Точка Концентрации: Воскрешённый

Я очнулся от удара кулаком в живот, вырвавшего весь воздух из легких разом. Рефлекторно попытался согнуться, но руки, скрученные за спиной, не дали этого сделать. Колючая веревка впилась в запястья, оставляя жгучие следы на коже. Три года службы в спецназе ГРУ, семь лет оперативной работы в глубоком прикрытии — и вот финал. Утопление в реке, как предателя в средневековье.

Быстрая оценка ситуации — профессиональная привычка, которая не раз спасала мне жизнь. Двое видимых противников. Третий, невидимый — самый опасный. Пульс 140 ударов — контролируемое возбуждение, не паника. Дыхание сбито ударом, восстанавливается. Время до потери сознания — примерно 2-3 минуты после погружения. Шансы на спасение — близки к нулю.

Но не равны нулю.

Я поднял взгляд сквозь слезящиеся от боли глаза. Передо мной — полузаброшенная складская пристань на окраине Замоскворечья, окутанная предрассветным туманом. Вонь застоявшейся воды смешивалась с запахом дешевого табака и нагретого металла. Гниющие доски скрипели под ногами моих палачей.

— Допрыгался, Ковалёв, — выпалил лысый, докуривая сигарету. Сеть мелких шрамов покрывала его лицо — результат многолетней работы «чистильщиком». Глаза — мертвые, без эмоций. Профессиональное подавление чувств, стандарт для киллеров высшего уровня.

Я встречал таких раньше. Обычно — с другой стороны операции.

Он щелчком отправил окурок в воду. Тот упал, описав дугу, и ещё секунду светился тусклым оранжевым маячком, прежде чем погаснуть.

— Теперь сиди тихо, — добавил лысый, расстегивая кобуру. — Скоро всё закончится. Без боли, если не будешь рыпаться.

Врёт. Они собираются продлить агонию — иначе зачем весь этот театр с гробом?

Я прищурился, профессионально оценивая противников.

Лысый — исполнитель. 40-45 лет, вес около 85 кг, рост 178 см. Движения экономные, никаких лишних жестов. Правая рука время от времени тянется к карману — там что-то важное. Связь с заказчиком? Или просто тик от наркотиков? Открытое противостояние — шансы примерно равные, если руки свободны.

Коренастый — «Кость», как его назвал лысый. Новичок в таких делах. Нервничает, переминается. Дышит тяжело, контроль минимальный. Такие полагаются только на грубую силу. Легкая добыча для профессионала.

Но третий…

Подтверждение пришло мгновенно. Удар в висок — из ниоткуда. Ни звука шагов, ни движения воздуха, ни малейшего смещения теней. Просто вспышка боли, от которой зрение затуманилось, а сознание помутилось.

Раньше я такие удары не пропускал. Никогда. Рефлексы — результат десятилетия тренировок. Либо я действительно теряю хватку после восьми месяцев в подполье, либо противник — из тех, кого нанимают за семизначные суммы.

Или он вообще не человек.

Голова загудела. Я опустил её и сплюнул сгусток крови. Металлический привкус смешался с привкусом поражения. Внизу уже качался на волнах мой плавучий помост — идеально сработанный гроб-лодка. Полированное тёмное дерево странно контрастировало с ржавыми цепями, которыми его удерживали у пристани.

«Кто-то потратил деньги и время на эту конструкцию. Минимум 200 тысяч рублей за работу и материалы. Моя смерть планировалась задолго до сегодняшнего дня. Кто? Зачем?»

— Чё, молчишь? Глухонемым прикинулся? — коренастый с нервной ухмылкой схватил меня за плечи и с размаху швырнул в плавучий гроб.

Я плюхнулся на бок, ушибив плечо о жёсткую стенку. Колючие щепки впились в кожу сквозь рубашку. Не самая героическая позиция для финала — скрюченный, как эмбрион, лицом к шершавому дереву.

Вместо криков и мольб, которых явно ждали, я хранил молчание. Слова — пустая трата кислорода. Каждая секунда на счету.

— Идиот! — Лысый отвесил звонкую оплеуху коренастому. — Лезь теперь сам, разворачивай его! Как его хоронить, если он на боку лежит? Всё должно быть по протоколу!

Протокол.

Это слово зацепило сознание острее, чем удар в висок. Казнь по протоколу — формальное решение в высших эшелонах. Кто-то очень влиятельный подписал мой смертный приговор. Не бандитская разборка. Что-то гораздо серьёзнее.

Я вспомнил последнее задание. Проникновение в закрытую лабораторию под видом охранника. Странные эксперименты с… чем-то. Документы были зашифрованы, но я успел скопировать. А на следующий день началась охота.

Возможно, я видел то, что не должен был видеть.

Ситуация приобретала абсурдный оттенок. Меня собираются утопить, но беспокоятся о правильном положении тела в гробу? Это не просто казнь — это ритуал.

— Всё в порядке, парни, — прохрипел я, контролируя голос. — Я вам помогу.

Контролируемым движением перевернулся, принимая «правильную» позицию. Руки-ноги выпрямлены, голова приподнята. Мне нужен обзор, а им — уверенность, что дело идет по плану. Покорность жертвы притупляет бдительность палачей. Базовый принцип выживания.

— Во даёт! Сам себя упаковал, — удивился лысый, беря доски для крышки. — Видал, Кость? Вот это профессионализм. Даже перед смертью по инструкции действует.

«Кость». Первое имя. Любая информация может пригодиться, если чудом выберусь.»

— Раньше лягу — раньше выйду, — усмехнулся я.

Присказка Михалыча, старшего воспитателя из детдома, всплыла неожиданно. Суровый мужчина с добрыми глазами говорил так, отправляя нас спать за проделки. Врал, конечно. Но присказка врезалась в память — осколок детства, который я пронёс через годы.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — бросил лысый и начал заколачивать крышку с методичностью профессионального гробовщика.

Сквозь щели я наблюдал за мелькающим молотком. Гвозди входили криво — лысый спешил или нервничал. Каждый удар отдавался пульсирующей болью в голове, отсчитывая последние мгновения.

Тук-тук-тук.

Мозг работал на полную мощность, выискивая возможности.

«Третий и пятый гвозди вошли совсем криво — шанс выбить доску, если хватит сил. Лысый нервничает — значит, есть фактор, который его торопит. Время? Или кто-то может помешать? Коренастый дышит всё тяжелее — паническая атака? У новичков так бывает после первого убийства.»

«Но зачем такой сложный способ? Пуля в затылок, яд, „несчастный случай“ — всё проще и надёжнее. Это не просто убийство. Это послание. Но кому?»

Толчок прервал размышления. Тяжелый гроб качнулся, отчаливая, когда лысый перерезал канаты. Я ощутил плавное движение по воде, сопровождаемое тихим плеском волн.

Пора действовать.

Осторожно, чтобы не раскачивать судно, извлёк из потайного кармана на предплечье тонкую металлическую заточку — последний рубеж обороны, стандартный набор оперативника. Начал методично пилить верёвку. Синтетические волокна поддавались с трудом, но каждое движение приближало к свободе.

На берегу, в тени старого пакгауза, стояла фигура.

Высокий мужчина в тёмном плаще — силуэт, скрытый от случайных взглядов. Лунный свет на мгновение осветил его лицо. Холодные серые глаза. Тонкие аристократические черты. И странная татуировка на шее — кленовый лист, выполненный с идеальной точностью, словно выжженный лазером.

В руке — тонкий метательный клинок, поблёскивающий в полумраке. Не обычный нож. Что-то… другое.

С точным, экономным движением запястья он отправил оружие в полёт.

Клинок прорезал воздух с едва слышным свистом, пробил деревянную стенку гроба и — невозможное — описав широкую дугу, вернулся в руку метателя. Словно повинуясь не законам физики, а его воле.

«Что за…»

За первым броском — второй. Затем третий. Каждый раз клинок безупречно возвращался, оставляя новые пробоины. Вода начала просачиваться с пугающей скоростью, образуя маленькие фонтанчики.

«Возвращающийся клинок? Невозможно. Никакие законы аэродинамики не позволяют это. Телекинез? Магнитное поле? Но где источник энергии? Что за технология?»

Ледяная вода обожгла кожу. Я ускорил движения, отчаянно пытаясь освободить руки. Страх — роскошь, которую нельзя себе позволить. Только холодный расчёт. Пилить. Тянуть. Выкручивать запястья. Наконец верёвка подалась, и я высвободил руки, содрав кожу до мяса, но не чувствуя боли из-за адреналина.

Потянулся к ногам, но вода уже заполнила треть гроба. Холод сковывал движения, пальцы немели.

«Почему гроб не привязан к берегу? Ожидал медленного затопления у кромки воды. Вместо этого — свободное плавание и убийца, метающий невозможные ножи. Они не хотят видеть мою смерть? Или есть другая причина?»

Вода добралась до подбородка, холодная как лёд, пахнущая тиной и промышленными отходами. Я сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие драгоценным кислородом, и нырнул. Пытался развязать узел на ногах под водой. Пальцы скользили по мокрой верёвке, но узел не поддавался. Профессиональная работа.

Сменил тактику — начал распиливать, но заточка становилась всё более скользкой в онемевших пальцах.

Лёгкие горели. Перед глазами плясали чёрные точки. Кислородное голодание затуманивало сознание, замедляло движения. Я проигрывал битву со временем и водой.

«Макс, ты всегда знал, что умрёшь в поле. Но не так… не от руки своих же. Где ты просчитался?»

Последний рывок — и заточка выскользнула из пальцев, беззвучно опускаясь на дно гроба. Сознание угасало.

Последнее, что я увидел перед тем, как тьма поглотила всё, — странное ГОЛУБОВАТОЕ СВЕЧЕНИЕ в воде. Оно окружило меня подобно кокону, пульсируя в такт замирающему сердцебиению. Тёплое. Живое. Словно… оно ЖДАЛО меня.

Гроб полностью погрузился в тёмную воду, оставив лишь несколько пузырей воздуха — последний вздох умирающего оперативника.

* * *

Человек на берегу спрятал клинок в специальный футляр на предплечье изящным движением. Лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось нечто похожее на уважение — дань достойному противнику.

Он достал телефон — странный аппарат, непохожий на обычные смартфоны. Полупрозрачный корпус. Светящийся интерфейс. На экране — пульсирующая точка, отмечающая местоположение затонувшего гроба. И цифры: «ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ: 87,3%. ГОТОВНОСТЬ К ПЕРЕНОСУ: 94%».

— Погружение завершено, фаза один выполнена, — произнёс он на безупречном русском. — Субъект демонстрирует высокий потенциал. Совместимость с протоколом — 87 процентов. Один из лучших показателей за последние двадцать лет. Приступаем к фазе два.

Выслушав короткий ответ, он отключил связь и ещё раз взглянул на место, где скрылся гроб. На мгновение вода над затонувшим ящиком засветилась тем же голубоватым светом, затем всё погрузилось во тьму.

Человек с татуировкой кленового листа удовлетворённо кивнул.

— До встречи, Макс Ковалёв, — тихо произнёс он. — Теперь мы связаны навечно. Через пятьдесят семь лет ты проснёшься. И тогда начнётся настоящая игра.

Затем он неторопливо покинул док, растворившись в сумерках бесшумно, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха — словно разрез в самой ткани реальности.

* * *

А в глубине Москвы-реки тело Макса продолжало погружаться, унося с собой тайну, которая должна была возродиться через двадцать пять лет в совершенно ином мире.

Странное свечение окутывало гроб, пробиваясь сквозь щели и отверстия от ножей. Будто время и пространство изгибались вокруг этой точки, создавая мост между эпохами.

В тёмной комнате, заставленной мониторами, седовласый человек в белом халате откинулся в кресле. Данные стекались на экраны. Графики показывали всплеск энергии на месте затопления, затем — временную аномалию.

— Объект погружён, — сообщил он кому-то в тени. — Временная петля активирована. ТОЧКА КОНЦЕНТРАЦИИ начала формироваться. Энергетический резонанс — выше прогнозируемого на 12 процентов.

— Отлично, — ответил низкий голос из темноты. — Как думаете, профессор, он выживет? Точнее — его сознание?

— Это не имеет значения, — пожал плечами человек в халате. — Его физическое тело умрёт сегодня. Но энергия сознания… она отправится в путешествие. И если наши расчёты верны, через пятьдесят семь лет Макс Ковалёв вернётся. Но уже не таким, каким мы его знали.

— Главное, чтобы он вернулся в нужное время и в нужное тело, — фигура в тени подошла ближе. Свет мониторов выхватил из темноты лицо молодой женщины с холодными глазами. На её шее — едва заметная татуировка. Тот же кленовый лист. — ТОЧКА ПЕРЕХОДА должна быть подготовлена к его возвращению. И к тому, что последует.

Профессор усмехнулся, глядя на экран, где последние пузыри воздуха исчезали с поверхности реки.

— Не волнуйтесь, госпожа Кира. Мы запустили цепную реакцию, которую уже не остановить. Через пятьдесят семь лет мир будет готов к возвращению Макса. Он проснётся в теле Никиты Верхова — молодого хронокинетика клана «Топчущих время». Рейтинг потенциала: Ранг B, возможность роста до Ранга S. Идеальный сосуд для его возвращения.

— А если его личность подавит сознание Никиты полностью?

— Тогда получим идеальное оружие — опыт спецназовца в теле одарённого. Но если произойдёт слияние… — профессор сделал паузу, — тогда получим нечто уникальное. Двойное сознание. Двойной опыт. Потенциал, превышающий любые прогнозы.

На главном мониторе появилась странная диаграмма — спираль, расходящаяся от центральной точки, похожая на галактику, но состоящая из цифр и символов. В центре спирали пульсировала яркая точка — место, где затонул гроб.