Только не исчезай...

И где этого несчастного носит по ночам? Нашел ему работу — так работай. Не работа — синекура. Поспать не дадут. Опять звонит, чего-то хочет. Надоедливый, ужас.

— Алекс, привет, это ты?

— Шимми, ты больной? В такую рань меня будишь. Десять часов всего.

— Извини, приятель, но Босс приказал доставить тебе книжку, и поскорее.

— А… Достал уже? Ну, поднимайся наверх ко мне в номер. Посмотрим, что ты принес. Шеф предупреждал, что-то важное для него.

Никогда не видел ничего подобного. Не просто фолиант, а целый фолиантище! Но что мне с ним делать? В тот же миг раздался стук в дверь.

— Пиццу заказывали?

На пороге стоял молодой человек приятной наружности в узнаваемой униформе. Я сразу понял, что это для прикрытия.

— Проходите, Босс, присаживайтесь. Мы тут с Шимми как раз разговаривали…

— Доброе утро, ребятки! Вы у меня молодцы. Я в вас не ошибся. Пиццу будете?

Из вежливости мы не стали отнекиваться, хотя есть по утрам пиццу не наш стиль.

— Итак, констатируем. Что мы имеем? Имеем в наличии тот самый фолиант.

— Простите, Босс. Что значит «тот самый фолиант»?

— «Тот самый» и означает. Что он мне позарез нужен.

— А для чего, если не секрет?

— Меньше знаешь, крепче спишь, говорят. Не зря говорят, значит, были прецеденты. Скажу вам так. Новое задание для вас обоих: отыскать знакомую Алекса по Университету, Анну, если не ошибаюсь.

— Вы никогда не ошибаетесь, Босс. У вас феноменальная память. Анна Циммерман, — в девичестве, конечно.

— Спасибо за подсказку, Алекс. Разыскать и привести ко мне. Или — ко мне не надо, но разыскать.

— Слушаюсь и повинуюсь, Босс. А зачем, нам с Шимми любопытно.

— Любопытной Варваре на базаре кошелек обобрали. Но так и быть, отвечу. Чтобы она перевела фолиант с шумерского на нормальный современный язык. Я же не могу знать всего и тратить свое драгоценное время на всякую абракадабру. Договоритесь с ней, что хорошо заплачу, сколько не попросит. Пусть даст расписку о неразглашении и поторопится. Дело срочное, не требующее отлагательства. Вы меня правильно поняли?

— Мы вас правильно поняли, Босс.

— Тогда за работу, мадагаскарские ленивцы.

— Босс, почему именно мадагаскарские? Вы нас обижаете, право слово. Других, что ли, ленивцев на свете нет?

— Смеюсь я, шучу, настроение хорошее. Вот же какие обидчивые. Ничего не скажи.

— Босс, это ведь клинопись, да? Междуречье, заря цивилизации?..

— Верно, клинопись. Этим письменам несколько тысяч лет.

— Я слышал или читал, что есть компьютерная программа для перевода с шумерского на английский.

— Может, и так, только человек надежнее, если умеет держать язык за зубами. Информация строго конфиденциальная. После того, как переведет, ее надо будет устранить.

— Как это, устранить? Кого — информацию?

— Физически. Анну.

— Но она может еще пригодиться, Босс. Я за Анну ручаюсь.

— Ты сперва найди мне ее, а потом ручайся, если тебе неймется. Не донкихотствуй, столько лет прошло.

— Ваша правда. Люди меняются. А где мне ее искать?

— А это уже не мое дело. Шимми поможет. Шимми?

— Естественно, Босс. Помогу, что за печаль. Обыкновенные оперативно-розыскные мероприятия, как дважды два.

Босс удалился, а Шимми доказал, что не зря ест свой хлеб. Минут через пять он уверенно указал на аккаунт в Твиттере.

— Здесь она днюет и ночует. Посмотреть информацию о пользователе, телефон, сайт, где и откуда — можешь записывать.

— Я бы для начала позвонил, как думаешь?

— Не возражаю. Назначить встречу, ублажить, уговорить девицу, — на это ты мастак еще со студенческой скамьи.

— Сколько лет прошло, даже не знаю…

— Не боги горшки обжигают. Вот тебе телефон, звони.

— Надо все продумать, подготовиться.

— О, боже… Ему подготовиться надо. Да ты трус, Алекс. Вот не ожидал от тебя. Дело не в том, что ты ей скажешь, а как скажешь. Интонации, голос, выражение, модуляции. Ты же магистр магических наук, Алекс.

— Шимми, не скули под руку и не стой над душой.

— Скулят собаки. Коты мяукают. Или мяучат, не знаю, как правильно.

— Извини. Перестань мяукать, пожалуйста. Что-то мне нехорошо. Она и телефон свой оставила, а я ей не звонил, хотя мог бы. Она не простит мне этого предательства, как пить дать, не простит.

— Ну что ты заладил одно и то же. Попытка не пытка. Ну, давай же, не будь мямлей, Ромео. Разве мама тебе не говорила, что ты должен быть храбрым?

— Может, завтра, а?

— Нет уж, сегодня. Босс сказал: срочно, и ты согласился. Эйнштейн говорил: жизнь похожа на велосипед, чтобы не упасть, надо крутить педали, двигаться вперед.

— Ты уверен, что Эйнштейн это говорил?

— Какая разница. Ты согласился. И теперь поздно бежать наутек.

— Ладно, была не была…

Я глубоко вздохнул и набрал номер, словно шагнул в холодную воду, как в молодости, когда мы ходили купаться в Неве на пляже в ЦПКиО.

— Анечка, привет, это я. Извини, не позвонил раньше, был очень занят. Серьезно. Ты в порядке, надеюсь. Слушай, ты не поможешь перевести один древний текст на шумерском? Ты, насколько помню, щелкала их как орехи. Очень надо.

— Ну, здравствуй, Алекс… Лучше поздно, чем никогда. Приезжай, пропащая душа, буду рада тебя видеть. Записывай адрес… (ознакомительный фрагмент)