Только не очень далеко

Хата была старая и знала это. Стояла не для красоты — для жизни. С весны до осени пахла землёй, дымом и чем-то ещё, что не назовёшь, но сразу узнаешь. Калитка скрипела нарочно — будто спрашивала каждого: зачем пришёл?

Парень пришёл без причины. Вернее, причина была, но он её не говорил — даже себе. Встал у забора, почесал затылок, усмехнулся.

— Ну що, жива? — сказал не хате, а так, в воздух.

Девушка вышла не сразу. Сначала хлопнула дверь, потом тишина, потом она. Босиком, сердитая, будто смех прятала.

— Ти ж казав — не прийдеш.

— Казав, — кивнул он. — Але ж я брехун.

Она фыркнула, отвернулась. Пауза вышла длинная и глупая, как между двумя упрямыми людьми.

— Чого прийшов?

— Посміятись, — сказал он честно. — Бо як не сміятись — то хтось помре. Може, я.

Она засмеялась первой. Не потому что смешно — потому что знала: если не сейчас, то потом будет тяжело.

Сели на ступеньке. Он ковырял землю палкой, она дёргала травинку и делала вид, что ей всё равно.

— Підеш? — спросила вдруг, будто между прочим.

— А ти виженеш?

— Та хто ж тебе вижене...

Сказала — и пожалела. Он услышал это «хто ж», как приговор и как прощение сразу.

— Знаєш, — сказал он тихо, — якби ти була дурніша, я б уже одружився.

— А ти якби розумніший — то не прийшов би.

Они расхохотались. Смех был неправильный, с обидой, с теплом, с тем, что потом болит.

Стемнело быстро. Он встал, постоял, будто забыл, зачем ноги.

— Ну… я піду.

— Іди, — сказала она. І додала вже не сердито: - Тільки не дуже далеко.

Он ушёл, оглянулся один раз — и больше не стал. Она стояла у калитки дольше, чем надо, и улыбалась, как человек, которому смешно и больно одновременно, и который знает: так будет ещё не раз.

А хата молчала. Ей было всё равно — свадьба или разлука. Она знала одно: пока смеются — живы. А остальное переживёт.