Толедо 2 часть

Анника сидела в кресле в своём доме, который построили в Кайлане сразу после того, как прошла волна в сторону Ближнего Востока, и рассматривала документы, отчёты, пытаясь понять, как жить дальше и как заставить баронов признать её правителем оставленной им земли. Она вскинула голову и подумала, что если удастся потом подмять под себя остатки народов и земель, то это будет шикарно. Но потом всплыли воспоминания о последнем заседании. Анника нахмурилась, а потом сжала кулаки и постаралась забыть об этом унижении. В комнате стало прохладнее, что тут же остудило её злость. Анника встала и постаралась перевести дыхание. Женщина не понимала, почему после того, как она начинала злиться, рядом тут же холодало.

Леманов и Питер явились к ней в положенное время. Анника посмотрела на них и спросила:

— Они далеко ушли?

Питер устроился в кресле и махнул рукой Карлу.

— Границу наших земель они пересекли неделю назад. Долго стояли на берегу озера, а потом отправились дальше. Моим людям пришлось вернуться. Дальше за ними следить бессмысленно.

Анника поморщилась от слов «Наших земель». Карл продолжил слова Питера:

— Они смогли припрятать часть зерна и скот. И что хуже всего Ванда унесла с собой пшеницу. Теперь нам придётся с ними считаться.

Анника вскочила.

— Что?! Как она посмела? Я приказала все зерно свозить в одно место.

Питер поморщился. А Анника испугалась. В комнате похолодало снова. Леманов посмотрела не это с удивлением. Он косился на баронессу и никак не мог понять, что происходит. Питер сказал:

— Не кричи. Ванда сразу стала говорить, что её не устраивает твоя политика. С ней ушёл Дитрих.

Анника села, а Карл сказал:

— Этот уход хуже побега Ванды. Вместе с ним ушло несколько весьма ценных мастеров. Один кораблестроитель чего стоит. Так что нам многое придётся осваивать заново.

— Как они посмели. Ведь все, что я хотела, сохранить хоть какое-то единство.

Питер усмехнулся.

— Увы, берсерки смогли пообещать им больше прав. Я слышал, что они написали бумагу, согласно которой и Ванда, и Дитрих получают дворянский титул, а ты не спешишь даже закреплять за баронами их владения.

— У нас другой работы хватает.

Леманов покосился на Аннику.

— И тем не менее если вы не закрепите титулы и звания, к ним уйдёт ещё часть людей.

— Хорошо. Собери тех, кто не сбежал. И постарайтесь выкупить у беглецов пшеницу.

Карл аккуратно сказал:

— Надо бы нам организовать какой-то праздник. Люди устали от проблем и бед. Это станет…

Анника поморщилась.

— У нас нет времени праздновать. Работы невпроворот. И как вы сказали, часть мастеров ушла. Проверьте запасы продовольствия. Проследите, чтобы больше ничего не пропало.

Питер и Леманов вышли из кабинета. Анника долго смотрела на двери и шипела, как рассерженная кошка.

— Нет, я заставлю вас со мной считаться.

Женщина встала и направилась на улицу. Надежды на то, что Питер сделает всё хорошо, у неё давно не было. Анника вышла на улицу и направилась в сторону складов и площадки для железа. Со всех окрестностей в Кайлан свозили металлические конструкции, который ещё можно было использовать. Небольшие караваны исследовали доставшийся им мир. Анника надеялась, что им достанется железо и не нужно будет кланяться соседям. От этого слова её перекосило.

Женщина рассматривала место, куда сваливали разные конструкции. Сбоку была огромная свалка из битого кирпича и камней, напротив длинные склады с продукцией и материалами.

Несколько мастеров о чём-то оживлённо спорили, рассматривая какие-то чертежи и планы. Анника подошла к ним и спросила:

— Здравствуйте. Как идут дела с разбором завалов? Когда приступите к строительству?

Мастер посмотрел на неё и нахмурился.

— Какое тут строительство? Чтобы что-то делать нужны материалы. Склепать мы можем быстро, но вот долго ли это клёпанное простоит? Вы же не хотите, чтобы вам на голову повалился потолок? Вот и остальные не хотят. Для строительства нужно железо, если вы не хотите деревянные дома. Но его у нас катастрофически мало. В переплавку и обработку идёт всё, что мы можем найти, но тут есть проблема. Мы не можем толком разрезать железо, в небольшие печи не засунешь вот такие огромные балки. Приходится обращаться к мальчишкам, которых учил Толедо.

Анника посмотрела на мастера с недоверием. О том, что Толедо учил мальчишек чему-то, она слышала, но относилась к этому, как к шутке или иллюзии. Она никак не могла представить, что эти шутки могут принести какую-то пользу. Старший мастер понял, что она ему не верит и махнул рукой.

— Идёмте. Я сам не мог поверить в то, что это может быть полезно, пока не увидел своими глазами, ка кони работают.

Он повёл женщину в сторону кучи какого-то железного хлама. Анника с удивлением смотрела на нескольких мальчишек, которые сидели рядом с громадной металлической фермой и выпустив из сложенных пальцев тонкий луч резали конструкции на куски, а потом взрослые оттаскивали разрезанное в сторону. Анника глянула на аккуратно разрезанный металл и хмурилась. Женщина никак не могла понять, почему ей никто не сказал об этом.

— И много их? — спросила Анника.

Мастер вздохнул.

— Не так много, как хотелось бы. Мы не можем забрать всех. Магов только сотня, от силы. У нас работает десять мальчиков, но они быстро устают, а потому работают по очереди. Часть ездит с повозками они с лёгкостью поднимают тяжести, которые взрослым не по зубам. Работают и мальчики, и девочки. Фрау, надо бы решить вопрос с оплатой их работы. Подростки делают большое дело.

Рауль закончил своё дело и посмотрел на Аннику.

— Фрау, мы работаем за бесплатно. Разве это справедливо? Для этого требуется много сил и концентрации. Кушать после этого хочется зверски, а нашим мамам нужно работать, чтобы прокормить ещё и нас. Может хоть что-то нам положено за работу. Мастера не смогут работать без нашей помощи.

Анника посмотрела на мастера, который только вздохнул.

— У нас нет другой возможности разбирать это и готовиться к строительству. Если они перестанут работать, то к зиме мы не успеем построить нормальное жильё. А какая она будет зима, никто не скажет. Вон и барон Виктор говорит, что пока пыль с атмосферы не осядет, о нормальном климате говорить не приходится.

Анника посмотрела на Леманова и подозвала его к себе.

— Вы знали об этом?

Карл вздохнул. Он прекрасно понимал, что Питеру не понравиться то, что Анника обо всём узнала, но дальше тянуть было некуда.

— Да. У нас нет выхода. А привлекать к работам детей вы сами запретили. Питер посчитал, что и платить им за это не стоит. Мастер прав, без них нам не справиться. Технологии ушли в прошлое. Теперь нам придётся строить новый мир, на новых правилах. Придётся привыкать к тому, что существует какая-то магия, вместо технологии.

— Они работают только здесь и на подвозе?

— Дети работают везде. Те, кто одарён, делают больше. Остальные помогают взрослым. Только вам и половины не покажут. Питер приказал не говорить вам об этом.

— Одарённых много?

— Примерно каждый шестой. Мало по сравнению с берсеками, но нужно сохранить то, что мы имеем. В будущем эти дети создадут славу нашему государству.

Анника посмотрела на подростков, которые без помощи сварки резали металл и ущипнула себя за руку. Представить, что возможно с помощью какой-то магии сделать подобное, она не могла. Это была какая-то сказка. Но вот сидел парень и что-то делал. Она потрясла головой и подозвала Питера. Брат не отходил далеко и постоянно посматривал в её сторону и переминался с ноги на ногу. Питер психовал и не понимал, за каким лешим сестру принесло.

— Братец, это как понимать?

Питер подошёл к Аннике, которая прошипела ему прямо в ухо:

— Если ты привлекаешь к работе детей, то будь любезен им платить.

— Слушай, они всего лишь дети. Ну помогают взрослым. Что из этого? Я не могу понять, куда их засунуть с этой помощью и как платить. Они называют это чародейством. Ты хочешь меня убедить в том, что существует нечто, что противоречит законам физики?

— Ты можешь мне объяснить, чем он режет железо? У него нет ни генератора, ни сварочного аппарата, но конструкции разрезаются.

— Если я его не знаю, то это не значит, что его нет.

— Замечательно. Карл, сколько дети делают за день?

— Они разберут вот эту кучу.

Анника посмотрела на кучу, а потом на Питера.

— Если я сейчас сниму детей с работы, то ты должен будешь разобрать вот эту кучу самостоятельно, а если не сделаешь, я тебя выдеру при всех.

Питер посмотрел на сестру, как на больную, а потом спросил:

— Чем я их резать буду?

Стоявший рядом Карл едва не рассмеялся, когда Анника завернула такое ругательство, что Питер покраснел.

— Пока не найдёшь способ резать железо и разбирать завалы, таскать тяжести без их помощи, платишь детям наравне со взрослыми. Узнаю, что утаиваешь их работу от меня, пойдёшь сам разбирать завалы ручками. — Анника перевела дыхание, боясь, что сейчас снова похолодает. — Питер, мы не можем раскидываться такими талантами. Технологии канули. Наладить работу электростанций мы не сможем. Их снесло к чёрту в задницу. А пока покажи-ка ты мне склады. Я хочу сама посмотреть на твою работу.

Анника потащила Питера к складам, а мастер рассмеялся. Леманов покосился на него и спросил:

— Ты что-то знаешь?

Мастер только усмехнулся.

— Это знают все. Питер не скрывает, что станет править, а сестра окажется где-то далеко. Дескать, женщина должна сидеть дома и рожать детей. Он и баронов подговаривает на это. Его только Виктор послал, а остальные слушают. Я не удивлюсь, если сейчас ему будет трёпка. На складах творятся неприятные вещи, а ведь потом он скажет, что это Анника не умеет управлять.

Мастер поклонился барону и ушёл, оставив его в раздумье. Карл посмотрел на склады и направился туда. Если дело неладно, то за этим стоит присмотреть.

Анника зашла на склад продуктов и едва не закричала на всю глотку. Тут было не просто тепло, а жарко. Продукты, которые они с таким трудом копили, были свалены как попало. Ящики, коробки, мешки, всё перемешано. Женщина развернулась и со всей силы врезала брату в челюсть. Питер отлетел в сторону и врезался в стену. Местный начальник, Ян Крюмер совсем молодой парень, посмотрел на Питера с насмешкой.

— За что? — спросил Питер.

— За все что было, есть и будет. Когда ты научишься думать головой? Все это через пару месяцев превратиться в труху. Ты в угоду своим желаниям занять моё место хочешь обречь людей на голод. Ты слышал, что сказал Виктор? Лета не будет. Какая тут будет погода и что мы сможем выращивать, станет ясно года через два. Почему тут так тепло?

Ян подошёл к Аннике и поклонился.

— Разрешите я отвечу. Вряд ли он знает. Герр Питер не появлялся тут никогда, хотя я просил его разобраться с происходящим. Тепло, потому что холодильные установки работают от электричества, а его нет. Нужно что-то создавать. Иначе всё испортиться.

— Создавать? — не поняла Анника.

Ян вздохнул.

— Фрау, мы не сможем восстановить работу электростанций и наладить работу генераторов. Бензина к ним не осталось. Нужно придумать нечто, что спасёт нас от голода. Я слышал об этих мальчиках, которых чему-то научили. Я понимаю, что их работа на разборе завалов необходима. Но если они могут работать с огнём, то возможно могут принести сюда нечто, что будет сохранять холод.

— Почему раньше не сделали?

Ян вздохнул и покосился на Аннику, которая хмурилась. Женщина никак не могла поверить в существование какой-то магии. Для неё всё, что делали дети, было не более чем шарлатанство и попытка вытащить немного денег для семьи. Анника была не против подобного способа заработать. Большая часть семей жила не очень хорошо, а на складе тем временем стремительно холодало.

— Я обращался к Питеру, но мне отказали. Я пытался попасть к вам, но ваша секретарь спит с ним, а потому выполняет все приказы герра Питера. Если в ближайшее время ситуация не изменится, мы будем голодать.

Анника сжала кулаки и почувствовала, как в помещении становится холодно, но остановиться больше не могла. Её буквально переклинило. В тёмных углах повисли сосульки, а у Яна изо рта пошёл пар. Мужчина посмотрел на неё с восхищением. Женщина почувствовала, что её гнев вызвал непонятные вещи и постаралась успокоиться. Она смотрела вокруг и пыталась себя убедить, что это только иллюзии и ей кажется этот холод, но он никуда не делся.

— Питер, ты ради жажды власти готов принести в жертву остатки народа? Или не понимаешь, что этот саботаж закончится голодом? Я отстраняю тебя от работы с продовольствием. Этим займётесь вы, Ян. А вот работами будет ведать Эдмонд Шмидт и Карл Леманов.

— А я чем буду заниматься? — спросил Питер, рассматривая сосульки на стенах.

— Пасти скот или таскать камни. Работу я тебе найду. Если верить словам барона…

— Дался вам этот барон, — едва слышно проворчал Питер.

Анника его слова услышала. Она развернулась и подошла к брату впритык. На пальцах у Анники появились льдинки, волосы покрылись инеем. Тот вскинул руки и попятился от неё. Такая сестра его пугала, да и получить по морде второй раз ему не улыбалось.

— У нас середина июня, а на улице как в декабре.

Женщина вышла на улицу и едва смогла успокоиться. Питер побежал её нагонять. То, что произошло на складе, вызвало у него страх. Анника смогла за секунду понизить там температуру до мороза, а он никак не мог понять, что происходит.

Карл смотрел им вслед и посмеивался.

— Хвала небесам. Наконец-то его сняли.

Ян покачал головой.

— Он ей брат и сможет убедить, что полезен. Нам нужно держать ухо востро с ним. Пока его где-нибудь не прибьют, так и будут на нашу голову сваливаться неприятности.

Карл посмотрел на сосульки и усмехнулся. Анника сама оказалась чародеем. Теперь становилось понятно, почему рядом с ней становилось холодно, когда баронесса выходила из себя.

Берсерки пробирались к намеченному месту положенные три месяца. За это время они успели передружиться со всеми, кто отправился с ними, найти по дороге кое-какой скот и встретить людей, которые не понимали, что происходит. Толедо быстро находил общий язык со всеми, кто присоединялся к большому каравану, который увеличивался и растягивался.

Фарамонд помогал вылавливать коров и смеялся над испугом Вероники. Хлодион завёл бурный роман с какой-то дамой. И только Толедо оставался в стороне от всех забегов. Единственная, кто остался рядом с ним, Лисбет. Ребята над ними посмеивались, а Толедо не обращал на них никакого внимания.

В один день его заловила Ванда. Она посмотрела на него и усмехнулась. Женщине не верилось, что эти солдафоны смогут управлять государством и что-то создать, кроме казармы.

— Ваши подчинённые разбредутся.

Толедо пожал плечами. Эта хваткая особа ему не очень нравилась. Толедо давно понял, что Ванде нужна только власть. Эта особа обихаживала всех, кто готов был принести ей вожделенную власть, но пока всё было тщетным.

— Это хорошо. Все будут знать, что мы умеем не только воевать, но и нормально жить.

Ванда скривилась.

— Вы станете хорошим правителем.

Толедо лишь рассмеялся, а потом отправился догонять Лисбет. Девушка посмотрела на него и спросила:

— Что она хотела?

— Ванда хочет власти и рассчитывает, что мы принесём ей её.

— Она рассчитывает стать королевой?

Толедо посмотрел на женщину.

— Скорее серым кардиналом.

— Валаско, Галиндо, Джимено и Хосе зовут тебя на какое-то совещание, когда мы приедем на место.

Толедо вздохнул.

— Придётся идти. Я даже догадываюсь, что они скажут.

— Согласишься?

Толедо посмотрел на расстилавшиеся поля и с улыбкой спросил в ответ:

— А ты так хочешь, чтобы я стал королём?

Лисбет усмехнулась.

— Ты был бы хорошим правителем.

— Нет, Лисбет. Корону я носить не буду.

Они долго молчали, а потом Лисбет сказала:

— Я благодарна тебе, командир, за всё, что ты для нас сделал. Если бы не ты, не было бы этого мира и нас в нём. У меня будет ребёнок. Я скажу, что забеременела от кого-то из наших спутников.

— Хорошо. Кардинал звал тебя к себе в качестве хранителя знаний.

Лисбет посмотрела на Толедо с благодарностью.

Большое поле, где должен был появиться новый город, появилось днём. Толедо остановился и посмотрел на поселение, которое умудрились построить берсерки. Первые ряды остановились на пригорке и рассматривали окрестности. Вдалеке виднелось озеро. Город находился на большой поляне. Недалеко бескрайние просторы, которые можно было назвать только степью.

Толедо спрыгнул с лошади и увидел, как к нему бежит Валаско. Именно его отряд с небольшим количеством народу отправили сюда, обустраивать новое место.

— Ребята, — крикнул он. — У нас всё готово. Проходите.

Толедо посмотрел на всех и сказал:

— Друзья мои, мы с вами прошли длинный путь. И дело касается не дороги от Кайлана до этого места. Как этот город будет назван не важно. Важно то, что теперь мы можем на какое-то время забыть о болезнях, бедах и проблемах, которые принесли нам ксёндзы. Как жизнь сложится дальше, будет зависеть только от нас и наших детей. Друзья мои, я предлагаю пока не расходиться. Сами видите, что пыль с небес так и не осела. Барон Виктор предрекает нам год без лета.

— Я хочу посмотреть на свой север, — сказал Хлодион.

— Друг мой, нам отпущена огромная жизнь. За пару лет ничего не изменится. В ближайшее время вы ничего не построите. А если зимы там окажутся снежными, то половина людей просто замёрзнет. Так что давайте пока останемся тут. Наши земли от нас никто не заберёт.

Фарамонд посмотрела на Толедо и усмехнулся.

— Он прав. С нами ушло около трети людей. Если сейчас мы разбежимся, то скорее погибнем от голода. Ведь нужно растить хлеб или разводить скот. Заново находить пастбища, места для пашни, а ещё восстанавливать ремёсла. Нам придётся трудно.

Люди с улыбкой стали спускаться, а Ванда сказала:

— Давайте организуем праздник. День обретения.

Её поддержали. Толедо посмотрел на своих друзей и сказал:

— Нам нужно устроиться как можно лучше, пока не приехали…

Фарамонд оборвал Толедо:

— Людям об этом не говори. Все считают, что они погибли.

— Никуда они не делись.

Фарамонд вздохнул.

— Пусть будет так, но не стоит отнимать у людей надежду. Все и так устали от бесконечного страха. Пусть они считают, что угрозы от ксёндзов больше нет. Странное имя они себе выбрали.

Их разговор прервал кардинал. Он поклонился всем троим и сказал:

— Уважаемые, разрешите спросить.

— Что вы хотели? — спросил Толедо.

Кардинал улыбнулся.

— Построить храм. Тут будет город, который когда-нибудь станет столицей большого государства. Через пару столетий станет велик и богат.

Фарамонд улыбнулся.

— И где вы хотите построить храм?

Кардинал указал на небольшой холм.

— Вон там. Мы изберём нового Папу.

Толедо нахмурился.

— Храм пожалуйста, а вот Папы больше не будет. Вам и быть главой новой церкви. У вас есть священники?

Кардинал испугался слов этого молодого мужчины, а потом улыбнулся. Если судьбе и богу так угодно, пусть будет так.

— Да. Я осмелился дать троим разрешение на служение.

— Вот и отлично. Я хочу вас попросить об одном одолжении. Сохраните нашу библиотеку рукописных книг. Когда-нибудь их будут печатать снова, а это станет для нас и вас архивом, хранящим тайны прошлого. А в качестве хранителя возьмите Лисбет.

Кардинал посмотрел на Толедо и улыбнулся. Он не стал говорить, что основательно переработал службу, что теперь от прежней веры с её писанием почти ничего не останется, но кардинала это не беспокоило. Ему казалось, что дальше всё будет отлично.

— Обязательно возьму, — сказал он с улыбкой.

Кардинал нашёл глазами Лисбет и пригласил её к себе. Фарамонд посмотрел на Толедо и усмехнулся.

— Любовь прошла?

— Прошла. Всё течёт, всё изменяется. Если Лисбет хочет спокойно жить, я не стану ей мешать.

Парни рассмеялись.

— Перед тобой много женщин, — сказал Хлодион.

Толедо лишь рассмеялся, а потом посмотрел на Лисбет и сказал ей мысленно:

— Спасибо тебе за всё. Я никогда тебя не забуду.

Женщина обернулась и улыбнулась ему и ответила так же:

— И тебе спасибо, командир. Ты лучший.

И тут к ним подошли Галиндо, Джимено и Хосе. Валаско глянул на всех и сказал:

— Я предлагаю назвать будущий город Макрией.

— А страну Пансией, — подхватил Толедо.

— Я создам страну под названием Сверкс, а столица будет Люнденвиг, — протянул Хлодион.

— Фрикия и Телюция, — в такт ему сказал Фарамонд.

Хосе рассмеялась.

— Мечтатели. Вначале нужно выжить в этом водовороте.

— Я предлагаю вначале распределить обязанности, — сказал Валаско. — Думаю, мы тут останемся пока не сядет пыль из атмосферы и не станет понятно, какой у нас климат.

Они не успели отойти, как к ним подошёл немолодой человек и тихо спросил:

— Большая тройка, можно мне к вам обратиться?

Толедо глянул на него и улыбнулся:

— Что вы хотели?

Мужчина смутился и сказал через пару минут.

— Я художник. Не поймите меня неправильно, но вы сделали очень большое дело. А сколько ещё сделаете. Если раньше мы могли сделать фотокарточки, то сейчас этого нет. Я хочу вас нарисовать, чтобы сохранить память для потомков.

Фарамонд усмехнулся и посмотрел на художника с интересом.

— Только это долго, — продолжал он. — Я уже и холст нашёл, и краски подобрал. Хотя мне все говорили, что я занимаюсь ерундой.

Хлодион рассмеялся, а Толедо стукнул его по спине и сказал:

— Картина — это хорошо. А вы учеников нашли?

Художник оживился.

— Да. Девочка и мальчик. Они хорошо рисуют, но родители не пускают.

— Я поговорю с родителями ваших учеников, а картину рисуйте. Лишь бы она не мешала работе.

— Поверьте не будет. Я сделаю много зарисовок, а потом напишу вас. Вот вы так удобно стоите сейчас. Я так и нарисую вас.

Художник быстро убежал, а берсерки рассмеялись. Валаско посмотрел на убежавшего художника и сказал:

— Надо будет за ним проследить, а если нарисует, повешу картину у себя, если вы не против.

Берсерки рассмеялись и стали спускаться с горы. Фарамонд и Хлодион ушли немного вперёд, а остальные притормозили. Толедо посмотрел на четверых ребят и усмехнулся.

— Есть у меня небольшая задумка. Нужно кое-что написать, а потом реализовать.

— Например? — спросила Хосе.

— Совет кортесов, которые будут заниматься законами и утверждать чиновников, когда в этом будет необходимость.

Валаско рассмеялся.

— Командир, а ты напиши законы для Пансии.

Толедо усмехнулся, но его опередил Галиндо:

— Только без президентов. Хватит с нас прежнего мира.

Он вспомнил слова Виктора.

— Тебе не дадут создать президентскую республику, да в новых условиях это опасно, но от создания парламента лучше не отлынивать.

Толедо улыбнулся и пообещал подготовить кое-что. Они спустились к новому городу. Ребята показали на несколько домиков, которые они успели тут возвести. Толедо поблагодарил всех и выбрал себе небольшой домик. Он показался ему чем-то невероятно уютным и большим. Рядом были какие-то строения, намечалась большая улица.

— Ребята, — сказал он, — я предлагаю поделить страну на четыре части. Пока нет единой власти, вы сможете управлять своими провинциями.

Валаско улыбнулся и ответил:

— Чур моя провинция тут.

Остальные согласились. Толедо усмехнулся и пригласил друзей в комнату. Его нисколько не волновало то, что тут почти ничего не было, кроме стола, пары стульев и кровати. Он привык жить в казарме и отсутствие удобств никогда не волновало молодого человека. Он закинул свои пожитки на кровать, а Хосе посмотрела на это и сказала:

— Давайте на ужин. У нас отличный повар, который из наших скромных продуктов может приготовить кулинарный шедевр.

Толедо расплылся в улыбке.

— А помыться тут можно только в озере.

— Почему? — не понял Валаско. — Мы сделали отличные бани. Тут все осталось почти не тронутым. Мы отремонтировали дома. В основном сделали тут крыши.

Валаско показал на небольшой дом, который стоял на берегу озера.

Через час они сидели под деревом на берегу реки и ужинали. Хосе косилась на остальных и молчала. Толедо посмеивался над друзьями, а потом достал карту и посмотрел на будущую страну.

— Так, а давайте-ка подели её на примерно равные части.

Толедо скопировал карту с увеличением, чтобы перед ним была только карта Пансии, а потом разделил страну на четыре части.

— Ну, вот.

Он роздал карты ребятам. Галиндо посмотрел и протянул:

— Я оставлю эту часть своему сыну.

И тут в голове Толедо раздался голос: «Которого не будет».

Толедо постарался не показывать виду, что произошло нечто. И только Хосе посмотрела на него внимательно. Толедо лишь на мгновение переменился в лице, а потом снова улыбнулся. Она решила непременно спросить у него, что происходит, но не успела. К ним подбежал мальчик лет двенадцати и сказал:

— А вы тут главный?

Берсерки рассмеялись и указали на Толедо.

— Садись, — сказал тот. — Как тебя зовут?

— Кристобаль. Почему все умеют пуляться огнём, а я нет? Сделайте так, чтобы у меня был огонь.

Толедо усадил его рядом с собой.

— А он тебе зачем?

— Гаспару на шее надавать. Он постоянно обижает сестру.

— А где твои родители?

Парнишка вздохнул.

— Мама умерла недавно, а отец у меня хромает и боится сказать плохое слово кому-то.

— А Гаспар чей сын?

Мальчишка скис.

— Дитриха. Простите его надо называть…

— Дон Дитрих.

Хосе вздохнула и сказала:

— Иди сюда, — а когда мальчик подошёл сказала: — Я не могу тебе дать магию, но могу сделать так, что ты сможешь легко защититься.

Мальчик улыбнулся и посмотрел на Хосе с надеждой.

Строительство нового мира оказалось не настолько увлекательным занятием. Берсеркам пришлось решать массу проблем, о которых они и не подозревали. Толедо увлёкся созданием новых законов. Фарамонд ему постоянно помогал и только Хлодион говорил, что они занимаются ерундой. Фарамонд предложил не ломать существующую систему торговли и взять за основу Рамнийский кодекс. Толедо согласился. Фарамонд быстро понял, что друг знает слишком много и стал активно его трясти. Когда они заходили в тупик, Толедо вызывал Виктора. Тот смеялся над молодёжью, но не отказывался помочь.

Виктор решил уехать на восток сразу после того, как стало понятно, что творится в Кайлане. Заседать в бундестаге ему было неинтересно, но на всякий случай Виктор оставил там своего человека. Саша поймал барона и сказал, что он ошибается. Виктор рассмеялся.

— Нет, Саша. Мне тут больше делать нечего. Я поеду на восток. Там должны быть остатки столицы России. Вот на её месте и построим новое баронство с городом Амесва.

Саша скривился. Стремление новеньких всё перекалечить его раздражало. Он посмотрел на то, как барон садиться в карету и отошёл в сторону. С ним уезжал и маленький сын, которого Виктор так берёг. Мальчик оказался одарённым, что вызвало у отца бурю восторгов. Саша вздохнул сразу после того, как перестало трясти пропала Гедвига. Саша хотел было кинуться её искать, но потом махнул рукой.

Они ехали по нагорью, которое уже успели обозвать Парим. Невысокие горы, напоминавшие завал из камней и земли. Дорога существовала только в воображении людей. Кайлан находился рядом с этим странным нагорьем, а им предстояло его пересечь. Барон предполагал, что достигнет своего города за три месяца. С ним уехало несколько мастеров. Виктор подумал, что Анника прибьёт его, если об этом узнает, но барона мало это волновало. Берсерки достигшие того места, где он планировал жить, привезли ему серебряный самородок.

Барон покосился на сумку, в которой лежала бумага с его официальным титулом. Барон ноф Ветцер. Это выглядело немного смешно. Анника давала ему бумагу и кривилась, словно рядом что-то воняло. Больше всего ему было не по душе то, что за озёрами им пришлось пересесть на лошадей. Карета ехала пустой. Возница боялся, что опрокинет барона.

Уехавшая вместе с ним Дарина оглядывалась на колонну и вздыхала. Девушка была берсерком. Вечером они сидели около костра и разговаривали.

— Не жалеешь? — спросил её Виктор.

Девушка улыбнулась.

— Нет. Каждый выбирает свой путь. Они поехали в сторону своего города, а я с вами. Толедо в курсе.

— Он за вами следит?

— Только в той степени, чтобы ничего не испортили, а остальное наше дело. Хотя таких как Мартин среди нас нет. Он единственный пьяница.

Виктор вздохнул. Способность молодого человека найти выпивку везде, поражала Виктора.

— Вы многое пережили. Ненужно его винить.

Дарина помолчала, а потом сказала:

— Говорят, что они умерли?

Виктор помолчал. Дурная сплетня появилась благодаря Аннике. Как же они поругались из-за этого, но женщина сказала, что не собирается переубеждать людей.

— Нет, Дарина. Они живы и вернуться сюда через пару сотен лет. Лорды всё рассчитали. В этом их учёные точно не ошиблись.

— Они…

— Они принесут нам ещё очень много неприятностей, — сказал Виктор, рассматривая людей. — Мы будем жить долго благодаря изменённой генетике, а они из-за лекарства, которое сломает им психику.

— Их главный чудовище, — выплюнула девушка.

Виктор посмотрел на неё и улыбнулся.

— Бернард в самом деле не самый лучший человек, но он делает то, что скажет Анна. Его подруга хладнокровный человек, готовый принести в жертву своим амбициям мир.

Они долго молчали. Густав сидел рядом с отцом и дремал. Мальчику казалось, что они попали в сказку, которой не будет конца. Поднимавшиеся над костром искры создавали невероятный рисунок.

— А вы? — спросила Дарина.

Барон посмотрел на неё и усмехнулся.

— Я уже старый человек, который никому не нужен.

— В городе говорили, что вы могли бы занять место Анники.

Виктор рассмеялся.

— А зачем оно мне? Я от жизни получил всё, что только хотел. Теперь стану правителем востока и буду доживать свой век в маленьком доме.

Они подъехали к бывшему городу ближе к середине дня. Развалины находились в небольшой котловине, а чуть дальше остатки крепости. В окрестностях оказалось около двух десятков едва живых людей, которые не знали, что делать дальше. Появление колонны вызвало у них панику, а потом поток слёз. Женщина подошла к ним и протянула руку.

— Вы настоящие?

Виктор спрыгнул с лошади и посмотрел на женщину. Она протянула к нему руки. Всё её лицо было изъедено оспой. На руках следы от кандалов. Она расплакалась.

— Вы меня помните, — едва слышно прошептала она.

Виктор поймал женщину, которая была готова упасть перед ним на колени.

— Маржана, — едва мог прошептать он. — Мне сказали, что вы умерли.

Она вытерла слёзы.

— После рождения сына, Гедвига вывезла меня сюда. Я едва могла шевелиться. Меня нашли местные и выходили. А где мой сын?

Виктор подозвал мальчика. Подсунуть ему чужого ребёнка эта дама не решилась. Густав смотрел на женщину со страхом. Маржана провела по его щеке рукой и улыбнулась.

— Вас много? — спросил Виктор.

— От силы три тысячи человек. Всё, что осталось от России. Чума и оспа съели почти всех.

Виктор осмотрелся. Люди были напуганы, но не производили удручающего впечатления. Всё было организовано, рядом с развалинами были возведены удобные домики и загоны.

— А вы кто будете? — спросил один из мужчин.

— Я барон Виктор ноф Ветцер. Бундестаг отдал мне эти земли во владение. Так что я теперь ваш барон.

Мужчина посмотрел на него внимательно.

— А тут несколько месяцев назад приехала женщина и сказала, что теперь мы её рабы.

Виктор посмотрел на него с недоумением.

— Рабы? У нас нет рабства. Где она?

Мужчина махнул в сторону большого дома, откуда уже выходила женщина. Виктор рассмеялся.

— Гедвига, ты так спешила найти мои сокровища, что потеряла всё, что только было можно.

— Это мои земли на основании английского права.

Виктор рассмеялся.

— А кто тебе сказал, что английское право действует? Старые законы отжили своё. Единственный закон, который сейчас есть — это торговый рамнийский кодекс. Остальное ещё предстоит написать.

Гедвига рассмеялась в такт Виктору.

— А рамнийский это что за зверь?

— Государство, в котором ты живёшь, называется Рамния. Ненужно было бегать так быстро. Узнала бы много нового. Земли раздаёт бундестаг, как и дворянство. Мне вернули моё положение и отдали в собственность все восточные земли. Гедвига, кончай кривляться. Если хочешь нормальной жизни, то прошу. Я никого гонять не собираюсь. А если ты хочешь найти мифические богатства, то можешь катиться лесом отсюда.

Но женщина не настроена была разговаривать.

— Мне плевать на ваши законы, дурной бундестаг. Я никому не подчиняюсь. Это мои земли, и здесь будет моё государство.

Она вскинула где-то найденный пистолет и направила его на Виктора.

— Никто больше не отнимет от меня то, что я считаю своим. Я убью тебя, а потом отправлюсь искать эту шлюху, которая отняла у меня мужа и деньги.

Но выстрелить она не успела. Арбалетный болт впился точно ей посередине лба. Люди отошли от неё подальше. Виктор посмотрел на всех и сказал:

— Я не приказываю никому остаться. Вы можете отправиться в любое место. Всё, что я могу предложить вам, много работы. Мы привезли с собой несколько тонкорунных овец, которых поймали по дороге. А ещё мне известно, что недалеко есть месторождения серебра.

Люди посмотрели на Гедвигу, а потом один из мужчин сказал:

— Работа — это мы понимаем. Вот только жратвы маловато. Да и небеса заволокло тучами.

— Небеса расчистятся сами года через два. Пока непонятно, что у нас с климатом, но я думаю, что потом будет теплее, чем раньше. Во всяком случае холодных зим точно больше не будет, если только эта. А насчёт еды. Мы привезли с собой ячмень и рожь.

Люди расслабились и предложили барону отдохнуть с дороги. Тело женщины оттащили в сторону и закидали землёй. Виктор сделал вид, что не заметил этого. Густав побежал следом за отцом. Маржана улыбнулась, глядя им вслед. К ней подошла Дарина и посмотрела на женщину внимательнее.

— Я почти ничего не вижу, — тихо прошептала Маржана. — Оспа выела глаза. Как думаешь, он выгонит меня?

— Идём. Думаю, что не выгонит.

Маржана усмехнулась.

— Ты…

— Нет. Я не захотела уезжать с друзьями. Поехала сюда, вместо запада.

И тут из дверей вышел Виктор.

— Девочки, вы собираетесь пообедать?

Дарина сказала:

— Она почти ничего не видит.

Барон вздохнул.

— Я заметил. Разве это что-то меняет? Идёмте.

Маржана оперлась на руку Дарины и стала подниматься по ступенькам. Виктор поймал её пальчики и провёл в большой зал. Густав крутился на одном месте и никак не мог понять, куда ему садиться. Он мешался под ногами у взрослых и совал нос во все дырки. Привыкшие к этому поварихи лишь посмеивались, да обещали ему оторвать нос. Маржана улыбнулась и пошла следом за Виктором. В большом доме, где жила одна Гедвига, теперь было много народу. Заняты все комнаты. В соседний сгрузили привезённые товары, а в пустой загон отправили овец, которых поймали по дороге.

Вечером барон сидел около огня и думал. Рядом никого не было. Густав уснул. Маржана успокоилась и оставила его в одиночестве. Виктор вспоминал и улыбался, а потом подумал, что теперь больше некуда спешить, можно жить спокойно и размеренно, стать местным бароном, заниматься разработкой серебра и подсчитывать деньги. А потом он улыбнулся. Новый роман будет очень к месту. Вряд ли Маржана будет возражать. А потом барон подумал, что нужно проверить развалины кремля. Возможно там остались сокровища алмазного фонда.