Точка схода

Прошло полчаса, но сообщение я так и не отправила. Уже крутила слова, переставляла абзацы, прикрепляла мемы, чтобы, как говорится, проиллюстрировать мысль. Всё равно не то.

Да разве можно с одного сообщения завести себе подружку? Тем более, если раньше вы вообще не пересекались. А мне прямо надо было человека расположить. Иначе плакала моя карьера и возможность жить в Питере.

За стенкой что-то грохнулось об пол. Это пьющий сосед доходил до кондиции. Мысленно я сделала пометку: держать телефон наготове, чтобы вызвать скорую, когда сосед начнёт бузить. Потом вернулась к сообщению.

Получилось вот что: «Привет, Аля! Меня зовут Оля Скворецкая, работаем с тобой над бренд-медиа центра современной культуры. Я отрисовывала им логотип, а ты — стикерпак, помнишь? Нам предлагают вместе взять всю их концепцию. Круто получить такую задачу, да? Там работы нам обеим хватит: и сайт, и макеты для соцсетей, и ещё много чего.

Наш старший дизайнер Михаил писал, что у тебя классная насмотренность, и ты в Академии Штиглица училась. Может, поделишься своими лайфхаками, материалами полезными, обсудим совместную работу? Давай пересечёмся на кофе? Что думаешь?»

Сообщение вышло жуть какое подхалимское, но я нажала «отправить».

На самом деле Михаил Михеевич, за глаза Михеич, старший дизайнер нашего диджитал-агентства, сказал мне на созвоне вот что: «Так-то надо Алю только ставить на этот проект, вывезет. Но и тебя не хочу без дела оставлять. Заказ хороший, платят прилично. Ты тоже крутая, Оль. Не училась нигде, а делаешь хорошо, стараешься. Вот если бы вы с Алей договорились и предложили, что хотите этот центр культуры вдвоём дизайнить. Я ваше решение поддержку, заказчиком договорюсь, бюджет согласуем».

А денежка мне нужна ужасно! Коплю на курсы дизайнеров, отдаю кредит за планшет, отсылаю кое-что родным, ну, и вкидываю в копилку на ипотеку. А то, что же я за человек такой, до двадцати девяти дожить, и без ипотеки? Получается: не согласится Аля на совместную работу, решит в одиночку вести этот проект… Тогда дадут мне мелкие заказики по смешной цене и будет совсем невесело, потому что подушка безопасности уже небезопасно истончилась.

Полгода назад я унаследовала комнатку в коммуналке на Гороховой и переехала в Петербург. Устроилась дизайнером в диджитал-агентство «Азур», заначки на первое время хватило, а уж экономить я умела всегда. И вот уже седьмой месяц строю из себя петербурженку: хожу по поребрикам к своей парадной. Но жизнь дорогая, в комнате надо делать ремонт, хочется пройти курсы по дизайну. Поэтому прибавка и карьерный рост не помешают.

Аля появилась в сети. Я заёрзала на стуле, облизнула пересохшие губы. Мне уже не нравилось, что столько нервов из-за этой мелкой пигалицы. Захотелось удалить написанную подхалимщину.

— Ну и овца! — вырвалось у меня, когда Аля пропала из сети, а сообщение осталось висеть непрочитанным. Время было рабочее, она его точно увидела. Но не захотела читать.

На аватарке у неё стояли какие-то арты то ли сусликов, то ли хомяков, поди разбери, какая она из себя. Но из того, что я успела накрысить у коллег, портрет выходил прилизанный.

В офисе Аля не была, а уже почему-то оказалась на хорошем счету. Ей всего-то двадцать два, а за плечами законченные курсы в Международной школе дизайна и бакалавриат промышленного дизайнера в Академии Штиглица. Говорили, что очень хорошо шарит за архитектуру Петербурга. Скажите пожалуйста! Это же не повод забирать у меня классный заказ и вручать ей! Полгода я батрачила как вол, несмотря на тяготы переезда и притирки с соседями по коммуналке. Я тоже заслуживаю шанс.

В этой квартирке нас было пятеро. Ну, четверо с половиной.

Пьющего Валеру я почти не видела в божеском состоянии: обычно он либо целыми сутками не показывался из своей комнаты, либо его в беспамятстве выносили врачи «Скорой помощи» после очередной белой горячки. Пил он страшно, иногда орал и швырял стулья, а иногда рыдал так, что у меня сердце заходилось.

Были ещё Седа Баграмовна с внуком Ёжиком. Седа Баграмовна шесть дней в неделю убирает офис на Петроградке, а потом — несколько бутиков в «Галерее». Ей почти семьдесят, и работа даётся тяжело, но всё это она делает ради внука Лаврика. Ему шесть лет. За торчащие во все стороны волосы я прозвала его Ёжик, так к нему это и прилипло.

Четвёртая комната, с которой у моей была общая дверь в стене, полгода стояла запертой. Но в позапрошлом месяце там затеяли ремонт, бригада сверлила и воняла краской, вносила мебель. Соседи стали появляться около недели назад: приходили заполночь, уходили около шести утра. Седа Баграмовна сказала, что это симпатичный юноша, она столкнулась с ним на лестничной клетке в подъезде. Вернее, в парадной. Я пыталась шпионить и выследить его, но просыпалась от хлопка двери, когда он либо зашёл в комнату, либо уже вышел. Один раз я постучалась к нему в половине второго ночи и попросила соль. Ну а что? Свет в комнате горел, но никто не открыл.

Утром я наябедничала Седе Баграмовне, и мы решили, что любить такого вредного соседа не будем, даже если он симпатичный.

— Когда ж ты прочитаешь, зараза? У меня из-за тебя всё дело встало! — сказала я нарисованному чёрному хомяку на Алиной аватарке. Минуту назад она появилась в Сети, потом пропала.

О, прочитала! Я дёрнулась на стуле, и тот жалобно скрипнул. Вся мебель и комната нуждаются в ремонте. Тут обстановка от прежнего владельца: почти сорокалетней давности, но куда мне ремонт делать! Скопить бы на образовательные нужды, с работой бы разобраться.

В соседней комнате Валера перешёл к следующей фазе: об стену разбился то ли графин, то ли чашка. Ещё немного и пора будет вызывать «Скорую».

— Оля! Идея! — Ёжик вбежал как раз когда в чате появилось «Печатает…». Я обернулась на него. Сразу расплылась в улыбке: огромные глазища, похожие на две спелых черешни, копна чёрных волос и ямочки на щеках. В то утро он остался дома — простудился. Я приглядывала за ним одним глазком. Иногда двумя, потому что больно уж шустрый попался Ёжик.

— Оль, я придумал, как узнать, кто в комнате живёт! Идея верняк, пошли, — он ухватил меня за палец и потянул в прихожку. Я обернулась на ноутбук: «Печатает…».

- Тебе же интересно, кто там? У тебя в стенке дверь без щёлочки в порожке, но я кое-что нашёл! — говорил он, а в глазах плясали бесенята. — Я сейчас играл в машинки в коридоре и случайно загнал одну в комнату нашего нового соседа. Может, попробуем достать её? Смотри, что сконструировал, — он показал карманное зеркальце, обмотанное проволокой. Удобно подпихнуть под дверь и подсмотреть.

Я вздёрнула бровь. Для шести лет малец прямо комбинатор.

— Ёжик, а ты точно случайно машинку туда загнал, м? — ему хватило совести опустить глаза, но улыбаться не перестал. Ну, как тут отказать?

Улеглись мы в прихожей напротив соседской двери и запустили «зонд». Сначала было ничего непонятно, но вот в зеркальце отразился шкаф. Дверца открыта, вещи на полках разложены ровно, как в магазине.

— Видно тебе? — спросила я у Ёжика. Мы лежали щека к щеке и старались не упустить ни одну деталь.

— Ага. Чисто-то как! Наверное, он там с девушкой живёт, — сказал Ёжик и сощурил один глаз. Я проворчала, что я тоже девушка, а в моей комнате почти всегда бардак, шмотки из шкафа выпадают, и это вообще не аргумент.

Стали смотреть дальше. Тренога. Нет, штатив. Причём, отличный, я такой видела на маркетплейсе по конской цене.

— СММ—щик у нас тут под боком?

— А вдруг он известный блогер? — спросил Ёжик. Он взял мою руку с проволокой и потащил «зонд» вправо, чтобы рассмотреть письменный стол.

— Угу. Будет вести тупые стримы и показывать жизнь обитателей коммуналки за лайки. Фу, — я состроила гримасу, и мы рассмеялись. Тревога из-за сообщения от Али начала отпускать. Она по-любому что-то уже написала, нет смысла волноваться.

В зеркале отразилось кресло. Интересно, где же этот сосед спит? Не видать ни дивана, ни кровати.

— Книжка какая-то возле кресла, — мы прилипли к дверной щели, чтобы увидеть название. Ёжик оказался зорче и первым сказал, что там «что-то на иностранном». Я перевела вслух: «Инструменты комика: как казаться смешным, даже если это не так».

— Ха-ха-ха! — Ёжик укоризненно пихнул меня ногой:

— Он же хочет научиться шутить, — но я только громче расхохоталась.

— Братец, либо человек умеет шутить, либо — мои соболезнования. Надо быть полным идиотом, чтобы читать…

— Что здесь происходит? — раздался голос откуда-то сверху. Мы так и обмерли, когда задрали головы и увидели нашего пятого соседа.

Им оказался парень лет двадцати шести на вид. Высокий кучерявый очкарик, на шею спущены большие наушники. Очки отпад: квадратные в чёрной толстенной оправе, прямо как у Демьяненко в «Приключениях Шурика».

— Тут это… У нас машинка укатилась… Не могли тебя дождаться, поэтому пришлось… — промямлила я. Мы встали, отряхнулись, я не знала, куда провалиться от стыда вместе с этим зеркалом на проволоке. Ёжик был достаточно умным, чтобы молчать и сделать жертвенное лицо. Сосед смотрел строго, даже слишком.

— Вы позволили себе подглядывать, что происходит в моей комнате? На каком основании? — он нахмурился и поправил доисторические очки. В таких только подводным плаванием заниматься.

— Я же сказала, у Ёжика машинка укатилась, мы пытались достать! Отдай машинку и разойдёмся, — я начала закипать.

— Если я пойму, что вы входили в мою комнату, я полицию вызову, — сказал он и кивком дал знак отойти в сторону. От такой наглости у меня дух перехватило, и я даже не нашла, что ответить. Он уже скрылся за дверью.

— Прости, — виновато проговорил Ёжик. Я потрепала его по волосам, жёстким, как иголки. Ну правда Ёжик. Передала «зонд» и хотела было уйти к себе.

— Эй! А машинку-то пацану отдай, Водолаз, — я грохнула ладонью о дверь. Она распахнулась так резко, что меня обдало ветром.

— Я вам не водолаз. Меня зовут Аркадий, — резким движением он вложил машинку мне в руку.

— А меня Оля, я… — но звук моего имени заглушил хлопок двери, закрывшейся прямо перед носом. Хорошенький вытанцовывался денёк. Не успела познакомиться с соседом, как нажила врага.

Ёжик совсем сник и несколько раз извинился. Он, конечно, всего лишь ребёнок. Я скормила ему успокоительную конфету, напоила бульоном, чаем с малиновым вареньем, завернула в одеяло и оставила потеть, чтобы согнать оставшуюся простуду.

Только когда Ёжик уснул, я вспомнила про Алю и помчалась в свою комнату. Включила ноутбук, влетела в чат. И показалось, будто окатили меня ведром ледяной воды.

А было там вот что: «Оля, прости, но буду просить у Михаила, чтобы проект отдали только мне. Совместное ведение не рассматриваю. Общаюсь только по работе и предпочитаю переписку, поэтому от встреч откажусь».

Ни стыда, ни совести, ни ссылок на полезные материалы и лайфхаки, которые я у неё попросила. Если бы могла, я бы испепелила своей злостью всю Гороховую и ещё немножко Малой морской. Это же надо быть такой стервозой!

В рабочем чате было непривычно тихо, наш лид Михаил Михеич не задавал вопросов, а мне не хотелось первой писать ему про своё фиаско. Завтра у нас встреча в офисе. Там и скажу: «Давай, Михеич, проект-мелкашку, на котором я не вырасту, не заработаю, а монотонно порисую одно и то же».

Я села за макет поста для соцсетей. Со злости получилось так хорошо, что редактор забрал без правок, мне даже злиться было не на кого, кроме Али и этого Аркадия-снобского водолаза.

Валера за стенкой застонал, поднялся на ноги и скрипнул дверью. Сейчас будет на кухне права качать с невидимыми собеседниками. А к вечеру Седа Баграмовна с работы придёт, посмотрит на него, да скорую вызовет, как обычно. На часах было уже почти шесть, скоро вернётся. Я пока села смотреть ролик по вёрстке, который по доброте душевной отдарил мне один из коллег.

— Ты мне что ли дерзишь, моль? А?! — взревел Валера. Тут что-то грохнуло, Ёжик в своей комнате спросонья завизжал и расплакался. Я рванула к выходу, сшибла свой стул. Вроде, он развалился, да и пёс с ним.

Ёжик проснулся и не понял, что происходит. Я торопливо успокоила его, велела не выходить и быстро набрала «Скорую». Потом прокралась ко входу на кухню.

За столом сидел злющий лохматый Валера. Крепкий небритый мужик в майке и трениках. Ну прямо штатный алкаш коммуналки, герой анекдотов. Только при виде скалки в его дрожащей руке сделалось не до смеха.

В дальнем углу застыл Аркадий-Водолаз с чашкой. Лицо у него было словно каменное, только побелевшие губы чуть дрожали. Будь я гадиной навроде той Али, позлорадствовала бы, что Валера одним видом вышиб из него всё высокомерие.

— Я вот этими руками его тащил! Тащил, а он сначала кивал, а потом замолчал. А я всё тащил, — Валера выругался. Потом он уткнулся в ладонь и заплакал.

— Вы не кричите и дайте мне пройти, — проговорил Водолаз. Сердце у меня упало, когда невидящий взгляд Валеры устремился на него.

— Что ты тут?! Смеёшься? Над смертью смеёшься, урод?! Я вас познакомлю. Хочешь?!

Дальше всё было как в замедленной съёмке. Валера ринулся со скалкой в руке, сгрёб Водолаза за ворот футболки и тряханул так, что у того очки слетели. Он уже замахнулся, но его зашатало. Валера попятился назад вместе с Аркашкой. Тут я выскочила из-за угла и сделала подсечку. Валера вроде и заметил меня, да поздно: запнулся, полетел назад и свёз со стола скатерть. Посуда опрокинулась на пол, зазвенело стекло. Я пнула выпавшую скалку, накинула другой угол скатерти на Валеру.

Он забился, как пойманный лещ, брыкался и выл, я бы никогда не подумала, что люди могут так орать. Мимо промчался Аркашка-Водолаз без очков.

— Чудила! Иллюминаторы свои забыл! — крикнула я.

— Пусти! Живым не дамся! Беги, брат, брось меня, — Валера проорал что-то ещё, но я накидывала на него скатерть, не давая выбраться. Казалось, прошло полдня, прежде чем двери распахнулись, и в прихожке появилась молоденькая врач и тощий перепуганный фельдшер. Они узнали и меня, и Валеру: в позапрошлом месяце их бригада уже паковала его.

После укола он затих. Из скатерти доставать не стали, так и снесли в машину. Завтра небось пойдёт слух, что у нас покойника выносили в саване. Добрая врач прижгла ссадину на локте, которую я получила, пока арканила Валеру.

Когда вернулась Седа Баграмовна, я уже прибралась у Валеры и закрыла его комнату на ключ. Испуганный Ёжик рассказал, что у нас произошло, отказался отпускать бабушку от себя, так и уснул у неё на руках.

Пока я сметала в кухне осколки разбитой посуды, пришло сообщение от Михеича: «Оля, привет. Ну, как с Алей прошло?». Отправила ему смайлик-какашку и выключила телефон. Хватит на сегодня разочарований. Ненавижу, когда меня успокаивают или, не дай Бог, жалеют.

После уборки пошла я было в ванную, а из неё выплыл весь из себя Аркадий. Очки были уже при нём, наверняка подобрал, пока я была в комнате у Ёжика и Седы Баграмовны. Чёрные кудряшки расчёсаны, личико невозмутимое.

— «Спасибо, Оля, что не дала Валере мне башку проломить!» — прошипела я, стараясь не будить Ёжика. Водолаз выгнул брови, будто удивился, что я вообще разговариваю, и хотел обойти, как я схватила его за рукав.

— Ты чего делаешь?! — возмутился он, но при виде молний из моих глаз заткнулся и поправил очки.

— Как по-твоему, что бы было с тобой, не появись я?

— Я бы что-нибудь придумал, — сухо сказал он. Потом помолчал и добавил. — Он всё равно мне ничего бы не сделал.

— Не будь чудилой. Ты чуть не получил скалкой по лбу да ещё и улизнул к себе в каморку, пока я здорового мужика заламывала. Одна!

— Никого ты не заламывала, он уже обмяк, — проговорил Аркадий, но уже менее уверенно. — И вообще, ты должна была полицию вызывать, а не «Скорую». Он опасен.

— Он свой, и Седа Баграмовна с ним сама разберётя. А ты слушай сюда план добра: инцидент с твоей дверью исчерпан. Это во-первых. А во-вторых, подаришь новый стул вместо того, который я развалила, пока бежала тебя спасать. В качестве огромной благодарности, — я хлопнула его по плечу и исчезла в ванной прежде, чем он успел ответить.

Уснула кое-как и только под утро, разоспалась, не услышала первый будильник. Второй тоже. С визгом я помчалась в ванную, наскоро позавтракала. Спасибо, Седа Баграмовна погладила мне костюм, и накормила.

До метро я бежала, в вагоне было душно, многолюдно, и к зданию «Азура» подкатился несчастный потный шар в рыжем облаке кудрявых волос.

В офисе уже бурлила жизнь, я поручкалась с ребятами. В основном они давали задачи мне по переписке, а виделись мы на созвонах, но всё равно приятно было с ними пересечься.

— Аля там с Михеичем в третьей переговорке, — сказал Даня, продуктовый редактор. Вместе мы частенько мозгоштурмили над иллюстрациями его рубрики и всегда-то с ним было легко. Не то что с Алей этой.

Я поплелась к третьей переговорной. Ладно, с Михеичем позориться, пеплом посыпаться, что я хреновый переговорщик. Так ещё и эта пискля там будет.

Жалюзи опущены, оставалось предполагать, ударил ли Михеич с Алей по рукам, и куда теперь денут меня.

Ручка двери щёлкнула, я вошла по мягкому ковролину. Вид из переговорки открывался на исторический центр и в хорошую погоду можно было даже рассмотреть Лахту. Но мне было не до красот.

Михеич сидел за столом у раскрытого ноутбука. С виду он похож на какого-нибудь лесничего или байкера в отставке, чем на лида дизайнеров: в каждом ухе по четыре серьги-колечка, волосы собраны в хвост, шикарная борода, а роста он огромного и здоровяк — косая сажень в плечах.

Лицо у него было такое довольное, что стало обидно: у меня карьера под откос, а ему весело. Михеич увидел меня и улыбнулся ещё шире. В животе подвело от дурного предчувствия.

— Оля, доброе утро, проходи! Что-то ты вчера меня напугала своим настроем, я уж думал, вы с Алей не договорились на совместку, — он приобнял меня. Я так и выпала.

— Доброе, Михаил Михеевич. А она вам не сказала? — тут Михеича очередь пришла удивляться.

— Кто? — спросил он.

— Аля. Она мне написала, что…

— С радостью поработаю над проектом совместно с Олей, — я обернулась, и глаза чуть не попадали на пол. Он вошёл в переговорку и закрыл дверь. Очки «Прощай, молодость» на месте, на шею спущены чёрные наушники. Ну, прямо мой сосед Аркаша-Водолаз, не померещилось.

— Давайте-ка я вас хоть представлю друг другу, а то вы на созвонах не пересекались ещё, — Михеич, как всегда, сама дипломатия. — Это Оля Скворецкая, работает у нас седьмой месяц, очень способный кадр, делает отлично задачи. А это Аркаша Литман, наше юное дарование. Мы его иногда Алей зовём, он не обижается. Аля мне утром написал, что вы обо всём договорились. Прекрасно. Давайте обсуждать детали? — Михеич был ужас, как доволен. Я была ужас, как не в теме, а у Водолаза по каменному лицу вообще невозможно было понять, что у него в кучерявой башке.

Я молча полезла за блокнотом. Михеич пошёл за флешкой с презентацией проекта. Водолаз невозмутимо что-то клацал на своём ноуте. Сидел он собранный, спокойный, и мне стало совестно за вечерний выговор у ванной.

— Так это ты, стало быть, Аля. А я думала, это девчонка. Спасибо, что согласился поработать со мной, Аркаша. Здорово, что мы ещё и соседи, у нас интересы общие. Я думаю, мы поладим. Мне ребята говорили, что ты любишь Питер. Можем вместе прогуляться, — примирительно сказала я. Он глянул так, что у меня в груди захолонуло.

— Я не заинтересован в неформальном общении или знакомствах, поэтому не хочу продолжать этот разговор. Сейчас у меня появился загруз, вести такую задачу одному мне не с руки. Ты пригодишься. И я тебе не должен никакое кресло, — ответил он.

Я уже взяла было покрепче свой блокнот. Прямо вообразила шлепок, с которым шарахну Водолазу по высокомерному лицу. И гори оно всё: прибавка, курсы, ремонт, кредит, карьера. Но тут вошёл Михеич. И я подумала про прибавку, курсы, ремонт, кредит, карьеру.

Положила блокнот на стол. Но мысленно поклялась, что этот Аля-Аркаша-Водолаз ещё пожалеет о своём поведении.

Аудиосериал и первая серия уже на всех площадках. Забегайте в мой Тг-канал, там ссылки на эпизоды: https://t.me/nevesta_palacha