То, что забирает лес

Этот дуб звали «Костяным королем». Он стоял не просто посреди Черной пади — казалось, он ею командовал.

Старик Еремей говорил, что дерево помнит времена, когда лес еще не имел имени, а люди — страха. В ту ночь я пришел к нему не из любопытства. Я искал то, что лес уносит и не возвращает.

Туман внезапно вылез из оврагов, густой и тяжелый, как сырая шерсть. Он поглощал звуки: шаги по мокрой листве сначала звучали громко, а потом совсем затихли, словно я шел по дну глубокого озера. Воздух пах горечью, старой медью и гнилью.

И тут я увидел его. Этот дуб был не похож на обычное дерево. Его ствол был весь в глубоких, резких трещинах, словно замершая в боли кожа. Ветви, без листьев, ломались под странными углами и ломились к небу, будто искривленные пальцы мертвеца, тянущиеся к угасающему свету.

Солнце — или то, что от него осталось — застряло в кронах. Оно не давало тепла. Это был холодный, мертвенно-желтый огонек, который смотрел прямо на меня. В этом свете не было обычных теней, они словно текли. Черные потоки скользили по корням, похожим на змей, застигнутых рассветом врасплох.

— Не смотри внутрь, — вспомнил я голос Еремея. — Это дерево не ест плоть, оно питается тем, что ты помнишь о себе.

Я остановился. Вокруг воцарилась полная тишина. И вдруг я услышал шепот, который шел не от ветра — его не было — а прямо из-под коры. Дуб дышал. Тяжело, со свистом, будто его легкие были полны сухой старой пыли.

Свет в ветвях начал мерцать. На миг показалось, что деревом заключена какая-то древняя, яростная сущность. Но потом я понял: дерево и есть это существо. Оно не просто стояло здесь — оно ждало. Грубые наросты у основания напоминали кости, обтянутые древесиной, а корни медленно, почти незаметно втягивали опавшие листья.

Я отступил. Ветки хрустнули. Шепот прекратился. Желтый огонек сузился. Я почувствовал, как мои воспоминания — вкус утреннего хлеба, лицо матери, тепло огня — стали тускнеть, выцветать, уходить в сухие трещины коры.

Я побежал, не разбирая дороги, пока легкие не начали гореть. Обернувшись, увидел, что туман уже сомкнулся. Только глубоко в чаще ещё мелькал этот зловещий желтый свет.

Говорят, Костяной король никогда не спит. Просто даёт время собрать побольше воспоминаний — чтобы в следующий раз ему было вкуснее.