Толик в стране кошмаров

Толик в стране кошмаров

Толик проснулся в кровати в Залесье. За окном — серый рассвет, тишина, только ветер гуляет по крыше. Он хотел было встать, натянуть сапоги и выйти к костру, где уже наверняка сидит Дым с кружкой чего-то горячего. Но встать не получалось.

Нет, его никто не держал. Он просто не мог пошевелиться. Руки, ноги, даже пальцы — будто приросли к матрасу. Тело было ватным, чужим, и это чувство накрыло его быстрее, чем он успел испугаться.

Сердце забилось сильнее. Дыхание участилось. В голове пронеслось:

— Твою мать... Это что ж получается, я в параличе, что ли? Сейчас монстры ещё заспавнятся. Кошмар какой.

Толик при этом думал максимально равнодушно, хотя подсознательно уже ждал появления силуэтов. Он слышал про такое от бывалых. Те рассказывали, что в этом состоянии к тебе могут прийти... всякие. И лучше бы не шевелиться и не смотреть по сторонам. Но он уже смотрел.

— Ладно, сейчас появится. Подождём...

Дверь в комнату была приоткрыта. Из темноты коридора на него смотрели глаза. Не Хомяка. Не Линзы. Красные, глубокие, без зрачков — два тлеющих уголька в пустоте.

Тень, примерно двух метров ростом, в странной, будто оплывшей кепке, медленно вплыла в комнату. Она не шла — скользила, как клякса по стеклу.

— Ой, мама... Страшненький-то какой. Щас сожрёт, наверное.

Толик старался думать так, будто ничего особенного не происходит. Будто к нему в гости зашёл не демон из глубин подсознания, а поддатый сталкер с Свалки перепутал дверь. Но где-то глубоко внутри его глодал страх — липкий, холодный, как пот на спине.

Гена — так окрестил его спящий — приблизился и начал душить. Давление на грудь стало невыносимым. Дышать получалось через раз, будто кто-то сел на рёбра и не собирался слезать.

— Ой-й, ну всё, точно каюк... Давай, давай, старайся, чертенок.

Гена поднажал. Стало ещё тяжелее. Теперь Толику казалось, что бьётся не сердце, а сам мозг — тугими, болезненными толчками. Но он не сдавался.

— Ну я ж такими темпами не умру никогда! Ты чего, Гена?

Тень застыла. Кажется, она не поняла: Толик сейчас боялся или издевался? Сталкер хотел было щёлкнуть её по лбу, но руки всё ещё не слушались. Мышцы были как деревянные.

— Эх, Гена, застыл, что ли? Тук-тук!

Гена начал растворяться. Прямо на глазах — как утренний туман, как дым над костром. И вот тут Толику стало по-настоящему не до шуток. Страх, который он давил всё это время, рванул наружу с удвоенной силой. Это было похоже на экономический кризис после войны: если война была кровавой, то последствия оказывались куда тяжелее, чем казались.

Он не ожидал такого исчезновения. Это было неправильно. Монстр должен нападать, рычать, пытаться убить — но не исчезать бесследно, оставляя после себя только липкий холодок в воздухе.

Страх сковал Толика почище любого паралича. Он не знал, что с этим делать. Да, он ожидал, что Гена растворится. Но даже так это напугало его до дрожи. Теперь опасность заключалась в другом. В ожидании.

У Толика был свой тезис, рождённый прямо в этом кошмаре: моргнёшь — и он тут же встанет над тобой. Да, он был готов к этому. Но страх заключался в том, что он боялся именно «ожидаемой неожиданности». Он старался моргать только тогда, когда убеждал свой мозг: «Сейчас ничего не случится. Сейчас безопасно».

И вот он решился. Он пойдёт ва-банк.

— Та-ак... Что же делать? Щас он опять наведается, и гостинцев уже захватит. В виде неожиданности. Ладно, Гена, давай-ка попробуем.

Толик моргнул. Потом ещё раз. А потом начал хаотично, быстро моргать — без ритма, без пауз.

— Раз, два! Раз, два! Появляйся, мудила! Где же ты?!

Он кричал это мысленно, но от напряжения даже губы слегка дрожали. Он бросал вызов. Не убегал, не прятался — атаковал.

И Гена не появился.

Страх отступил. Толик почувствовал, как тело снова становится его. Пальцы зашевелились, плечи расслабились. Он осторожно приподнялся на локте, ожидая, что вот сейчас, в последний момент, что-то схватит его за горло. Но ничего не произошло.

Рядом, на соседней кровати, спал Дым. Лежал на спине, лицом к Толику. И глаза его были открыты.

Толик замер.

Показалось? Или зрачки у Дыма сузились?