Ток, который не делает сильнее

Двадцать третий день в камере считался самым тяжелым.

Не потому, что сегодня было особенно плохо. А потому, что было так же, как вчера, и будет так же завтра. Пуберт Рысеевич, младший отбросок одной из самых влиятельных семей Зверополиса, сидел на грязной кровате, привалившись спиной к стене. С тех пор как его арестовали за соучастие в похищениях, покушение, заговор против рептилий и так далее, прошло всего три недели, но казалось — вечностью.

Семья от него отказалась. В первый же день. Милтон Рысеевич прислал адвоката лишь для того, чтобы тот официально заявил: Пуберт действовал в одиночку, по глупости, и Рысеевичи не несут ответственности за «морально нестабильного» сына. Его все бросили.

Тяжелый металлический обруч на шее Пуберта был холодным и неподвижным. "Ошейник послушания". Судья была непреклонна: учитывая, что Пуберт, будучи хищником, участвовал в травле рептилий, он представляет опасность для общества. Ошейник будет с ним до конца срока, и еще год после освобождения, если он докажет примерное поведение, а если нет то будет так ходить и дальше.

Индикатор на ошейнике горел ровным, успокаивающе-зеленым светом. Пока Пуберт был спокоен.

Он пытался читать старую книгу, которую дал библиотекарь, но буквы расплывались. Мысли снова и снова возвращались к тому дню на башне. К холодному ветру. К тому, как он ввел яд Гэри. К тому, как Джуди Хоппс смотрела на него — не со злостью, а с разочарованием.

— Пуберт Рысеевич, — голос охранницы вырвал его из оцепенения. — К тебе посетитель.

Он удивился. Кто? Неужели отец одумался?

В комнате для разговоров, разделенной толстым мутным стеклом, сидела она. Маленькая серая крольчиха в полицейской форме.

Джуди Хоппс.

Уши Пуберта прижались к голове. Стыд тяжелым грузом осел на плече. Ошейник на его шее послушно мегал зеленым, но внутри него были практически не контролировамые эмоции. Он с трудом заставил себя сесть на стул и взять трубку.

— Офицер Хоппс, — его голос сел. — Вы... последний, кого я ожидал увидеть.

— Привет, Пуберт, — голос Джуди звучал устало, но мягко. Сквозь стекло было видно, что она нервно теребит край своей рубашки. — Как ты здесь?

Он горько усмехнулся:

— Замечательно. Трехразовое питание, отличная компания которая в первый день тебя избила и этот модный аксессуар, — он ткнул пальцем в ошейник. — Жизнь мечты.

Джуди внимательно посмотрела на ошейник, на зеленый огонек.

— Я читала твое дело, Пуберт. И не только официальные отчеты. Я говорила с Гэри, — она сделала паузу. — Он знает, что ты пытался ему помочь, пока твой отец... не вселил в тебя эту ложь. Он не держит зла.

Ошейник моргнул, на секунду сменив цвет на желтый. Пуберт почувствовал, как в груди бежит отчаяние.

— Не держит зла? Я пытался его убить! — прошипел он. — Я хотел быть как они! Как мой отец! Думал, если я избавлюсь от Гэри и уничтожу оригинальный паттерн, то я смогу доказать свою крутость, они наконец-то увидят меня... увидят, что я не просто «милый маленький кот», не просто странный неудачник, который дружит с крольчихой! — его голос сорвался на крик.

Осознание того, что он накричал на единственного животного, который пришел его навестить, пришло мгновенно. Но было поздно.

Красный цвет, и удар током

Ослепительная невыносимая боль взорвалась у него в голове, пронзила каждую клеточку тела. Пальцы свело судорогой, он рухнул со стула на пол, беззвучно открывая рот в крике, который не мог вырваться наружу. Тело била крупная дрожь.

Ошейник горел красным.

— Пуберт!!! — крик Джуди был приглушен стеклом. Она вскочила со стула, прижав ладони к стеклу. — Пуберт! — не зная что делать она крикнула охране — Охрана! ОХРАНА!

Через несколько секунд, которые показались вечностью, боль начала отступать. Ошейник снова загорелся зеленым, но теперь этот цвет казался Пуберту ложью. Он с трудом поднялся на колени, тяжело дыша, упираясь на стол своей большой дрожащей лапой. Шерсть на шеи потемнела.

— Вот... — выдохнул он, не глядя на Джуди. — Вот как это работает. эмоции... Неважно какие: злость, радость, страх... или просто желание, чтобы тебя блять заметили. Получай удар током.

По мордочке Джуди текли слезы.

— Пуберт, прости... я не знала...

— Вы все не знаете, — прошептал он. — Поэтому они и называются ошейниками послушания. Чтобы такие, как мы, всегда были спокойны и удобны для таких, как вы.

Она покачнулась. В её глазах читалась не просто обида, а глубокая, вина...

— Это неправда, — тихо сказала она. — Ты не такой, как они. И я здесь не потому, что ты, ты... Я здесь, потому что... потому что в тот день на башне, пока все бегали за Гэри, я видела твое лицо! Ты не хотел этого делать! Ты просто хотел, чтобы тебя любили. СИЛЬНО, ДО БОЛИ ХОТЕЛ!

Пуберт молчал, сжимая кулаки так. Ошейник мигал зеленым, но внутри него бушевала бурая, тоскливая буря.

— Я наверное выйду через год, — наконец сказал он. — Условно-досрочно. За примерное поведение. Но ошейник останется. Буду ходить по городу с этой бомбой на шее. Как думаешь, много найдется желающих нанять на работу бывшего заключенного из семьи Рысеевичей, который носит ошейник для психов? Какая профессия мне подойдет, офицер Хоппс? Пугать клиентов в магазине, пока зеленый не сменится красным?

Джуди вытерла слезы и твердо посмотрела на него:

— Ты выйдешь не сразу, Пуберт. Ты выйдешь ко мне. Я сниму квартиру в Саванна-Сентрал, и пока ты не встанешь на ноги, ты будешь жить у меня. И ЭТО НЕ ОБСУЖДАЕТЬСЯ!

Он уставился на неё в изумлении, впервые за долгие недели забыв о боли.

— Что?..