Только это секрет!

У Огурца было плохое настроение.

Неудивительно: трудно сохранять бодрый настрой духа, когда не можешь покушать. Но Альви считала, что Огурец сам виноват, и нечего тут недовольно бить копытом. Сердитое фырканье звучало у юной пикси в голове самопроизвольно, ведь Огурчик потерял рот. Гигантский зеленый овощ на границе Междумирья был благополучно сожран и усвоен. Огурчика всегда клинило на пупырчатых продолговатых овощах, хрустящих и сочных. Собственно, потому Альви и звала его так; настоящая кличка, витиеватая и длинная, Родеус Визавикус Радхаман Ли… ли чето-то там. Забылась.

У всех скакунов в благородном роду Клиоден была какая-то мания. В основном пищевая. Так, батюшкин Греви с ума сходил от обувного клея. Вместе с клеем он употреблял и ботинки, выплевывая их назад в старательно пережеванном и обсосанном виде. Наступить в эту гадость было все равно что в прожорливого садового слизня, да и на вид то же самое. Благородный Тан Клиоден периодически сотрясал поместье грозным воплем, знаменуя, что у Греви состоялась очередная наркоманская сессия.

Альви вздохнула. Самое несправедливое, что кони на продажу всегда вели себя адекватно, и только оставшиеся в роду начинали либо жевать шторы, либо трепать волосы прислуги, а то и, прости Светлоликий, совать морду в отхожее ведро. Несмотря на странности, ценились скакуны Клиоденов очень высоко: ведь крошечным пикси необходимы средства передвижения в огромном мире. Разъезжать на стрекозах могли только члены королевского семейства, остальные довольствовались тем, что вывела клиоденская магия. Давным-давно, гласит предание, родоначальник Клиоден украл пару настоящих, огромных – да-да, тех самых, величиной с гору – коней, пригнал их к себе домой и заколдовал служить себе. Первые кони, как положено, ели траву да сено. Со временем магия сделала свое дело, и вкусовые пристрастия заколдованных лошадок приобрели самые причудливые формы. Тану Клиодену делало честь, что при войне кланов он справился на поле боя босым, ведь Греви вечно норовил пожевать его сапоги. Коню только волю дай – а там туши фонарь, бросай орехи.

Альви была равнодушна к огурцам, а батюшка Тан – к обувному клею. Природа лошадиной наркомании оставалась загадкой, и на совершеннолетие глава семейства поручил наследнице докопаться до истины. Найти противоядие.

Огурчик переступил ногами и дернул желтым цветочком, в который превратился его хвост. Альви снова вздохнула. Хорошее начало. Она уже перелопатила домашнюю библиотеку и даже наведалась в королевскую, но там не хватало доступа на весь фонд. Как бы она ни уговаривала, библиотекарь отказался делать исключение даже для ее важного дела. Мол, проблема родовая, сами и разбирайтесь, у остальных трудностей нет.

– Ладно, дружок, – пикси похлопала скакуна по зеленому пупырчатому боку, – маршрут наш все равно не меняется.

Греви вроде как не превратился в сапог, но, может, ее конь просто съел слишком много огурца? Кто знает! На такой вопрос ответят только чародеи и ведьмы. Альви развернула карту, определилась с направлением и вскочила в седло. Так, и что теперь? Как без глаз-то лошадка пойдет?

Лошадка, ничтоже сумняшеся, подчинилась движению поводьев и пошла, пошла, пошла. Отсутствие глаз ее никак не беспокоило. Вскоре Альви обнаружила, что на длинном зеленом огурце можно не только сидеть, но и лежать, почти с комфортом.

До ведьмы-то неблизко, живет она в Корявом лесу на юго-востоке. Дикая глушь, полумертвая. Нехорошие там твари водятся, но Огурчик быстрый. А у Альви в запасе родовая магия. Бьет, как лошадь копытом. А у самого родоначальника такая сильная была, что он оглушил человека, так-то. И двух коней заарканил.

Человеческий мир существует вместе с волшебным, и оба взаимно проникают друг в друга, но почти не пересекаются. Только в местах, где грань поистерлась, или где нарочно проделаны входы да выходы. На официальных берут налог, а неофициальные дыры пограничная стража заделывает, если находит, конечно. Если в грань провалиться, то можно очутиться в Междумирье, а там всякое происходит. Альви с Огурчиком нашли свежую прореху в предместье Клибаха, города неподалеку от столицы, где стояло их поместье. Прореха вела в сад с огромными овощами. Человеческими, не иначе. Альви не могла устоять, и, пока она бродила по оврагам и валам, над которыми высились деревья помидоров и картошки, Огурчик тоже нашел, чем заняться.

В эльфийском мире деревья, трава да леса обычные, а дороги самые что ни на есть эльфийские, маленькие. Люди копошатся где-то там, за гранью, а параллельно с ними, невидимые, живут себе эльфы. Пикси еще не самые маленькие; некоторые настолько крошечные, что обитают в цветочных бутонах. Все снисходительно зовут их неженками, на них только подуй – уже плохо. А еще они страшные трепачи. Несут слухи, аки чума какая.

Чтобы не попасться кому на глаза, Альви пришлось избрать окольные пути. На широком тракте кто только не ходит, а срезать через Цветочную Автономную Область не вариант: там-то и живут болтливые цветочные феи. Не дай Светлоликий увидеть именитую наездницу славного рода на огурце! Весь Клибах, да что, вся страна будет смеяться, а батюшка от злости лопнет. А что, дед вон лопнул. Свекровь, говорят, довела.

Солнце припекало, хотя лес давал приятную тень. Голова прела в жокейской шляпе, но знатной наследнице положено форму носить. Альви освободилась от фрака, закатала рукава. Зелень шуршала на ветерке, а в высокой голубизне качали ветвями деревья. Тропа была не то что не хоженая, а встретить кого тут редкость. Бродят одни охотники да странники.

День прошел спокойно. Альви торопилась. Вдруг Огурчику от голода или жажды станет плохо, а она даже не знает, как ему помочь. К вечеру пикси растянулась на длинной огуречной спине и даже задремала. Вокруг шелестела зелень и редкие прошлогодные листья, над головой порой проплывал здоровый древесный корень, что изогнулся над землей. Становилось прохладно, и в лесной подстилке, чуя приближение ночи, зашевелились лесные обитатели. Мышь какая, наверно, не упустит случая полакомиться огурцом. Да и Огурцом бы тоже не упустила.

Легка на помине! По правую руку раздался топот. Несется на всех парах, почуяла, зараза. Альви выпрямилась и вызвала магию, которая засияла маленьким шариком у нее в ладони. Чу! Что такое, голоса?

На тропу из зарослей травы вывалились двое: сильф с раненым крылом и карлик с бородой, разделенной надвое и заправленной за уши.

– Я тебе говорил, быстрее беги! – тараща глаза, завопил белокожий сильф.

– Я не могу носиться как вы, легконогие! Я слишком стар для этого дерь…

Тут они оба заметили Огурца, и их глаза сделались еще больше прежнего. Крылышки сильфа встопорщились, а карликова борода изумленно зашевелилась. Мышиный топот приближался, и зверь выскочил на дорожку, опрокинув незадачливых беглецов. В вечернем воздухе пронесся сдвоенный вопль, а за ним – яркая вспышка, что ударила мыши прямо в нос. Та взвизгнула и кинулась на Альви, которая атаковала ее. Огурец воинственно привстал на задние в желании ткнуть мышь копытами, но теперь ноги стали слишком коротки, и вместо подков мышь получила апперкот огуречной мордой. Быстро восстановив равновесие, зверь обнажил длинные острые зубы и прыгнул, но словил еще два удара от Альви. Пикси поддала мыши под хвост для убедительности, и та, вереща, развернулась и убежала. Длинный, почти черный в темноте огурец победоносно закачался.

– Ебушки-воробушки! – прохрипел карлик, приподнимая голову над землей. – Это еще что такое?

Сильф, нервно трепеща крылышками, потянул его за руку.

– Бежать надо, бежать! – приговаривал он дрожащим голосом. Его глаза все еще занимали пол-лица. Он не знал, кого опасаться больше: мышь или Огурца.

– Заткнись! – огрызнулся карлик, сплевывая пыль и вставая на ноги. – Вы, легконогие, только и умеете, что бегать!

Альви спрыгнула с седла и заверила их, что Огурчик не укусит, ведь у него даже рта нет. И лягнуть теперь, кажется, тоже не может. Путники молча усвоили заверение. Альви лихорадочно думала. Мышь никому не расскажет, что она видела, а эти двое другое дело.

– Эт самое, – шморгая крючковатым носом, произнес карлик. – Спасибо вам, барышня. Вы нас спасли.

– В-вы нас с-с-спасли, – поддакнул сильф. По его белым волосам пробегали серебристые искры.

– Ага, – кивнула Альви. – Пожалуйста. Рада была помочь. Но я попрошу вас взамен об услуге.

Крылышки сильфа поникли. Карлик заправил бороду за пояс. Альви прочистила горло. Ее янтарные глаза отсвечивали в слабом магическом огоньке у нее на ладони.

– Господа, – начала она, – как видите, у меня не обычный скакун. Я тестирую совершенно новую породу. Их не надо кормить, поить, и они даже не гадят.

Огурчик неуверенно пошевелил толстым усиком на морде. Альви продолжила:

– Ее только вывели. Так что это секрет!

Огонек в ее руке стал больше, а глаза недвусмысленно сверкнули. Сильф и карлик отреагировали с воодушевлением, достойным соревнования по скоростному киванию. Кивали они и тогда, когда Альви вернулась в седло и скрылась в темноте.

– Ну дела, – сказал карлик. – До чего прогресс дошел!

– Прогресс, – пискнул сильф, и оба пошуршали своей дорогой, прятаться на ночь. Они держали путь в Цветочную Автономную Область.

…Пикси Кирк сидел в засаде с самого рассвета. Пока он пробирался в птичью рощу, чуть не попал на корм филину. Теперь он затаился в густом кустарнике, на невысокой веточке, почти сливаясь с окружением. Русые волосы в цвет ветвей, зеленый костюм под листья, ну а синюю кожу пылью потереть и готово. Он караулил варакушку, что вила себе тут гнездо. Внизу тихо журчал ручей.

Места были диковатые. Да и шел Кирк такими дорогами, где и карлик костей не занесет, а те уж на что горазды норы рыть где попало. Рыли, порой, через всю страну. Лет сто назад так накопали, что один из эльфийских городов под землю ушел.

Что-то приближалось по берегу ручья. Кирк напряг зрение. В зеленой поросли двигалось нечто зеленое, а на нем светлое пятно. Нечто оказалось чуть изогнутой пупырчатой сосиской. На ней ехала в седле молодая пикси в форме жокея.

Сосиска проплыла мимо куста, цокая копытами. Кирк так засмотрелся, что не удержался на ветке и свалился в мокрый берег, обратив на себя внимание наездницы. Она не ожидала увидеть его точно так же, как он ее. Варакушка порхнула где-то над головой.

Альви уныло уставилась на чумазое лицо незнакомого пикси. На охотника не похож. Чай, браконьер, они тут ради птичьих перьев шастают порой. Такого и прибить можно, но Альви не любила насилие.

– Че… че… честь имею, – выдавил из себя Кирк, хотя хотел сказать “че это такое?”.

– Ты меня не видел, – отрезала хорошенькая наездница и тронула поводья. Огурец важно зашагал прочь.

Кирк вскочил и побежал следом.

– Но я все видел! И такое – впервые! Ты откуда?

– С севера, – пространно отвечала Альви, морщась от фамильярного обращения. Но она не могла раскрыть свое происхождение. Этот простак, поди, не отличит по форме.

– Что, на севере мода новая? – Кирк обошел Огурца, и тот недружелюбно сверкнул кожурой.

Альви прикусила губу, размышляя. Дать наглецу в лоб да удрать скорей, али наврать с три короба? Она, как-никак, чемпионка не только в скачках, а и художественном вранье. Первое место на Королевских Вралях, это вам не муравей чихнул. Альви сделала серьезное лицо и приосанилась.

– Ездовой огурец, – сказала она. Желтый цветочек на попке Огурца гордо вздернулся.

– Да ну? – как и все пикси, Кирк был недоверчив, однако лошадиные ноги Огурца были самые настоящие.

– Породу тут новую вывели, – таинственно продолжила Альви, – кормить не надо, убирать тоже.

Лучшая ложь – всегда полуправда. Так, Огурчик вроде не страдал от отсутствия еды, разве что морально. Он немножко потемнел на брюхе от влажности, а голова пожелтела на солнышке.

– И я ее испытываю, – продолжала Альви и, заговорщицки приложив ладошку ко рту, добавила. – Только это секрет.

– Ооо, – улыбка Кирка наследнице Клиоден совсем не понравилась. – А он быстрый?

Альви показала острые зубки. Вытянув плетку, она хлестнула Огурчика по крупу. Где у него, кстати, теперь круп…

Огурец поднялся на задние. Его силуэт вместе с гибкой фигуркой Альви в седле четко обрисовался на солнце. Скакун яростно блеснул кожурой и сорвался с места, поднимая сор. Кирк помахал ладонью перед носом и присвистнул. А недурен огурец-то. Может, даже получше варакушки будет. Умывшись в ручье, Кирк пошел следом, а след он брать умел.

Огурчик трусил по тропинке. Альви отбросила мысли о навязчивом незнакомце, надеясь, что не встретит никого больше. До Корявого леса недалеко оставалось, у кого тут могут быть дела. За Зеленым Простором открывалась пустошь, которая блекла к юго-востоку, а на горизонте торчали, как росчерки чернил, ветви мертвого леса. Альви погладила Огурчика и тронула поводья.

Далеко она не уехала. Над нею закружила большая тень. Хищная птица. Она снижалась кругами, пока Альви, готовая ко всему, следовала по тропе. Здесь она была совсем непроторенная, Огурчик понуро плелся, спотыкаясь о комья грязи. Альви приходилось пригибаться, пропуская над собой длинные жухлые стебли высокой травы, которая приникла к земле когда-то, да так и осталась. Даже небо посерело, а над Корявым лесом и вовсе вечные тучи висели.

Вскоре стало ясно, что встречи не избежать. Орел неумолимо снижался, и, когда он захлопал крыльями, садясь на ближайший бугорок, Альви немедленно вызвала магию. Птица повернула голову, разглядывая ее умным темным глазом. Пикси ждала. Благородные пернатые не всегда нападают, на то они и благородные, но некоторые не гнушаются всякой добычей.

– Здравствуй, дитя, – заговорила мудрая птица. Альви кивнула, не торопясь убирать магию. – Не скажешь ли мне, что за чудо с тобой?

Альви выдохнула. Вроде драки не предвидится. Обманывать благородную птицу нехорошо, но что поделать. Пикси похлопала Огурчика по кожуре и сказала:

– Новая порода. Ездовой огурец.

Орел повел головой, присматриваясь. Однажды ему достался настоящий конь пикси на обед, но то было давно. Ноги у огурца, впрочем, были очень знакомые.

– Только это секрет, – понижая голос, поведала пикси, – потому что она покуда на испытаниях.

– Вот как, – задумчиво проговорил орел. – Странные вы вещи творите, малый народец.

Альви вздохнула и развела руками.

– Приходится, – сказала она, – а тут вон ни корма не надо, ни ухода особого.

Огурчик пошевелил пыльной попкой. Кажется, он был не согласен. Орел расправил крылья.

– Что ж, доброго пути, – попрощался он и взмыл в небо, удовлетворив свое любопытство.

Орлы далеко летают. Секреты эльфов для него не важны. Он хотел поведать занятную историю своим сородичам.

Жухлые волки повылезали почти сразу, как Огурчик ступил под сень Корявого леса. Странные твари, не то оборотни, не то что другое. Старая опавшая листва шуршит-шуршит себе под неприветливым ветром, потом идет шепоток по лесу, что явился кто-то. Живой, вкусненький. Идет листвяная поземка. Листья вьются в смерчики, ползут за тобой, а потом, набирая в количестве, собираются в нечто похожее на волка. Зубов да когтей у них нет, но если навалятся – вмиг иссушат, всю жизнь заберут. И огурец слопают, им тут выбирать не приходится.

Альви гнала Огурчика что есть мочи. Его, непривычного к огуречным габаритам, заносило на поворотах, волки шуршали порой о его зеленовато-желтую попку. Кожура жухла на глазах. Пикси швыряла в волков магией, от чего те неохотно загорались, исходя вонючим дымком, но добычу не оставляли.

Огурчик грациозно, насколько возможно для огурца, преодолел овраг в прыжке. Зеленое тело пронеслось в воздухе по красивой дуге и как следует воткнулось в рыхлую влажную землю желтоватым передком. Огурец повис над откосом. Ругаясь, Альви дернула поводья. Огурчик сучил ногами, но едва доставал до почвы. Жухлые волки лавиной устремились в овраг, чтобы взбежать по другому склону и настигнуть пикси.

Альви быстро повернулась задом наперед, путаясь ногами в стременах, и открыла масштабный огонь по врагу. Силы понемногу покидали, магия не безгранична. На лбу выступил пот, в висках застучало. Огурчик неистово шевелился из стороны в сторону, как гусеница, которая покидает свой кокон.

На волков с тыла обрушилась синяя молния. А за ней еще одна и еще. Она рассеивала жухлые листья, разбивала строй. Альви усилила натиск, понимая, что разобраться с неожиданным помощником (а вдруг новый враг?) можно после. Наполняя воздух гарью и воем, жухлые волки разбежались. Еда нынче попалась совсем своенравная: того и гляди, тебя самого поджарит.

Схватка продолжалась недолго. Волки рассыпались, строй их поредел, а остатки разбежались, прошуршав в гнилой лесной подстилке. Альви выдохнула и опустила дрожащие руки. С нее сошло семь потов. Огурчик силился освободиться, пикси видела, с какой яростью дергается его пожелтевшая попка. Бренчала сбруя.

На той стороне оврага показалась русая голова и два пронзительных зеленых глаза. Альви пригляделась. Из-за каменистого бугорка показался знакомый ей замараха, встреченный в лесу. Он отряхнул ладони и деловито обозрел побоище, а потом увидел Огурчика.

По мертвому лесу пронесся визгливый хохот пикси. Кирк так смеялся, что скатился в овраг. Альви хмуро восседала на длинном огурце, торчащем из грязного склона. Жахнуть по этому парню как следует!

Нимало не смущаясь своим падением, Кирк утер выступившие от смеха слезы и поглядел на наследницу Клиоден.

– Эй, дамочка! У тебя тут инсталляция или испытание пошло не по плану?

– А у тебя на лице маскировка или макияж? – в тон отозвалась она и освободилась из седла. Провалившись ногами в землю, она потянула поводья, и Огурчик забился, стараясь помочь хозяйке. Хорошо, что ему дышать не надо, а то задохнулся бы уже.

Осознав, что поводьев мало, Альви полезла в свой волшебный чемоданчик. Там помещалось много всякого добра, в том числе и припасы, а весил он всего ничего. Погромыхав в чемодане, пикси извлекла на свет веревку и призадумалась, как бы ее так приладить.

Посмеиваясь, Кирк приблизился и стал наблюдать с интересом исследователя. Лошадиные ноги заканчивались в теле, покрытом зеленой кожурой и пупырками. Одна из ног особенно ловко лягнула воздух, стараясь достать пикси, и он отпрыгнул.

– Дамочка, да ваш огурец бешеный.

– Нет, он наркоман.

Кирк выпучил глаза.

– А ты дилер?

– Дилер, – сдувая с носа пряди волос, сказала Альви, – дилер волшебных пинков.

Кирк осклабился. Девчонка была хороша собой и остра на язычок, да и загадочна. Ездоков на огурцах пикси покуда не встречал.

– А я дилер внезапной помощи из кустов, – представился он. – Интересуетесь?

Он прыгал с “ты” на “вы”, и это раздражало Альви еще больше простого “тыканья”. Она хмуро поглядела на незваного помощника. Без него и впрямь пришлось бы худо, правда, вел он себя отвратительно.

– И что же ты хочешь за свою помощь? – поинтересовалась она.

Кирк изобразил задумчивость, хотя он уже приготовил много разных ответов.

– Хмм. Скажем, покататься на твоем огурце?

Альви грозно свела брови. Кирк усмехнулся.

– А еще я никому не скажу, что тебя видел.

Альви скрежетнула зубами. Вот мерзавец.

– Ладно, – согласилась она. Огурчик обязательно вернется к хозяйке, даже если его попытаются украсть. Так работает родовая магия.

Пикси вместе обвязали Огурца и тянули, покуда он не выскочил из склона. Альви не закончила свой путь, и пришлось ей терпеть сопровождение Кирка дальше через лес, по краю вонючего болота, через колючие заросли, и прочая, прочая… хотя бы волки больше не показывались. Черные кривые деревья вокруг грозно скрипели ветвями и норовили ухватить путников корнем.

И вот наконец показалось жилище ведьмы. Черный, как сам лес, деревянный дом об одном окошке. Из трубы дымок вьется. Дом был здоровенный, и он сам отворил перед гостями дверь, когда те приблизились. Альви въехала в темную комнату прямо на Огурце, а Кирк шел рядом, держась рукой за стремя на всякий случай.

И тут р-раз – пол ушел из-под ног, потолок обрушился на голову. Пикси съежились, прикрываясь руками, но… ничего не произошло.

– Да хорош кривляться, – раздался недовольный голос, – дом под каждого гостя подстраивается, так он устроен.

Пикси огляделись. И впрямь, был большой дом, гигантский, стал обычный. Правда, Огурец вырос вместе с хозяйкой и занимал теперь половину жилища.

– Тьфу, – донеслось из-за его пупырчатой спины, – приволокли тут невесть что.

Огурчик обиженно отвернулся, снося попкой полку с горшками. Альви кинулась его успокаивать, пока ведьма ругалась на чем свет стоит. Кирк с любопытством рассмотрел ее: совсем не старая, а очень даже молодая и красивая. Волосы черные, глаза тоже, кожа белая, губы алые. И одежда, конечно, черная. Уши обычные… ну человек-человеком. Живет на границе миров, и туда и туда вхожа.

Рассказала ведьме Альви о своей беде. Так и так, расколдовать надобно. А еще, если получится, отвадить клиоденских лошадок жрать что ни попадя. Кирк только знай что уши развесил. Информация – самая дорогая валюта.

– Огурец, говоришь, съел? – повторила ведьма, рассматривая скакуна. – А что, большой был?

– Он и сейчас не маленький, – встрял Кирк.

– Да не Огурец, а огурец! – прикрикнула ведьма. Пикси съежился.

Альви подтвердила, и ведьма сказала:

– Ну, так все ясно! Человечьей едой кормить – и не такое будет! Зелье-то несложно сварить, а плата у тебя есть?

Альви открыла и показала ей чемоданчик. Темные глаза ведьмы жадно блеснули. Она щелкнула пальцами, и из печи выскочили два лохматых и чумазых человечка, которые быстро сгребли все золото и скрылись. Туда же, откуда вылезли. Кирк проводил их завистливым взглядом.

Наварила ведьма зелья, быстро справила. Альви все беспокоилась, что напоить-то Огурчика не получится, а ведьма взяла да облила его от попки до попки. Огурчик обиженно встряхнулся, обдавая всех брызгами. По его кожуре стекала вонючая жидкость. Повалил от него пар, густой-прегустой, а когда рассеялся – глядь, конь обычный, и круп на месте, и голова, и шея. Альви кинулась его обнимать, а Кирк все думал, как бы ему на свою пользу историю с огурцом обернуть.

– Что до второго, – перешла к лошадиной мании ведьма, – то магия все ваша вральская виновата. Не будете врать – не будут жрать! Точка.

Альви разинула рот. Пикси не врать все равно что не дышать! Ну как же так… значит, не видать роду Клиоден покоя во веки веков.

Как ни уламывала пикси ведьму, как ни расспрашивала, а не было решения другого, и все тут. Пригорюнившись, тронулась она в обратный путь, выторговав себе за пару золотых оберег от волков. Миновали они Корявый лес, миновали пустошь, да вышли на дорогу широкую, уже нечего было таиться.

– Ну, а тут дашь покататься? – Кирк и не думал отвязываться.

– Может, на деньгах сойдемся? – уныло предложила Альви.

Серое небо темных земель осталось позади. Солнышко выглянуло, красиво отражаясь в янтарных глазах пикси. Кирк подумал-подумал: что он, коней обычных не видел? Был огурец, а стал… Огурец. Обычный.

– Идет, – сказал он, – пятьдесят золотых и свидание.

– Пинок тебе, а не свидание!

Альви пришпорила Огурца и умчалась вперед. Кирк прокашлялся от пыли и зашагал следом. Он хорошо брал след.

Юная наследница возвращалась в родные места. Возвращалась и не узнавала.

По широким дорогам вместо жуков и коней бежали, шли и грузно переваливались овощи и фрукты. Вот семенит упитанный помидор, волочет целую башню груза, а за ним еще вереница. Лапки у помидора паучьи, не иначе. А вот бодро шагает яблоко, целую телегу тащит. Мимо вальяжно проплыл паланкин на двух длинных тонких огурцах с богомольими ножками.

На подходе к Клибаху встретился ей здоровенный арбуз, медленный, но крепкий. Погонщик катал на нем всех желающих. С высокой беседки наверху, где расселись гости, попивая чай, спускалась веревочная лесенка. Эльфы разъезжали на картошке, луковицах и даже огурцах на колесиках: в городе сделали общественные маршруты. Альви остановила прохожего и спросила, что тут творится.

– Как что? – насмешливо удивился эльф. – Вывели новую ездовую породу!

– Какую? – с замиранием сердца пискнула Альви.

– Толькоэт осекрет!

В поместье Клиоден Альви встретил батюшка Тан с горящими глазами.

– Альви, где огурец?

– Да вот же он.

– Нет, где огурец?! Тут слух пошел, что мы новую породу скаковых разводим, а публике показать нечего! Весь город в тольксекретах.

Батюшка погладил Огурца по шее, и конь отозвался дружелюбным храпом. Альви тревожно огляделась, нет ли поблизости его вожделенных овощей.

– Мы в безвыходной ситуации, – серьезно продолжил глава рода, – популярность коней Клиоден падает. Все, даже дворяне, хотят огурцы.

У Альви внутри все сжалось от нехорошего предчувствия.

– Даже король! – возопил Тан, заставив дочь вздрогнуть. – Кто-то сделал нам рекламу из ничего. Спрос есть, осталось создать предложение. Мы потеряем наш бизнес и статус, если не вольемся в новые веяния.

Альви сглотнула, не ожидая ничего хорошего.

– Но… я только расколдовала его, и кстати, о лошадиной мании…

Тан хлопнул ее по плечу.

– Дочь моя. У нас нет выхода. Ты должна вернуть огурец.

К небу, где парил орел, взмыл вопль отчаяния. Сереброволосый сильф и бородатый карлик распивали эль в таверне Клибаха, цветочные феи несли весть по всем королевствам эльфов, а Кирк уже нашел дорогу в поместье.