То что произошло в Розовом Домике и о чем не стоит говорить

Признаюсь честно: я никогда не мог, не могу и не смогу написать страшную историю, которая затронет сердца читателей, заставит их вздрагивать от волнения при чтении каждой строки, а может даже и испугаться. Ведь что такое страшная история? История, которая заставляет испытывать чувство глубинного страха, волнения и переживания посреди темной ночи, сидя на кровати? Может, это история, которая цепляет ниточки сознания обилием пошлости, разорванных конечностей, крови и жестокости, которые есть и так в большинстве историй, которые опорочили и осрамили великое слово своим невежеством, неуместностью и глупостью? А может, вас пугают реалистичные описания происходящих событий, недосказанность, которую автор оставляет, дабы придать мистического послевкусия чтению? Или игры с фантазией, поселяющие в вас и вашем внутреннем мире тревогу и чувство, что вы не одни и быть может за вами уже вышло какое-то странное, уродливое, неизвестное науке существо?

На самом деле, жутких историй много, как хороших, так и плохих. Одни цепляют своей глубиной и проработкой, другие описаниями и мыслями, что появились в потоке сознания автора, проникая в разум читающего с целью раскрыть удивительный и загадочный мир, ну а третьи и вовсе ужасают тем, что делают герои и какой сюжет был придуман дабы тот, кто читает, поверил в происходящее, ощутил его вкус, цвет и запахи.

В любом случае, судить о том, жуткая история или нет, может только читатель, человек непредвзятый, взгляд которого не замылен постоянным переписыванием сцен и событий. Взгляд читателя самый чистый и рассудительный, поскольку он видит итоговый вариант и то, что за ним следует по пятам, в виде эмоций.

Не буду вас больше томить и расскажу вам то, что рассказывал мне один мой знакомый. Не спрашивайте, откуда он узнал эту историю, ибо всё равно не узнаем, так как душа его давно покинула этот мир. Это никому из живущих не было и не будет известно, по крайней мере до тех пор, пока сами не отправимся в то загадочное царство, в которое попадём сразу после того, как закрываются глаза на веки веков и во славу трех миров. Ну а я, готовый исписать дозволенные строки, немедля расскажу вам то, что мне поведал знакомый, стараясь передать всё как есть и так, как говорилось. Ибо срам тому, кто упустит или исказит хоть какую-то деталь, а также позор за обман и словоблудство.

Да отсохнет язык у того, кто осмелится болтать о всякой неправильной чуши столько раз, сколько дождинок падает на причудливо изогнутые крыши тесно расставленных домиков небольшого городка Тринидад королевства Акзакс и стекает на дорогу, превращаясь в ручейки да лужицы, грозясь обмочить ноги любого гуляющего в этот день. В такую погоду не всякий захочет выбираться из своей хижины, будучи укутанным в теплый плед и наслаждаясь сладостью горячего напитка, который отгонял страх, печаль и чувство страха, вызванные громом и молнией, когда облаченное тучами небо гневается, пугая живность, спрятанную в стойлах постоялого двора, и громкое ржание которой не сулило ничего хорошего. Того и гляди, забредет непослушный, любопытный и озорной ребенок, любящий животных, в конюшню погладить испуганного бедолагу, а тот с диким ржанием отбросит дитя в сторону и пока испуганный, грязный и залитый слезами человеческий отпрыск будет пытаться убежать, четвероногая бестия плюнет в него слюной, ставшей паутиной, запутает в кокон подобно пауку и проглотит несчастного, прежде чем ускакать под раскаты грома. А ускачет он не абы куда за город, в чисто поле или дремучий лес, а прямиком в логово Нойты Дохты.

Нойты, чья дурная слава бежит впереди её же свершений и чей дом окружен забором из костей животных и глупцов, попытавшихся сразить нечистую. А на вершинах столбов каменных головы дураков, невинных жертв да непослушных ребят без языка и глаз висят, ворон пугая.

Но об этом как-нибудь позже будет рассказано, когда это угодно будет королевам всех Вельхоттарет, что заперлись в своих башнях в ожидании должного часа.

А сейчас вернёмся мы, пожалуй, на грязные улочки города Тринидад. Туда, куда никогда не ступит нога благородного человека, чья благородность измеряется его почтением к другим и его величием, которое определяет правитель сих мест. Туда, где прокаженные проживают последние дни не в силах попросить помощи у священника и целителя, поскольку ценник его услуг больше, чем те могли бы заработать на попрошайничестве и где всякий больной человек болеет в два раза сильнее, поскольку ему не хватает на лечение из-за бедности и происхождения, а может они и вовсе продолжают работать в таком состоянии, так как нужно кормить семью и себя самого. И это без упоминания того, что в подобных местах собираются преступники, насильники, осужденные на смертную казнь, нечистые на руку воришки и мошенники, да и несчастные, которым просто не повезло родиться в столь отвратительном месте, борясь за жизнь и не зная, умрет ли от болезни, в пьяной потасовке, неудачно перейдя дорогу испуганному преступнику или же иссохнет с голоду, если конечно не станет подопытной крысой для экспериментов волшебников да нойт.

А их в последнее время развелось до ужаса много.

Вот примерно в таком месте и раздавались чавкающие звуки шагов, по грязи размытых дорог. Однако это никак не смущало фигуру, одетую не соответственно столь грязному месту. Ей бы гулять по центральной улице, где свежо, чисто и полно улыбок, а не здесь, где грязно, воняет чем-то не понятным, где того и глядишь, весь ужин полезет назад и нет ни одной улыбки.

Впрочем, сама фигура, прошедшая здесь, обездоленным и помятым жизнью казалась предвестницей несчастья и беды. Возможно, некоторые даже думали о том, что именно она была виновна в падении неба, а потому суетливо пытались спрятаться в ветхих хижинах с запахом плесени, закрывали ставни и запирали двери изнутри, и всё это для того, чтобы не пускать странную личность. Но это никак не волновало фигуру, и она продолжала идти по лужам и узким улочкам, пока не уперлась в тупик из пошарпанных стен, где местами проглядывал красный кирпич и прорастали лозы девичьего винограда, образуя рамку перед входом в пошарпанное здание. Пройдя по треснувшей и местами заросшей травой каменной плитке, где местами скапливались лужи, фигура посмотрела на видавший всё в этом свете подоконник, на котором лежала помятая железная табличка с названием «Розовый домик».

Фигура удрученно вздохнула и провела взглядом по выцветшим стенам. Когда-то давно это был величественный розовый цвет, привлекавший к себе пристальное внимание и вполне возможно, что именно здесь собирались знатные дамы, дабы обсудить последние новости за чашечкой чая. На это указывали поросшие лозами и травами маленькие столики со стульчиками и разбитая посуда, давно уже выцветшая и ставшая домиком для различной мелкой живности по типу улиток, слизняков, пауков и мелких насекомых. Взявшись тонкими пальцами за болтающуюся ручку, готовую в любой момент отломиться, фигура потянула дверь на себя, боясь, как бы разбухшая и гнилая древесина не раскрошилась на части. Личности в епанче из войлока, пропитанной олифой, не хотелось платить за сломанную дверь.

Со звуком колокольчика в нос ударил затхлый запах, состоящий из сырости, плесени, старой древесины и влажных ковров. Заходя в помещение, тускло освещенное магическими лампами, фигура сняла капюшон, обнажив разноцветные волосы, добрая часть которых была спрятана за епанчой, и усталое то ли от долгой дороги, толи от жизни женское лицо без всякого намека на нежность, кокетство и озорство, коими обладает любая прекрасная дама, воспеваемая рыцарями. Взмахнув рукой, незнакомка окутала себя теплым воздухом, согревая себя и высушив промокший плащ, а вместе с тем и старательно игнорируя голос, раздавшийся с лавки продавца в конце комнаты.

– Доброго вечера, многоуважаемая Вельхо! Нечасто встретишь одну из клинков королев в столь грязном и омерзительном месте, как это.

В ответ на скрипучий голос продавца, выглядевшего, как помесь жабы и дряхлой старухи с большим носом, девушка лишь устало вздохнула, прежде чем дать безразличный ответ.

– Прошу, избавьте меня от вашего сарказма.

– Чег-черё, чек-черё! И вправду, самый интересный покупатель, который прибыл к нам за последнее время.

Произнеся это, продавец достал из своей тумбы трубку и начал наполнять чубук табаком, пока вельхо шла к нему, ничего не говоря.

Пока она шла мимо полок, усталые глаза цвета голубой малины цеплялись за пыльные бутылки, колбы и склянки с неизвестными жидкостями, часть из которых давно испортилась или вытекла из треснувших колб, различные реагенты, сгнившие за время своего праздного и бесполезного лежания средь паутины и дохлых мух, забытые волшебные предметы, испорченные временем без шанса на использование. Сложно представить, что всё это можно было продать как товар, но этому заведению было и не нужно продавать данное барахло.

Это был лишь антураж на фоне старинных ковров, привезенных неизвестно когда и уже ставших жильем для различных мокриц, сороконожек и клопов, но хозяина заведения это не волновало.

Закончив набивать трубку табаком, он достал спичку из помятого коробка своими тонкими крючковатыми пальцами и неуклюже черкнув головкой о чиркало получил яркую вспышку, на мгновенье осветившую бородавку под правой ноздрей, чего не могла сделать тускло горящая лампа, висящая на опорной балке за спиной ростовщика с правой стороны. Зажав толстыми губами загубник и как следует раскурив табак, хозяин «Розового домика» затянулся и выпустил плотный дым через ноздри.

Клубы туманного дыма, окутавшие и продавца, и лавку заставили бы любого закашлять от вредных токсинов, но стоящая перед ним вельхо лишь взмахнула рукой, создав небольшой ветерок и отогнав от себя вредоносный дым.

Рассмотрев обладательницу усталых глаз, жабо-подобный продавец расплылся в омерзительной улыбке, демонстрируя гнилые зубы, часть из которых давно уже выпала.

– Охохохо! Чег-черё, чек-черё! Неужто это сама госпожа Сокерия к нам пожаловала? Так сказать, польстила нас своим присутствием! Сколько мы с вами не виделись? Год? Два? Чег-черё, чек-черё!

– Ты, как я погляжу, не изменился.

– Стабильность - главная особенность нашего заведения, иначе не смогли бы продавать наш осо-о-о-о-о-бый товар.

– Если называть всё, что лежит на полках, товаром, то оскорблять всех торговцев и своих клиентов.

– Чег-черё, чек-черё! Меня печалят ваши слова, а ведь Вы са-ма-я осведомлённая среди моих покупателей и прекрасно знаете, что истинный товар скрыт за глупыми побрякушками.

Радостно смеясь, продавец снова прижал губы к курительной трубке, затянулся и выдохнул дым, поднимая небольшой ветер, растрепавший волосы и одежду Сокерии, затем достал из ящика толстую и повидавшую жизнь книгу. Раскрыв её Абаж (а это его всем известное имя) начал листать каждую исписанную неуклюжим почерком страницу, пока не нашел полупустой лист в середине. Беря в тонкие пальцы гусиное перо, он посмотрел на вельхо золотыми глазами.

– Какая на этот раз вас интересует услуга? Прогнать тролля, что шутки ради мочится в людской колодец? Выследить нерадивую нойту? Проучить мальчишку с соседней улочки, отрезав тому язык? О, а может вы хотите расправиться с разбойниками? У нас как раз на работу поступила пара палачей. Говорят, что они были тяжело осужденными и дабы помочь смыть часть грехов, церковь разрешила выставлять их как губителей, дабы те отправляли на суд божий других смертников, но признаться честно, это просто отлученные от той же церкви инквизиторы. Мы их выкупили, обули, одели, подписали контракт, от которого уже не отделаться, и теперь эксплуатируем как самую мощную карательную силу. Так что за них я ручаюсь.

Несмотря на то, что Абаж говорил все это в шутливой манере, в реальности все было именно так.

Непослушных детей стало настолько много, что они теперь повадились выкапывать трупы из могил, привязывать один конец веревки к ноге, а второй к ослу и гонять бедолагу по всему городу. И это я не говорю еще о том, что некоторые дети божьи стучат в двери вдов, приговаривая: «Он лежал себе в земле, но восстал как пыльный мешок и теперь хочет поцеловать, а то и облизать все ваши изгибы» – затем показывают изуродованный в детских шалостях труп, доводя бедняжку до обморока, и с радостным криком убегают. Как только наиграются мертвецом, то не оставят его на дороге валяться в грязи, как делают с другими игрушками, а скинут в реку с моста и проводят взглядом до тех пор, пока совсем не скроется из виду. А на следующее утро детвора из соседнего города вытащит этот труп и начнёт играть с ним, пугая местных.

Поэтому не удивительно, что детвору пытаются всячески наказать или напугать, порой перегибая настолько, что на свет рождается новый преступник или обиженный на всех и вся маньяк, который не остановится, а только продолжит злые деяния.

Про тролля, испражняющегося в колодцы я, пожалуй, промолчу, тут и так и все понятно. Однажды его поймает стража или вельхо и заставит выпить всю испорченную воду, которую тот успел изгадить своим дрянным поведением. Вдобавок отшлепают его розгами да плетьми с сотню раз и отправят куда подальше.

Вот такие дела нынче творятся, и я некоторым из них свидетель и страдалец, а тем временем Сокерия, недолго думая, дала самый холодный ответ, на который сейчас была способна, чем и удивила ростовщика, готового записать любую сказанную ей прихоть.

– Мне нужен Кошмар, да такой, чтобы мог немного повлиять даже на Короля.

– Ба-ба-ба! Какая неожиданность - слышать от вас такие слова. Вам нужен Кошмар, и чтобы мог повлиять на Короля? Могу я задать всего один вопрос? На кого вы хотите устроить охоту?

– Это не важно.

– Неважно? Разумеется, это важно! От того, на кого из королей вы собираетесь пойти, зависит и то, какой будет Кошмар. Быть может, вы хотите пойти вместе с Вельхо Джинджер против Короля Зависимости Канцэра Валюнтатиса. Может, вы собираетесь собрать другую группу и выдвинуться против кого-то другого. Например, Короля Бесчестности Сацэрдоса Амориса, или Короля Воровства Татьбая Хомицидая. Быть может, вам приглянулся Король Дипсомании Бингэ Бибэнс, если, конечно, цель не Король Невежества Граинэсс Аними. Хотя лучше всего идти против Короля Лжеучёности Инсциуса, но с вашим личиком и Король Равнодушия Акцидиам будет отличным вариантом. Впрочем, если верить слухам, Вельхо Джинджер ничем не уступает Королю Проповеди Насилия Фортису Фрикцио Спэкуля, поэтому если хотите ей насолить, то лучше пойти войной против Короля Садизма Крудэлитаса. М-м-м-м, сдаётся мне, в мужской компании Вельхоттарет вам, наверное, некомфортно и потому Королева Беспамятства Амнэсия Обливионис будет интересной частью представления. Ох, простите, простите мою излишнюю любопытность, но может вам больше по нраву Король Эксплуатации Пуэр Лябор, а может Король Нищеты Опус или может быть, Вы решили исправить ошибку Ваших предшественниц и пойти против Короля Войны Калидума Макулая?

– Давайте без этих попыток в благоразумие. Оно Вам, не подходит господин Ростовщик Абаж.

– Полно, Вам, госпожа, полно хмуриться. Вы и так сейчас похожи на ходячий труп, который перед смертью накормили противными слизняками.

Очередной сарказм со стороны Абажа чуть не задел Сокерию, но ей хватило выдержки просто молча слушать всё, что говорил ей обладатель склизкого большого носа с таким выражением, будто ей абсолютно безразличен этот мир.

Потянувшись во внутренний карман плаща, Вельхо достала оттуда железную коробочку, которая местами уже проржавела и помялась. Открыв её спокойным движением второй руки, Сокерия достала папиросу и пару раз помяв зажала между треснутых от недавней драки губ. В момент, когда она убирала коробочку назад, она щёлкнула пальцами, зажигая табачный мешок, а затем глубоко вдохнула вредный дым, что медленно разрушал легкие вместе с телом.

Многим дуракам может показаться, что ей хотелось поскорее разобраться со всеми делами, которые держали в этом мире, в этом заведении, которое вот-вот рухнет и отправиться на тот свет как можно раньше. Были даже слухи, что именно поэтому она стала ходить одна на задания, дабы встретить конец несчастной и бесполезной жизни, которую та старательно пыталась завершить. Однако она все ещё стояла на своих двоих, прямо здесь, в магазинчике ростовщика, всё ещё дыша и чувствуя спокойное и умеренное сердцебиение, даже несмотря на все предыдущие попытки сгинуть. И это лишь доказывает, что слухи не всегда правдивы и склонны переиначивать реальность, искажая события, которые привели к столь неприятному моменту.

Слегка кашлянув, Абаж проговорил:

– Курить запрещено, и это вредно для здоровья.

– Но Вы же курите.

– Курю.

– Тогда почему Вы, губя свое здоровье, пытаетесь поучать меня?

– Потому что это неприемлемо, чтобы красивая леди курила.

– А значит вам можно? Какой прок от нравственности, если уж Вы, человек, если вас так можно назвать, ничего не знающий о подобном качестве, ничего не делаете? Почему не боретесь против курения? Почему просто стоите безнаказанные?

– Какой интересный вопрос. - подметил продавец, улыбаясь, перед тем как снова закурить и выдохнуть клубы дыма, которые наполнили лавку.

– Короче, просто продай Кошмар, и я пойду отсюда.

– Кошмар да Кошмар. Не сочтите за грубость, но зачем вам Кошмар? Неважно, против кого Вы его используете, в вашем случае дорога одна – страдать. Вы и так в шаге от того, чтобы стать Нойтой, а Кошмар вне зависимости от того, какой обладает силой, лишь подтолкнет вас к страданию, многопочтенная. Исказит душу, развратит разум, собьет с и без того шаткого пути благодетели и окунет в мир, полный боли. Станете Нойтой, начнете сеять разрушение по всей сказочной стране, а против вас вновь выйдут наивные и глупые вельхоттарет, которым даже не объяснят, кто на этот раз поддался развращению или какому-нибудь другому из 13 пороков. Вам, голубка, это надо? Надо разрушать себя и свою душу столь низменной формой колдовства, как Кошмар? Чег-черё, чек-черё.

Абаж усмехнулся, стараясь не раскрывать улыбки, но ему этого не удалось. Продавцу очень нравилось смеяться над кем-то вроде Вельхоттарет, однако он также понимал, что с Сокерией лучше не перебарщивать в шутках, пусть даже если и было трудно устоять против желания и дальше изводить стоящую рядом вельхо своими расспросами. Ему хотелось язвить, шутить, издеваться и насмехаться над решением приобрести Кошмар. Он хотел видеть, как бледный оттенок её лица примет помидорный окрас от гнева, смущения и неловкости, хотел лицезреть, как его будут умолять продать столь заветный товар даже под предлогом большого процента, хотел видеть, как светлая и почти непорочная вельхоттарет, коли мы говорим только о Сокерии, призванная защищать тех, кем овладела нужда, и жаждущих спасения, опустится до низменных пороков, свернув не на ту дорогу.

Готовый рассмеяться от нелепости этих мыслей перед стоящей угрозой, ростовщик прикрыл ладонью рот.

Ничего не говоря о пристрастье и желании Абажа, которое читалось в его хитрых и ушлых глазах, Сокерия сказала:

– Я прекрасно знаю, что со мной будет, если Кошмар окажется сильнее и осознаю риски, на которые иду, в отличие от тех идиотов, которые тут иногда появляются, а потом жалуются, даже не думая, что именно они-то сами во всем и виноваты. И не Вам лезть в мои дела и в то, как я их планирую вести.

– Пардон, многопочтенная Сокерия, за то, что посмел задеть вас и ваше личное пространство. Но я не могу просто так взять и отбросить любопытство в сторону. Разве я как продавец не должен знать, с какой целью хотите купить Кошмар?

– Это вас не касается.

– Касается или нет - не вам решать. Что, если вы захотите уничтожить одну из стран? Тогда ни я, ни мои коллеги не смогут вести свои дела и придется погибать с голоду.

– И с каких пор вы так сильно печетесь о своей шкуре?

– Мы всегда печемся о себе и своем бизнесе. Как для любого булочника важно продавать хлеб в самом выгодном месте рынка торговой улицы, так и нам, подпольным продавцам, важно иметь место для своих дел. Нет страны - нет и города, нет города - нет и торговой улицы, нет торговой улицы - нет и лавки булочника, а раз нет лавки булочника, то нет и самого хлеба.

– И причем тут я?

– При том, что среди всех известных на данный момент вельхоттарет вы - одна из самых сильных.

– Как непривычно слышать от вас такое. Вы ведь всегда были безучастны к тому, какие дела ведут ваши клиенты, лишь бы было весело.

– Чег-черё, Чек-черё! У каждого веселья должна быть грань, иначе могут возникнуть неприятные последствия, если не беда. Да, я может быть и безучастен, но это не значит, что я такой же, как мои коллеги, и мне всегда интересно знать, что именно хочет клиент, чтобы подобрать нужный и подходящий товар, а не впихивать глупость, которая даже работать не будет. Вот например, в соседнем заведении, что расположено по улице ниже, прямо у старых стен города, появилась одна знатная дама и просила помощи в устранении соперницы, дабы быть единственной претенденткой на сердце богатого купца. Просьба была выполнена, но взамен барышня лишилась рассудка, облысела, а глаз опух до такой степени, что каждое движение отдавалось болью в голове, будто втыкали здоровенный гвоздь, а купец мало того, что лишился всех своих сбережений и был ободран до нитки, так его одолела чахотка и паралич правой половины тела, и теперь бедолага даже не может нормально вздохнуть. Просто наполовину живой, наполовину мертвый представитель человеческого мира. Иной раз, но уже в районе более богатом, но всё ещё наполненном обычными жителями, объявились два молодца. Хотели они отыскать ту самую принцессу, обещанную при их рождении, когда они вылезали из лона материнского, которую похитили злые волшебники и теперь держат в заточении. Разумеется, им дали волшебный клубок, но привел он их в топи болотные, где и встретила бедолаг смерть в лице богинок, кикимор, русалок, водяных и прочей нечисти, обитающей в подобных местах. Во смеху то было - наблюдать за тем, как их живых разрывают на части, игнорируя боль и стоны. А ежели мы будем говорить о чем-то совсем недавнем, то вспоминается история из соседнего города. Пришел к одному ростовщику путник, который представился принцем из соседней страны и искал он принцессу, заточенную в замке. А замков с принцессами, сами знаете, в нашем мире полно, но его отправили в самую далекую, где жила нойта. Принц побеспокоил обитательницу башни и в поисках своей ненаглядной и обещанной при рождении перевернул все вверх дном, а нойта, не став это терпеть, прокляла нарушителя, сделав его пугалом. Поставила она его на утеху крестьянам посреди поля, охранять посевы. Однако орава местных ребят, к несчастью царственного высочества, растаскала его на палки для игры в рыцарей и магов, пальто с дырками сделали флагом и повязками, которые имитировали бинты, но к несчастью для себя же разбили вдребезги тыкву. Ох, сколько было смеху, когда все палки да тряпки превратились в куски да ошметки тела никудышного принца.

– Всё озвученное вы и сами можете спокойно провести.

– Несомненно, я поступаю так же, ибо плата должна быть соответствующая, но вместо своих коллег я хотя бы даю клиентам то, чего они желают.

– Но это желание мимолетно.

– Пусть и мимолетно, но перед страданиями клиенты всё рано испытали счастье. А это важнее, чем просто губить жизни ради забавы.

– Ради забавы? Разве все ваши интриги и россказни не ради забавы?

– Чег-черё, чек-черё! Все, что мы делаем - ради того, чтобы собрать чистые эмоции в момент страдания, разочарования и страха, которые испытывает любое существо в этом мире. Все это - часть нашей работы, которую мы, будучи лишь шестеренками огромного механизма, выполняем, дабы отсеять идиотов и глупцов. Проще говоря, мы искусственно воссоздаем естественный отбор. Умные и сильные остаются, а слабые гниют.

– Мне почему-то кажется, что вы просто увиливает от ответа, все болтая и болтая.

– Ну, где-то я солгал, а где-то сказал правду и лишь от вас зависит, верите вы мне или нет.

– И как вас ещё не повесили с таким-то поведением и характером...

– Сам поражаюсь тому, почему не на виселице. Чег-черё, чек-черё! Но мне до сих пор невдомек, зачем вам Кошмар.

– Почему вы не можете просто продать мне Кошмар? - устало спросила Сокерия деля еще одну затяжку папиросы. Выдохнув дым, она посмотрела на продавца, пытавшегося копаться в её делах.

И действительно… Зачем ей Кошмар?

С какой целью вельхоттарет, защитница страдальцев и угнетенных, щит и меч волшебного мира, призванная самими королевами всех волшебниц, нуждается в Кошмаре? Ведь всем известно, а ежели и не известно, то будьте внимательны и вразумите, что Кошмар – запретная, развращающая душу и разум, порочащая всех и вся форма волшебства. И всякий, кто взаимодействует с Кошмаром, впредь именуется преступником, а того, кто распространяет раковую опухоль волшебства, в пору называть Хиртеррином, объявить повешенным и посланником королей призванного совращать всех, кто живет в волшебном мире.

Глупцы, покупающие Кошмар, готовы отдать всё ради мимолетного желания или счастья. Они не думают о последствиях и о том, какая кара их ждет, не думают о том, как это всё повлияет на общество и на них в целом. Один раз Кошмар отберет корову или здоровье, а в другой раз распространит оспу всего лишь за одно маленькое желание разбогатеть. Кошмар, как самая порочная форма волшебства, отравляет всех и даже тех, кто устойчив к колдовству. Разрушает разум праведника и склоняет его к преступлению, отравляет скот и зарождает болезни, если конечно не устраивает целый геноцид народа.

Но кто же покупает Кошмар? Разумеется, нечистые на руку разбойники и злодеи, готовые ограбить, обмануть и ободрать до нитки любого бедолагу, но в большинстве это те, кому просто не повезло. Те, кто в попытках разбогатеть и выбраться из нищеты ради богатой и спокойной жизни лишь сильнее погружались во тьму и подполье любого города, которым наполнен свет и вынужденные торговать собой, влезать в долги и выполнять не самые приятные для глаза простого обывателя поручения.

Да-да, все так, как я и говорю, и в таком мире приходится жить, мириться с несправедливостью и делать вид, что ничего не происходит вокруг, а ещё лучше не знать больше чем нужно, дабы спалось хорошо. Но увы, наша бедная Сокерия лишена всего того, о чем простой мирянин даже не знает и никогда не узнает, как впрочем и о том, что среди ростовщиков города Тринидад, признанных безумцами, Абаж казался сумасшедшим. Он брался за всё, о чем его просили и никогда не отказывал в услуге, какой бы она ни была и сколько бы от неё не отказывалось ростовщиков, ведь цена всегда была одинаковая.

«Одна услуга, двойной возврат» – так он говорил всем, кто вспоминал его не добрым словом, проклинал, оскорблял и его и весь род в котором уродился, прекрасно зная, какой процент берет ростовщик, когда приходили в Розовый домик и заказывали услугу. В такие моменты винить нужно не того, кто продал, а того, кто купил, но куда глупости и невежеству быть впереди мысли?

Сокерия всё понимала и знала, особенно когда при виде изюмоподобного и лягушкообразного продавца вспоминала одного бедолагу, который работал на него. В начале своего пути это был бедняк, загнанный в угол подобно самому облезлому коту, которому не досталось и грамма рыбы, так как проиграл в борьбе за еду с другими такими же котами, однако, когда тот после заключения договора с Абажем встретил нашу прекрасную, но угрюмую вельхоттарет, хоть и был обут, одет, сыт и здоров, он не мог похвастаться свободой и богатствами, коими обладал человек среднего достатка. Он был похож на исполнительного, преданного пса, которого можно было пинать, ругать, не кормить днями и неделями, оставлять на холодной улице, но всё ещё любящего своего хозяина и готового выполнять всё, что тот попросит. Это был жалкий, но не жалующийся на жизнь человек.

Выкурив всю папиросу, Сокерия затушила её о крышку из-под какой-то банки, ныне служившей пепельницей. Её любезно предоставил ростовщик, когда заметил блуждающий взгляд, тем самым продемонстрировав всю галантность и любезность, на которую был способен, будучи не особо сведущим в светских делах, а именно грубо и неуклюже.

– Давайте будем честны. Вы же приобретаете Кошмар, чтобы пойти против Нойты Святой Смерти Кукри. Если мне не изменяет память, в прошлом она была вашей знакомой, пока не свернула на неправильную тропу.

– Допустим, что моя цель это Кекри, и что с того?

– Ох-хо-хой... В таком случае, мне будет трудно продать вам Кошмар. Сейчас Святая Смерти считается одной из сильнейших бедствий среди Нойт и служит она непосредственно Королю войны Калидуму Макуля. Мне бы не хотелось, чтобы ваши силы сравнялись и в этот мир явилось новое бедствие, подобное тому, что появлялось три года назад. Знаете ли вы, что весь волшебный мир до сих пор оправляется от последствий того случая?

– Разумеется знаю, сама с этим вожусь.

– Тогда у меня еще больше причин не продавать Вам Кошмар

– Продай мне Кошмар. Если мы не остановим эту сумасшедшую девку, то пострадают другие, и вы же будите ныть, что нет ни работы, ни покупателей.

– Уж убейте на этом месте, но я не собираюсь участвовать в рождении нового Короля. Мне и этих 13 бедствий достаточно. К тому же, насколько я знаю, вы, сударыня, всё ещё в поисках Королевы, что заткнет дырку в бреши рождения четырнадцатого. По крайней мере, она должна была родиться, но эту брешь заткнули ваши же прошлые соратницы.

Не сумев сдержать язык за гнилыми зубами от волнения, Абаж переступил границу дозволенных диалогов, шуток, оскорблений и любопытства, которые его преследовали и стали проклятьем, с которым тот столкнулся.

Три тени, отбрасываемые Сокреией подобно извивающимся змеям расползлись по Розовому Домику в самые темные уголки, куда не проникал даже солнечный свет при ясном дне, подобно лозам растений они начали оплетать каждую щель, трещину, полку, баночки и склянки, принимая уродливые и причудливые формы. Подобно стае мышей, копошащийся в своем гнезде, подобно жукам, разбредающимся по всюду, когда их обитель разрушали, тени вельхоттарет казались живыми и готовыми в любую секунду испустить все девяносто девять колдовских заклятий и восемьдесят восемь обманных чар.

Стены трещали и ныли подобно скрипучему башмаку, смешанному с криками банши по усопшему, стекла ходили ходуном и потрескивали, будто в них кидали десятки мелких камушков в детской забаве, а с потолка сыпалась пыль, гряз и опилки, словно над крышей пробегал табун лошадей, гонимый свирепым хищником, чье тело готовилось упасть на этот самый домик.

Не желая терпеть подобное поведение, Абаж испустил такое же колдовское давление. По всей стене подобно бешенным псам на привязи, ревущим словно церковный орган, развевающиеся три тернии распространились по стене и раскрыли сотни алых пронзительных глаз. Стены и потолок трещали, будто смертника выворачивали наизнанку во время казни, будто мать кричала и плакала о спасении своего дитя, будто усопший, которого оживили и теперь сжигают на костре вместо нойты.

Ох, если бы они столкнулись в тот день, то город был бы на половину разрушен. Ох, если бы каждый использовал девяносто девять колдовских заклятий и восемьдесят восемь обманных чар, то всё б утонуло в реках крови и стонах несчастных, которым не повезло попасть под их атаки. Ох, если бы в тот день не вмешался некий голос владельца Розового Домика, то кто знает, что бы эти двое устроили в трущобах и прочих районах и без того неудачливого Тринидада.

– Остановись, Абаж, и продай ей Кошмар.

От неожиданности ростовщик чуть не забыл, как дышать и обернулся посмотреть на обладателя голоса, на три зловещие тени позади себя.

Сотни алых глаз, чья пронзительность может сравниться со взглядом орла, ищущего добычу, смотрели прями на Сокерию, которая первой развеяла колдовские заклятия и обманные чары. Все, что поглотили её тени, упало на пол, пока Абаж с трудом подбирал челюсть, дабы дать свой ответ.

– Но... мой.. господин, вы ведь сами все прекрасно слышали и поняли, для чего ей нужен Кошмар.

– Да, я все знаю. Но подобные ей, коим нечего терять, никогда не уходят ни по добру, ни по-плохому. Проще уж продать Кошмар и забыть про неё.

– Рада, что хоть вы сговорчивы.

– Вам просто повезло в том, что мой господин не хочет лишних хлопот. - начал было ворчать Абаж, записывая в книгу имя, товар и дату покупки, затем он развернул её и показал вельхо, где нужно расписаться.

– Так бы сразу.

– Сразу или нет, но как я уже сказал, благодарите хозяина за его милость и быструю сговорчивость. Впрочем, я все равно сомневаюсь в этом решении и думаю, что стоило вас прогнать силой, оставив с ничем.

– Может и так, но ваш господин знает, чем может обернуться встреча с той, кто пережил битву с Королем.

Сказав это, Сокерия черканула свою роспись по старой и местами сгнившей бумаге, не интересуясь условиями сделки с ростовщиком, ибо знала, что для неё использование Кошмара будет последним, что останется в качестве воспоминания в этом мире. Ах, если бы она только знала, при каких обстоятельства ей придётся использовать этот Кошмар, но об этом разговор будет позже.

– Спасибо за покупку. - недовольно заявил Абаж, доставая из коробки что-то извивающееся и меняющее свою форму. Оно было похоже на темный сгусток силы, но в тоже время и на червя, вынужденного барахтаться в луже и извиваться, когда по воле случая оказался не в земле, где комфортно и уютно, а на поверхности.

Держа это нечто, Абаж протянул его вельхо, которая в качестве вместилища использовала посох, призванный ей всего одним элегантным движением.

Серебристый посох превратился в черную изогнутую ветку ивы, где на навершии вместо круга с колоколами были три изогнутые ветви, чем-то напоминавшие кисть, державшую сферу с тёмно-фиолетовым окрасом.

Внимательно осмотрев предмет, Сокерия убрала его под епанчу и повернувшись зашагала к выходу.

– Хорошего дня, господин ростовщик. Встретимся в день, когда Кошмар достигнет своей жертвы.

– И вам хорошего дня, глупая барышня. Надеюсь, небеса не упадут от вашего решения, и мы все не окажемся по ту сторону океана Хаоса.

Лишь после этих слов прозвенел колокольчик, повешенный над дверью и теперь Розовый Домик вновь ожидал очередного клиента, прощаясь с вами лишь на время, ровно так же, как и я заканчиваю сказ моего знакомого, а следовательно, и мой рассказ, который вам довелось прочесть. В иных рассказах тут была бы мораль и вывод, но в этой истории такого нет и никогда не будет. Ведь эта история была не полностью рассказана, но увы, мне не дозволено писать более при всем желании. Поэтому оставлю вас в неведенье и в ожидании часа, когда милость королев снова позволит мне написать о происходящем в этом удивительном и странном мире, поэтому я не прощаюсь с вами надолго, а лишь говорю: «До новых встреч» – и пусть Кошмар никогда вас не потревожит.