Только один путь

Звёзды. Такие яркие и светлые. Говорят, каждая из них — это душа, ушедшая в мир иной. Те, кто погиб достойно или в окружении любящей семьи. А мне суждено там оказаться или путь закрыт? Вытащив сигарету из пересохших губ, я выпустил едкий дым и вдохнул свежий лесной воздух, смешанный с запахом гари и крови. Опустив голову, я почувствовал, как силы покидают меня. Несколько осколков пронзили мой живот и грудь. Удивительно, но боли я не ощущал. И рядом никого, кто мог бы помочь. Да и вряд ли помощь была бы нужна. Мои грязные и потные руки дрожали, поднимаясь с трудом. Зрение затуманивалось, а сердце билось всё медленнее, перекачивая кровь. Такая вот смерть — без славы и семьи. Далеко от дома и родины. Я умираю последним в своём отряде.

Я ожидал, что умирать будет гораздо тяжелее и больнее, чем оказалось на самом деле. Думал, что меня заберут в ад в муках, ведь я должен был заплатить за свои поступки, не так ли? Меня нельзя назвать хорошим человеком. Я совершил много дерьма и многое дерьмо повидал. И за это не чувствую ни капли стыда. Настоящий психопат. Жаль только, что моя семья узнает о таком конце. Но чья это проблема? Моя? Нет, не моя.

И вот заветная тьма. Тело словно покрывает тёплым слоем плёнки, а напряжение в глазах словно рукой сняло. Никакой боли, лишь я и ничто. Только что-то здесь совсем пусто. Разве не должен был встречать какой-нибудь ангел или хотя бы сама смерть? Хоть что-то? Но нет, как бы я ни пытался позвать кого-либо, рот просто не открывался, а звуков я вообще не издавал. Лишь сознание осталось от меня. Это так непривычно. Такое чувство я испытал, когда сонный паралич словил.

Спустя бесчисленное количество времени в пустоте я наконец начал что-то ощущать. Что-то липкое на лице и колкую боль в конечностях. А ещё этот раздражающий запах неизвестных мне трав. Стоп. Каких ещё трав? Я выжил, что ли? Меня смогли найти и откачать? Это невозможно, я точно истёк кровью. Разве что технологии смогли меня воскресить. Но что-то технологиями как-то не пахнет. Лишь этими пахучими травами и сырым деревом. И эта чёртова тряпка, она меня тоже начинает раздражать. Жидкость с неё попадает прямо на мои глазницы, а я рукой даже не могу снять её. Да кто ни будь, снимите с меня эту вонючую и мокрую тряпку!

И как по зову, я чётко услышал скрип деревянной двери. Кто-то входит в комнату, и шаги приближаются ко мне. Чувствую, как надо мной нависает чужая туша и трогает моё тело. Очевидно, это доктор. И очень херовый доктор, раз такими вещами пользуется. Я пытаюсь что-то сказать, но вместо слов из моих уст слышится кряхтение и сухой кашель. Горло больно сжалось и отчаянно просило воды. Доктор, или кто там, начал суетиться. Я прямо слышал, как тот начал быстро перебирать какие-то стеклянные банки или склянки. По стуку стекла могу сказать, что, наверное, склянки, а по звуку вибрации понял, что они полные. Доктор положил свою руку мне на рот и пальцами расставил губы. Странная жидкость полилась мне в горло. Горькая, зараза, не люблю лекарства. А затем он снял с меня эту мокрую повязку. Я наконец могу полноценно открыть глаза. Но я увидел лишь блюр, словно я без очков. Зрачки всё никак не хотели фокусироваться, лишь через непомерные усилия глаза послушались меня, и пелена стала испаряться.

— Ваше благородие, Ваше благородие, вы м-меня слышите? — Я услышал наконец голос того, кто меня напоил какой-то дрянью. Обычный голос парня, даже немного молодой. Ему явно где-то 18 лет. Интерн меня лечил, чтоли?

— Кх... Какое, к чёрту, благородие...?

— К-как же так? Вы потеряли свою память? Нет, нет, нет, так не должно быть. — Тот парень сразу сильно заволновался и достал откуда-то книжку, начиная её шумно листать. — Амнезия? Кратковременная потеря памяти? Что же это?!

Мои глаза наконец полностью сфокусировались. Мне сразу захотелось посмотреть на этого сосунка, что так плохо лечит, да ещё какими-то бабушкиными средствами. Взглянув на парня, я конкретно так охерел. Вместо головы у парня заячья башка. Такая вот чёрно-белая заячья голова с длинными опустившимися ушками и зелёными глазами. На его лице, или, может, морде, были обычные очки в деревянной оправе. И сам он был одет не как типичный доктор в белых халатах, а как чумной какой-то. Чёрный кожаный закрытый плащ, сделанный явно не мастером своего дела.

— Всё, приплыли. У меня теперь беды с башкой.

— А?! Ваше б-благородие! У вас г-галлюцинации?! — Тот сразу внимательно посмотрел на меня с некоторым испугом. — О, ради всего с-святого... Что в-вы видите, Ваше благородие?

— Что я вижу? — хмыкнул я, цинично осмотрев чумного доктора. Нет, ну что за дела? Разве нормальный костюм нельзя было надеть? — Я вижу говорящего кролика..

Да, выражение его лица было что-то с чем-то. Он ошарашенно поглядел на меня, а затем взял зеркальце и посмотрел на свою морду. Только что он там хотел увидеть, непонятно. И, кажется, он догадался о своей глупости и положил зеркальце обратно.

— Ваше благородие, в-всё у вас нормально. Говорящие кролики — это н-норма. — Парень энергично закивал и уставился на меня. — У-у вас что-то болит? М-может, нужна какая-то помощь, Ваше благородие?

— Ради всего святого... — спародировал я. — Что ты постоянно говоришь, «Ваше благородие»?

— Н-но... Вы же б-благородие? Разве не так? — И снова ошарашенный взгляд. Но затем он ударил себя по носу, будто поняв, что снова тупанул. — Ой, т-точно, у вас же н-наверняка амнезия. В-вы столько болели, что уже х-хотели вас так х-хоронить.

— Поздно уже... — Я опустил свой взгляд. На голом торсе нет никаких ран. Лишь белоснежная короткая шёрстка и пятипалые лапы с маленькими когтями. Вроде цел. Так... что-то здесь не так. Потянув свою лапу к маленькому столику возле кровати, я взял то самое зеркальце. И взглянув в него, я увидел того же кролика, что и сидевшего передо мной. Только был моложе, белоснежнее и с пронзительными янтарными глазами в тёмных кругах. — Неужели я ситх-зверь...?

— Н-нет, Ваше благородие, в-вы, Ваше благородие. — Тот яростно закивал, только явно не понимая, о чём вообще речь.

— Как меня зовут и сколько мне лет? Почему я здесь? — Очевидный вопрос задал я ему..

— Э-эм... В-вас зовут Максвелл Белый. О-один из благородных сыновей с-семьи Белых. Вам всего 16 зим... С-скоро исполнится. Вы с-слегли с странной х-хворью и уже год к-как не подавали какой-либо реакции. — Тот отрапортовал и снова уставился на меня своим глупым взглядом.

— Максвелл, значит-с? Интересное имя. И фамилия такая... звучная... — Естественно, мне эта информация ничего не дала. По крайней мере, я знаю своё новое имя. А ещё я то ли принц, то ли крендель какой. Непонятно. — А твоё имя?

— Ох! М-меня зовут Матвиенко, Ваше благородие! Я с-семейный знахарь. Точнее, в-ваш личный. — Как-то смущённо тот проглотил последние слова. Кажется, ограничиваться только мной ему не очень нравилось. Наверное, я бы тоже был бы не рад никак не проявлять себя в своей профессии.

— Ладно, Матвейка, помоги мне встать...

* * *

Окей. Теперь мне всё ясно. Точнее нет, мне вообще ни хрена не ясно. Я попал в какое-то позднее средневековье. Оглядывая с окна своего фамильного дома свои поместья, я вижу хреновую картину. Это просто сраная деревня с кроликами. Тут кроме ферм и хлипких домов вообще ничего нет. Нет, если я принц, то меня сюда точно заслали в ссылку. Но тогда бы я очутился в прекрасном дворце, всё-таки принц слёг по болезни. Конечно, ага. Матвей мне разложил всё по полочкам. Вся моя семья слегла от какой-то хвори. Мой отец был капитаном наёмного отряда. Безжалостного и смертоносного. Но погиб потом в бою. Мать пыталась как-то контролировать земли, но всё же удержать их не смогла. Не имела она никаких знаний об управлении и погрязла в долгах. Сыновья просто сбежали кто куда. Но слышал, их просто забрали в рабство. И теперь я. Один такой слепой котёнок среди всей кучи дерьма, что наворотила моя семья. Продали кучу земли и отдали своих людей... Или зверолюдей, мне так их называть? Очевидно, в рабство. Долг всё ещё висит, а я ничем не могу заплатить. И новость о моём пробуждении уже наверняка распространилась, и время идёт против меня. Я должен разобраться с долгом... Или с коллекторами.

— Да... И снова насилие... Этот круговорот меня снова затянул... — Проворчал я, наблюдая из окна, как какая-то старая крольчиха ругает своего ребёнка. — И этот народ я должен защитить? А должен ли я...?

— Ваше благородие? В-вы что-то сказали? — вдруг появился позади меня Матвиенко, из-за чего я невольно и комично подпрыгнул на месте.

— Твою мать, Мататаренко, не пугай меня так. — Я схватился за грудь неосознанно.

— ...Ваше благородие, не Мататаренко, а Матвиенко. И-извините, что побеспокоил вас. — Тот виновато опустил свою морду.

— Да-да, как скажешь, Матуенка. Каким ветром тебя занесло сюда? — Матвиенко дёрнулся от коверканья его имени, но не стал поправлять.

— Ваш обед, Ваше благородие. И лекарства. Н-нужно принимать их п-по распорядку дня, и-иначе вы не сможете нормально в-восстановиться.

— Снова бульон? — Знахарь кивнул. — Я скоро срать бульоном буду... — И снова я слышу причитания в свой адрес. Я, конечно, понимаю, что это мне необходимо, но я просто люблю сарказм.

Обед прошёл без проблем. Пустой бульон был... Реально пустым. Даже овощей не было. Нет, ну что за бред? Я благородие или как? Где мясо? А может, кролики вегетарианцы? Хм... Нет, бульон же из мяса. Но курицы так-то едят себе подобных и даже камни... Мозгами я, к сожалению, не блещу. Биология мне с трудом досталась. А тут ещё и нечеловеческое строение тела.

И вот сижу я за столом в старых больших башмаках и думаю. Как мне бы справиться со всем этим дерьмом? Я не очень политик и экономист. Чёрт, да я даже вложений никаких не делал в своём прошлом! Что говорить об управлении целой деревней. Всё, что я знаю, это язык боли. Я знаю, как его избежать и как его доставить. Но как мне победить коллекторов? У меня тело словно вата, так ещё я тоньше веточки. А солдат в деревне просто нет.

— Матвейка, скажи-ка мне, пожалуйста, может, ты знаешь какие-нибудь реликвии нашей семьи? Может, священный меч или писание боевых искусств? Да на крайняк книга о культивации! — Кролик помахал своей головой. Он даже и половины слов не понял. — Что? Вообще ничего? И как тогда отец тогда сражался, не умирая? Удача? Скажи мне ещё, что хорошие навыки.

— Ваше благородие, вы же из благородной семьи, разве не очевидно, что вы обладаете силой той самой семьи? — Тот глупо наклонил голову вбок. Но затем осознание снова ударило ему в нос, и он виновато опустил морду. — Простите, Ваше благородие, забыл о вашей болезни.

— Ничего, давай продолжай.

— Ваш отец, да упокоится его душа, о-обладал величайшей силой с-созидания. О-он был единственным из в-всех зверолюдей, что обладает м-магией. — Матвиенко посмотрел на меня с каким-то интересом. — П-представляете? Он мог создавать о-огонь прямо в руках, а-а также управлять землёй! Он б-был известен своими л-ловушками. Страшный был з-зверь, и оттого м-мы очень гордимся им.

— О как. То есть он обладал элементальной магией? — Это очень меня заинтересовало.

— Гм... Нет. Это было что-то другое. Я не м-могу вам о-объяснить. Ваш о-отец вообще не говорил об э-этом. Н-но самим о-огнём он не управлял, а как т-то делал ц-цепочку действий для его п-появления. Типа, наверное, р-ритуала!

Это стало ещё интересней. То есть он не создавал саму магию, а лишь реакцию. Но что за топливо тогда он использовал? Неужели типа маны? Смогу ли я научиться так же? Так много вопросов и так мало ответов. Может, у меня и нет такой силы вовсе.

— Я тебя понял. Но надеяться только на магию я не могу... Хотя это единственное, что остаётся... — И тут у меня созрел просто гениальный план. Мне не нужна магия и сила, чтобы уничтожить врагов. Обычной смекалки хватит. О боже, меня уже припирает от возбуждения, жду не дождусь этих болванчиков. Лапы уже чешутся.

Матвиенко же как-то странно на меня посмотрел, но, взглянув в мои янтарные глаза, не смог сказать и слова, почувствовав мурашки по спине.