тогда стоило заняться этим вопрос несколько раньше, родной? Ты об этом не думал?

- Вот только медицина только сейчас дошла...

- Нас же двое, балбес! Ты же знаешь математику! Вероятность наследования болезни все это время была незначительна!

- Происходит только то, что может произойти, - угрюмо проговорил Йован. Это каменное выражение лица Йована она видела только раз. В день похорон его матери.

- Йован Довиджанич, объясни мне, как такой светлый ум мог достаться такому упрямому... - Катарина не закончила фразу и муж незамедлительно подхватил.

- Ослу? Это все моя удача. Ты же знаешь. Как еще объяснить, что я смог закадрить самого прекрасного физика-энергетика на всей Земле?

Катарина провела кончиками пальцев по шрамам на шее мужа, выглядывающим из ворота комбинезона. Проклятое эхо последней войны. Она обняла мужа, шепнула на ухо "люблю тебя" и уткнулась лицом в его плечо.

- Мы переезжаем на Землю, милая. С остальным разберемся потом.

***

Катарина Довиджанич смотрела в глубоко запавшие в глазницы глаза на туго обтянутом кожей лице мужа. Возраст взял свое. Это лицо, когда-то такое выразительное, сейчас превратилось в почти безжизненную маску.

- Ты так и не рассказал мне историю появления твоей любимой присказки, хоть и регулярно грозился, - она взяла Йована за руку.

- А... Это... После первых операций со мной работал физиотерапевт. Уже не помню как его звали, но я сумел довести его до белого каления, - Йован улыбнулся и словно помолодел лет на 30. Глаза заискрились лукавством. - Я боялся, что упаду если попробую ходить без экзоса. И я так долго упирался, что он просто лопнул и закричал: "Происходит только то, что может произойти! И кто, черт подери, должен это проверить, по-твоему?". Я тут же подскочил и ухватился за поручни...

- И ты упал?

- Нет. Я зашагал. Сам. Без экзоса, - улыбка Йована стала шире.

В палату заглянула медсестра и жестом показала Катарине, что время посещения закончилось.

На следующий день первым в отделении ее встретил Джейк Морроун, лечащий врач Йована. Неприятное предчувствие захватило Катарину. Джейк осторожно взял ее под локоть и, подведя к креслам у окна, усадил.

- Мне очень жаль, Катарина. Час назад мы констатировали смерть и прекратили реанимационные действия. Мои искренние соболезнования. Если хотите, я могу побыть с Вами.

Катарина посмотрела на этого импозантного мужчину немногим моложе ее детей и устало кивнула. Врач присел в кресло рядом. Он хотел было что-то сказать, но, видимо, счел неуместным и несвоевременным начать разговор. На несколько минут повисла тишина.

- Он был обычный человек, - произнесла Катарина. - Просто он стоял на плечах гигантов. Как, впрочем, и все мы. Не забывайте об этом, Джейк. Уже сейчас подрастают миллионы людей, которые дадут сто очков форы Йовану. Я общаюсь с некоторыми из них каждый день. Такова судьба человечества - каждое новое поколение совершает рывок, отдаляющий нас от варварства.

- Что? - отвлекаясь от своих мыслей спросил Джейк.

- Вы, видимо, хотели сказать что-то об уходе из жизни величайшего ученого нашей эпохи, как часто величали Йована в новостях... - она обхватила руками себя за плечи.

- Ну... почти... И еще хотел добавить, что уже проинформировал Академию. Они просили сообщить Вам о планах на погребение со всеми почестями, которые он вполне заслужил.

- К черту Академию! Йован и при жизни не нуждался в почестях. Сейчас они ему совершенно не нужны. Напомните, пожалуйста, как я должна оформить заявку на кремацию?

- Что Вы собираетесь сделать? - поразился врач.

- Этот упрямец очень любил летать. Мы вернем его в родную стихию.