Токсичный Барон. Том 1

Пробуждение началось не со света, а с вибрации. Мерной, убаюкивающей, но какой-то неправильной, чужеродной. Мое тело тряслось, словно мешок с картошкой на заднем сиденье старого «УАЗа», хотя подвеска машины старательно глотала ухабы.

Я открыл глаза. Потолок, обтянутый бежевой алькантарой. Кондиционер тихо шелестит, выдувая прохладный воздух с легким, химическим ароматом хвои. Это точно не реанимация. И не моя квартира. В последний раз, когда я закрывал глаза, монитор показывал критический перегрев реактора, а сирена выла так, что вышибала пробки из ушей. Я помнил жар — тот самый, что испаряет кожу раньше, чем нервы успевают передать сигнал боли. Но здесь было прохладно.

— Очухался, Ваше Сиятельство? — голос был скрипучим, как несмазанная петля.

Я скосил глаза. На соседнем кресле, вальяжно развалившись, сидел мужик лет сорока. Шрам через всю щеку, короткая армейская стрижка, тактическая разгрузка поверх дорогого костюма. На коленях — короткоствольный автомат незнакомой конструкции. Ствол смотрел, правда, в пол, но палец лежал на скобе, подрагивая в такт дорожным ямам.

Я попытался сесть. Тело отозвалось такой слабостью, будто я месяц провалялся в коме. Мышцы казались киселем. Руки... Я уставился на свои ладони. Тонкие, длинные пальцы, кожа бледная, почти прозрачная, ни единой мозоли. Маникюр. Это были руки пианиста или бездельника, но точно не мои. Не руки инженера Виктора Северова, который двадцать лет лазил по урановым шахтам, крутил вентили и строил энергосистемы. Я сжал кулак — пальцы сошлись без усилия, но и без силы. Словно я управлял бумажным манекеном, а не живой машиной.

В голове щелкнуло. Резкая, ослепляющая боль прошила виски, словно туда вогнали раскаленные спицы. Максим Воронцов. Восемнадцать лет. Третий сын графа. Бездарность. Позор рода. Нулевой индекс эфира.

Информация распаковывалась в мозгу плотными архивами, переписывая мою личность поверх старой. Лица, имена, страх, унижение. Много унижения. Тренировочные залы, где я всегда был грушей для битья. Презрительные взгляды слуг. И Мачеха... Анна. Её холодная, змеиная улыбка, когда она подписывала приказ, глядя мне прямо в глаза.

— Воды, — прохрипел я. Голос был чужим — ломающимся, подростковым. Горло саднило, будто я глотал битое стекло.

Мужик усмехнулся, достал из подстаканника початую бутылку минералки и кинул мне. Я поймал её на рефлексах, хотя руки дрожали так, что вода едва не выплеснулась, когда я открутил крышку. Жадно припал к горлышку.

— Пей, пей, Максим Петрович, — протянул охранник, наблюдая за мной с ленивым интересом, как смотрят на жука в банке. — Наслаждайся сервисом. Пока бесплатно. Графиня велела доставить тебя в кондиции, чтобы ты прочувствовал момент.

Я оторвался от бутылки и внимательно посмотрел на него. Память тела подсказала имя: Григорий. Личный цербер мачехи. Ранг D, «Ветеран». Умеет укреплять кожу так, что пули от пистолета отскакивают, оставляя лишь синяки.

— Куда мы едем, Григорий? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Истерика сейчас не поможет. Инженер во мне начал судорожно анализировать вводные. Если я попал — значит, попал. Разберемся с диспозицией, потом будем паниковать.

Григорий удивленно приподнял бровь. Видимо, ожидал слез, мольбы или привычного для этого тела нытья.

— А то вы не знаете? В имение. Вступать в права наследства. Графиня — святая женщина, такой подарок пасынку сделала. Усадьба «Черный ручей». Земля, титул, автономность. Живи — не хочу.

— Или «умри — не хочу», — тихо добавил я.

Память услужливо подкинула досье на «Черный ручей». Родовое гнездо Воронцовых, заброшенное пятьдесят лет назад после прорыва Пробоя класса «Смерть». Зона отчуждения. Эфирный фон там такой, что обычный человек выкашливает легкие за неделю, а неподготовленный маг сгорает за сутки из-за конфликта энергий. Это была казнь. Красивая, юридически безупречная казнь. Меня не убили в подворотне, нет. Меня наделили землей и отправили ею управлять. Если сдохну — сам виноват, не справился с ответственностью, слаб здоровьем.

— Умный стал? — Григорий перестал улыбаться, глаза его стали колючими. — Раньше только ныл да прятался за юбками нянек. Ладно, парень. Не принимай на свой счет. Ничего личного, просто бизнес. Роду нужны сильные, активы должны работать. А ты... ты — ошибка генетики. Пассив, который жрет ресурсы.

Я отвернулся к окну. За бронированным тонированным стеклом проносился пейзаж. Мы ехали по шоссе, но вокруг было пусто. Лес становился всё более странным: деревья скручены в спирали, словно их выжимали, как мокрое белье. Листва имела неестественный, болезненно-фиолетовый оттенок. Тени между стволами казались слишком густыми, они словно двигались против хода автомобиля. Знаки на обочине предупреждали: «Внимание! Зона повышенной магической активности. Класс опасности: Желтый».

На переднем сиденье, рядом с водителем, сидела девушка. Я видел только её затылок — пепельные волосы, собранные в тугой хвост, и прямую, как струна, спину. Ирина. Телохранитель из побочной ветви рода. Молчаливая, как тень, и такая же равнодушная. Она здесь, чтобы проследить за соблюдением протокола, а не чтобы спасти меня.

— Эй, водитель, — я постучал пальцем по разделительному стеклу, хотя оно было опущено. — Сколько до периметра?

Водитель промолчал. Ответил Григорий:

— Минут двадцать. Наслаждайся кондиционером, барчук. Там, куда мы едем, климат... специфический. Легкие прочищает до самого дна.

Я закрыл глаза и начал дышать. Вдох — на четыре счета, задержка, выдох. Техника успокоения работала и в этом теле, хотя сердце колотилось, как у зайца.

Итак, вводные. Я в другом мире. Здесь есть магия, кланы и аристократия. Технологии — примерно на уровне моей Земли, может, чуть продвинутее в плане материалов. Я — дрищ. Физическая форма на троечку с минусом. Магический дар — отсутствует. Меня везут на убой в радиоактивную (или магически-активную) помойку. Из активов: одежда на мне, бутылка воды и... пожалуй, всё. Ах да. Еще мозги. Мозги инженера, который привык решать проблемы, когда из инструментов только изолента, чья-то матерь и неуемное желание заставить механизм работать.

Я снова посмотрел на Григория.

— Скажи, Гриш, — спросил я, меняя тон на деловой. — А мачеха дала мне какой-то бюджет на восстановление имения? Техника? Люди? Может, хотя бы строительный дроид?

Григорий расхохотался. Громко, лающе, обнажая желтые от табака зубы.

— Бюджет! Ох, насмешил. Тебе дали контейнер с сухпайком и защитный костюм. Старый, правда, со складов ГО, но дарёному коню, как говорится... А люди? Зачем тебе люди? Там же мертвецы ходят. С ними и договоришься. Они, говорят, сговорчивые, если свежего мяса дать.

Он явно наслаждался ситуацией. Для него я был уже трупом, с которым можно поболтать, чтобы скоротать дорогу.

Машина начала замедляться. Дорога сменилась раздолбанным асфальтом, а потом и вовсе грунтовкой, посыпанной светящимся в сумерках гравием. Впереди показался КПП. Высокий забор из сетки-рабицы, увитый колючей проволокой, и массивные бетонные блоки. На вышках тускло светились магические кристаллы — периметр безопасности. Серьезная защита. Значит, то, что внутри, действительно не стоит выпускать наружу.

— Приехали, Ваше Сиятельство, — Григорий пихнул меня дулом автомата в бок. — На выход с вещами.

Машина остановилась. Дверь открылась, впуская внутрь душный, тяжелый воздух. Пахло озоном, гнилой листвой и чем-то металлическим, похожим на вкус крови во рту.

Я вышел. Ноги подкосились, но я устоял, вцепившись в дверцу до побелевших костяшек. С переднего сиденья вышла Ирина. Она была в облегающем боевом костюме из серой ткани, на поясе — парные короткие клинки и пистолет. Она посмотрела на меня. Взгляд у неё был странный. Не презрительный, как у Григория, а скорее... профессионально-оценивающий. Как у патологоанатома перед вскрытием.

— Выгружай контейнер, — скомандовал Григорий водителю.

Водила открыл багажник и вышвырнул на землю ржавый металлический ящик метр на метр. Следом полетел сверток из прорезиненной ткани.

— Твой трон и мантия, король, — хохотнул Григорий, закуривая тонкую сигарету. — Одевайся быстрее. За барьером воздух такой, что без защиты легкие выплюнешь минут за пять. Кровавый кашель, отек, финиш.

Я подошел к свертку. Развернул. Это был костюм химзащиты, модель «Заслон-4» или её местный аналог. Тяжелый, громоздкий, пахнущий тальком и старой резиной. Я проверил резину на сгибах — старая, потрескавшаяся. Взял шлем-маску. И тут мой взгляд зацепился за фильтрующую коробку. Я инженер. Я всю жизнь работал с системами безопасности, я знаю, как выглядят исправные фильтры. На этом пломба была сорвана. А на резьбе виднелась тонкая, едва заметная царапина, будто кто-то специально прошелся надфилем, нарушая герметичность. Это не защита. Это фикция. Кто-то сидел в теплом кабинете и методично портил снаряжение, чтобы гарантировать результат. Он проработает минуту, не больше.

Я поднял глаза на Григория. Он ухмылялся сквозь дым. Он знал. Потом я посмотрел на Ирину. Она стояла чуть в стороне, рука на рукояти клинка.

— Ирина, — тихо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Фильтр поврежден. Это нарушение Кодекса. Ссылка — это одно, но убийство безоружного члена Рода... Это пятно, которое не смоется.

Она чуть сузила глаза. Сделала шаг вперед, глядя на маску в моих руках.

— Не дергайся, Ира, — лениво бросил Григорий, не оборачиваясь. — Приказ Графини. «Обеспечить минимальным набором». Набор есть? Есть. А его состояние... ну, какое нашли на складе. Времена нынче тяжелые, кризис, логистика хромает.

Ирина замерла. Я видел борьбу на её лице. Долг телохранителя против прямого приказа хозяйки.

— Надевай, пацан, — голос Григория стал жестким, лязгающим. Он поднял ствол. — Или я тебя пристрелю прямо тут, а в рапорте напишу «попытка к бегству». У меня карт-бланш. И поверь, рука не дрогнет.

Я понял, что спорить бесполезно. Они не выпустят меня отсюда. Я молча натянул комбинезон. Он был велик размера на три, висел мешком. Затянул ремни. Взял маску, но не надел.

— Контейнер, — сказал я. — Как я его потащу?

— А там колесики есть, — Григорий кивнул на ворота КПП. Тяжелые створки начали медленно, со скрипом разъезжаться. За ними клубился зеленоватый туман, похожий на живое существо, пробующее границы клетки. — Давай, Максим Петрович. Счастливого пути.

Он подошел и с силой толкнул меня в спину. Я полетел вперед, едва не упав в грязь. Схватил ручку контейнера — она была ледяной. Створки ворот начали закрываться за моей спиной, отрезая путь назад.

Я оказался в шлюзе. С одной стороны — мир людей, с другой — смерть. Я надел маску. Щелкнул клапаном. Сделал вдох. Воздух пошел туго, с привкусом резины и... чего-то сладковатого. Фильтр не работал.

Ворота за спиной с лязгом захлопнулись. Я остался один.

Тишина. Первое, что ударило по ушам после лязга ворот — это абсолютная, ватная тишина. Ни пения птиц, ни шума ветра, ни гула машин. Только мое собственное дыхание: хриплое, натужное, отдающееся в резиновой маске влажным эхом. Казалось, мир оглох.

Я стоял на границе. За спиной — бетонная стена периметра. Впереди — то, что осталось от парка усадьбы «Черный ручей». Зрелище было завораживающим и отвратительным одновременно. Старые липы, когда-то обрамлявшие аллею, превратились в уродливых гигантов. Их стволы, покрытые черными наростами, скручивались штопором, словно от боли, а листья напоминали куски ржавого железа. Трава под ногами была неестественно высокой, бледно-фиолетовой, и она... шевелилась. Без ветра. Словно под землей двигались тысячи мелких червей.

Я дернул контейнер за ручку. Колесики увязли в рыхлой, словно пепел, земле. Я налег всем телом — а тела-то почти и не было, одни кожа да кости — и протащил ящик на метр.

Вдох. Вкус изменился. Сладковатый привкус резины сменился жжением. Сначала легким, словно я хлебнул горячего чая, потом — невыносимым. Горло обожгло огнем. Я закашлялся, сгибаясь пополам. Фильтр! Эта тварь, Григорий, не просто подпилил резьбу. Там, внутри, похоже, вообще не было угольного наполнителя. Я дышал чистым ядом, пропущенным через дырявую банку.

— Суки... — прохрипел я, но звук застрял в гортани.

Легкие горели. Глаза заслезились так, что мир поплыл зелеными кругами. Я попытался задержать дыхание, но тело паниковало. Рефлексы требовали кислорода, заставляя делать судорожные вдохи, каждый из которых приближал конец.

Нужно укрытие. Герметичное помещение. Дом! Я поднял голову. Особняк виднелся метрах в трехстах впереди. Трехэтажная громадина с обвалившейся крышей и пустыми глазницами окон. До него не дойти. В таком состоянии — максимум пятьдесят шагов.

Я сделал шаг. Ноги стали ватными. Еще шаг. В груди словно взорвалась шрапнельная граната. Меня скрутило спазмом, и я рухнул на колени, прямо в фиолетовую грязь, которая тут же начала впитываться в ткань комбинезона.

«Думай, Макс, думай!» — билась паническая мысль инженера. — «Это не химия. Это магия. Эфирный распад. Это как радиация, только она бьет сразу по клеткам и энергетическим каналам. Она переписывает код жизни».

Я сорвал с себя маску. Смысла в ней уже не было — она только мешала. Лицо обдало прохладой, но воздух был плотным, жирным. Я сделал вдох — последний, отчаянный. Мир вспыхнул белым, а потом резко погас.

Темнота. Холодная, вязкая. Я чувствовал, как мое сердце замедляется. Тук... тук... пауза... тук... Я умирал. Второй раз за... сколько? За пару часов? Статистика паршивая. Инженер во мне грустно усмехнулся. КПД моей новой жизни стремился к нулю.

И тут в темноте загорелись буквы. Они не висели в воздухе, они выжигались прямо на сетчатке, или, скорее, прямо в мозгу. Ярко-синие, строгие, как в терминале управления энергоблоком.

[СИСТЕМА ИНИЦИАЛИЗИРОВАНА]

[Обнаружен носитель: Максим Воронцов (ID: NULL)]

[Статус: Критический. Разрушение тканей 89%. Отказ органов дыхания.]

Текст бежал быстро, сменяясь новыми строками. Я читал его, хотя глаза мои были закрыты.

[Внешняя среда: Агрессивная. Эфирный фон: 12 000 у.е. (Смертельная доза)]

[Попытка защиты... Барьер маны: Сбой. Нет источника.]

[Попытка регенерации... Сбой. Недостаточно энергии.]

Отлично. Моя предсмертная галлюцинация решила добить меня системными логами.

— Спасибо, кэп, — мысленно огрызнулся я. — Решения есть? Или просто констатируем факты перед отключением сервера?

Строчки мигнули и сменили цвет на тревожный красный.

[Анализ аномалии...]

[Внимание! Обнаружена структурная совместимость.]

[Тип энергии внешней среды: "Некро-Эфир" (Распад).]

[Тип души носителя: "Конструктор" (Аномалия).]

[Запрос на адаптацию протоколов...]

[Y/N?]

Я не знал, где кнопка "Y". Я просто заорал мысленно, вкладывая в этот крик всю ярость, всё желание жить, всю ненависть к тем, кто меня сюда кинул:

— ДА! ДАВАЙ! ЗАПУСКАЙ, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ!

[Подтверждено. Активация модуля "Трансформатор".]

[Перестройка каналов...]

Боль вернулась. Но это была не та боль, что убивает. Это была боль, с которой вправляют вывихнутый сустав, или когда запускают застывший двигатель на морозе. Резкая, правильная. Я почувствовал, как что-то меняется в груди. Словно внутри меня раскручивалась гигантская турбина. Жжение в легких исчезло, сменившись ледяным холодом. Этот холод потек по венам, как жидкий азот, вымораживая слабость, выжигая человеческую немощь.

Сердце ударило в ребра. Раз. Два. Три. Сильно, мощно, как поршень нового двигателя. В ушах нарастал гул — гул напряжения, бегущего по проводам.

[Адаптация завершена.]

[Новый статус среды: Питательная.]

[Получен навык: "Эфирное Дыхание" (Ранг: Уникальный).]

[Текущий запас энергии: 100% ... 120% ... Переполнение.]

Я открыл глаза.

Мир изменился. Туман больше не был просто зеленой мутью. Я видел его структуру. В воздухе висели нити цифр, потоки энергии, узлы и векторы. Я видел, как «яд» входит в мои легкие, расщепляется на составляющие и впитывается в кровь, наполняя тело силой. Я не просто дышал. Я ел эту смерть, превращая её в киловатты собственной мощи.

Я медленно поднялся с колен. Слабость? Исчезла. Мышцы налились упругой, звенящей энергией. Это не была физическая сила качка, нет. Это было ощущение, будто меня подключили к высоковольтной линии.

Я посмотрел на свои руки. Вены под бледной кожей слегка светились голубоватым светом, пульсируя в такт с сердцем. Затем перевел взгляд на особняк. Теперь это были не просто руины. Над домом висел огромный, полупрозрачный маркер, словно в дополненной реальности:

[ОБЪЕКТ: СЕРДЦЕ ДОМЕНА]

[СТАТУС: ОФФЛАЙН]

[ТРЕБУЕТСЯ РУЧНОЙ ЗАПУСК]

Я усмехнулся. Губы растянулись в хищной улыбке, непривычной для этого лица.

— Значит, сдохнуть не получилось, — сказал я вслух. Голос изменился. Стал глубже, жестче, в нем зазвучал металл. Я подошел к тяжелому контейнеру, который минуту назад не мог сдвинуть. Схватил ручку одной рукой. Рывок. Ящик послушно покатился по грязи, словно пустая картонка.

Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь вкусом местного воздуха. Теперь он казался мне сладким, как нектар, заряженным электричеством.

— Ну что ж, Анна, — прошептал я, глядя на закрытые ворота КПП. — Спасибо за подарок. Я его принимаю.

Я развернулся и зашагал к дому. Предстояло много работы. Нужно было провести инвентаризацию, запустить «сервер» и подготовиться к встрече гостей. А гости будут, я не сомневался. Но теперь я — не еда. Я — хозяин кухни.