Только любовь

В медотсеке было тихо. Здесь всегда так бывало, когда они оставались с Ирен наедине. И она, обычно погруженная в свою работу, мало что замечала вокруг: вечно серьезна и сосредоточенна, все гайки и винтики ее брони плотно затянуты, словно бы даже сейчас ей нельзя было быть уязвимой.

Но она нравилась Элу и такой. Ведь он знал, что там, за этой неподъемной железной броней, билось горячее сердце, способное на необъятную, искреннюю любовь. Он чувствовал это также ясно и хорошо, как Фрэнк "Атрию".

Вот и сейчас, перебирая по второму кругу блистеры таблеток, Райкер украдкой поглядывал на докторшу. Спина прямая, брови сошлись на переносице, словно она не просто проверяла результаты еженедельных тестов, а пыталась решить проблему космического масштаба. Непослушные светлые прядки выпали из пучка, но она не обращала на них внимания, сосредоточенно глядя в монитор перед собой. Элу стоило огромных усилий заставить себя стоять на месте, чтобы не сорваться вперед и не заправить непослушный локон ей за ушко. В такие моменты ему казалось, что он не достоин не то чтобы прикасаться к Ирен, а даже смотреть на нее.

Она была чарующей богиней, к чьим ногам он без сомнения бы положил всего себя за один лишь ее ласковый взгляд.

— Ты хочешь, чтобы сработала система пожарной безопасности?

Моргнув, Эл уже осознанно взглянул на Ирен, поняв, что какое-то время зачарованно таращился на нее. Пальцы прикоснулись к очкам, неловко стягивая их с переносицы и замечая в глубине глаз докторши искорки веселья. Она поймала его с поличным.

— Прости?

— Если так и продолжишь прожигать меня взглядом, то устроишь пожар. Думаешь, Рихт и Роул будут рады?

— Прости.

Отвернувшись к шкафчику, Эл прикусил губу и подавил в себе желание стукнуться головой о стену. Пытаясь хоть как-то совладать с собой, он вернул очки на переносицу, делая глубокий вдох. Сегодня он был словно сам не свой. Все время хотел смотреть на Ирен, как будто кто-то мог отнять ее у него.

Но ведь она и не принадлежала ему.

А будет ли?

Нужно лишь суметь связать пару слов.

Но как рассказать ей о том, что в его груди точно рождается новая галактика каждый раз, когда он смотрит на нее? Как обличить в слова все те химические реакции, протекающие у него под кожей? Слов было недостаточно. Их было ужасно мало.

Элу нужно было, чтобы Ирен увидела себя его глазами. Ощутила хоть на миг, что чувствует он сам, находясь рядом с ней. С каким восторгом смотрит на каждую ее веснушку. Как жаждет даже мимолетного взгляда и быстрой улыбки. И как невольно, словно глупый мальчишка, ревнует, когда ее нежные руки прикасаются к кому-то другому, а не к нему. В такие моменты он готов вскрыть себе вены, лишь бы докторша прикоснулась к его коже и, недовольно ворча, залечила бы и эту рану.

Ну почему, почему он такой нерешительный дурак?

Эл вздрогнул, ощутив ладони Ирен на плечах. Невольно напрягся, задержав дыхание. Светлая прядка слабо хлестнула по щеке, пощекотав кожу лица. А ее тихий, вкрадчивый голос заставил сердце ухнуть куда-то вниз.

— У тебя пульс зашкаливает, Эл. Это из-за меня?

Он тихо сглотнул, ощутив, как ее губы прикоснулись к шее. Райкер был готов прямо сейчас растечься лужей у ног Марлоу, лишь бы она не отстранялась. Ему даже было плевать на протокол. Он хотел этого. Хотел так отчаянно и сильно, что был готов умолять ее об еще одном поцелуе.

— Нет...

— Лжец.

Ирен тихо засмеялась, а после заставила Эла развернуться к себе, заглядывая в его глаза. Ее руки оплели его шею, сокращая между ними всякую дистанцию. И лишь потому, что она проявляла инициативу, Райкер позволил себе осторожно приобнять докторшу за талию.

Такая непозволительная близость.

— Почему ты ни разу не поцеловал меня за все это время?

— Но разве я смею целовать тебя?

Взгляд Ирен был куда более красноречивым, чем все, что она могла сказать за это время. Ее пальцы прикоснулись к переносице, осторожно стягивая очки. Губы докторши тронула насмешливая улыбка. Подобными действиями она лишь сильнее подталкивала его к желаемому. Намеренно провоцировала, проверяя на смелость.

И потому, собравшись с духом, Эл притянул к себе Ирен поближе и осторожно накрыл ее губы своими, закрывая глаза. В этот момент он ощутил себя сверхновой звездой. Произошло катастрофическое событие. Внутри него все точно взорвалось, а сам он в одно мгновение погиб и расщепился на тысячу маленьких галактик. От него не осталось ничего.

И все же Райкер стоял в медотсеке возле шкафчика с медикаментами и целовал Ирен.

Медленно и нежно. Наслаждаясь этим мигом и тем, что она позволила перешагнуть незримую черту. Сняла ледяную броню и впустила к очагу своего сердца. Пальцы зарылись в корни ее волос. Захотелось ослабить небрежный пучок, распустить прическу и долго, вечно гладить ее светлые пряди. И долго, вечно целовать ее мягкие губы, заставляющие его трепетать внутри так сильно, что подкашивались колени.

Она отстранилась первой. И, распрямив дужки очков, осторожно водрузила их на его нос, улыбнувшись, но как-то грустно. Словно ей было жаль. Он сделал что-то не так?

— А теперь послушай меня, Эл.

— Ирен?

— Тш...

Палец прижался к его губам. Марлоу улыбнулась, но вымученно. И никаких искр в зеленых глазах.

— Я люблю тебя. Так сильно, что отдам за тебя свою жизнь. Я бы сделала это тысячу раз. Во всех вселенных и мирах. Потому что мое сердце принадлежит лишь тебе, Эл Райкер. И я жалею, ужасно жалею, что не успела поцеловать тебя. Не вини себя, хорошо?

— Что? Я не понимаю, Ирен...

Она молчала. Лишь лужицы слез, затопившие луга ее глаз, вдруг вырвались на свободу и скатились вниз по щекам. Улыбка дрогнула, обнажив всю боль и весь страх. Пальцы ласково прикоснулись к щеке, а сама она прижалась своим лбом к его, закрывая глаза.

Эл открыл глаза. Над ним — обвисшие провода, точно внутренности выпотрошенного человека. Рядом мирно сопели Лея и Фрэнк. Он был на коммондеке. Был здесь, среди выживших. Пока она, его Ирен, осталась в каком-то из тысячи миров, где вновь и вновь была готова отдать свою жизнь за него и не понимала, почему он не целует ее.

Пальцы прикоснулись к устам. Жестокая игра разума. Но ведь он ощущал вкус ее губ на своих губах... как же так?

«Ты даже во сне не изменяешь своим привычкам, Ирен. Даже во сне ты мучаешь меня своей жестокостью».

От этого чувства захотелось выть волком. Боль, поселившаяся в его груди, была такой необъемной. Такой всепоглощающей и затягивающей. Будто он сам в один миг стал сверхновой, вот только вместо новых нейтронных звезд обратился в черную дыру. Ни радости, ни света. Лишь сосущее чувство одиночества внутри, вытягивающее из него все силы.

Ему впервые захотелось напиться. Захотелось залить эту дыру в груди чем-то.

Будь у него возможность, он бы зашил эту дыру.

Будь у него возможность, он бы поцеловал Ирен Марлоу сейчас.

Но теперь оставалось лишь надеяться на встречу в другой вселенной.