Том 2: "Северный поход"

Глава 1. Почетная ссылка

Прошла неделя после рокового пира. Неделя вязкой, удушающей тишины, которая была страшнее любого крика. Царь Василий Иванович «недомогал». Он не покидал своих покоев, принимая лишь самых ближних бояр и лекарей. Москва, затаив дыхание, жила слухами. Все знали, что государь не болен. Он напуган.

Михаил чувствовал это кожей. Он был героем, спасителем столицы, но одновременно и главной причиной царского страха. Его популярность в народе и, что важнее, в войске достигла небывалых высот. Солдаты московского гарнизона, встречая его на улицах, кланялись ниже, чем самому государю. Простые люди шептали, что именно такой молодой, удачливый и справедливый воевода должен сидеть на троне, а не старый интриган Шуйский.

Эти слухи, как яд, просачивались в кремлевские стены, и Михаил знал – его враги не дремлют. Неудавшееся отравление было лишь первой пробой сил. Теперь они будут действовать хитрее.

Он не сидел сложа руки в ожидании нового удара. Как и решил в ту ночь, он начал действовать. Используя свой новый авторитет, он добился у Боярской думы разрешения на организацию «сторожевой службы» на подступах к Москве для борьбы с разбойничьими шайками – остатками войска Болотникова. Под этим предлогом он поставил своих самых верных ветеранов, прошедших с ним Каширский рубеж, на всех ключевых дорогах, ведущих в столицу. Он инспектировал арсеналы, проверял запасы пороха и хлеба в государевых амбарах, деятельно готовя город к возможной осаде.

Каждый его шаг был логичен и направлен на укрепление обороноспособности государства. Но в Кремле каждый его шаг расценивали как подготовку к захвату власти.

Развязка наступила на десятый день. Утром к нему в палаты явился дьяк из Посольского приказа с велением немедленно явиться к государю.

Царь Василий принял его в своей малой палате. Он выглядел плохо: пожелтевший, с мешками под глазами, но взгляд его был тверд. Рядом, как каменное изваяние, стоял князь Дмитрий Шуйский. На его лице не было и тени враждебности – лишь деловая сосредоточенность. И это было хуже любой открытой ненависти.

— Здрав будь, племянник, — начал царь, не предлагая сесть. — Порадовали нас твои труды по укреплению города. Видно, что радеешь об отечестве.

— Это мой долг, государь, — спокойно ответил Михаил.

— Именно потому, что видим мы твое рвение и твой ратный талант, решили мы с боярами доверить тебе дело еще более важное, — продолжил царь, и его голос приобрел торжественные нотки. — Как ты знаешь, пока мы били холопа Болотникова здесь, на юге, на севере поднял голову новый враг. Новый самозванец, вор, что именует себя царевичем Дмитрием, с ляхами и русскими изменниками встал лагерем в Тушино, всего в дне пути от Москвы. Он режет наши земли, грабит монастыри.

Михаил молчал. Он знал о Тушинском воре гораздо больше, чем царь мог себе представить.

— Силы наши на юге еще связаны, — продолжал Василий Шуйский. — А ждать мы не можем. Посему решили мы нанести удар с севера. В Великом Новгороде и Пскове сохранились верные нам люди и полки. Но им нужен воевода. Лидер, чье имя гремит по всей Руси. Твое имя, племянник.

Он сделал паузу, давая Михаилу осознать оказанную «честь».

— Посему наш царский указ и боярский приговор таков: тебе, князю Михаилу Васильевичу, надлежит немедля отправляться в Новгород. Там, именем нашим, соберешь войско из дворян, детей боярских и датских людей. Сверх того, даем тебе полномочия вести переговоры со шведским королем Карлом. Он нам враг, но еще больший враг он полякам. Обещай ему нашу крепость Корелу в обмен на отряд добрых наемников. Собери всю эту силу в один кулак и ударь на Тушино с севера, пока мы будем держать их с юга. Дело трудное, но славное. И исполнить его по плечу только тебе.

Михаил слушал, и ледяная ясность наполняла его разум. Это был он. Идеальный план. Гениальный в своем коварстве.

Они не просто ссылали его из Москвы. Они отправляли его на задание, которое было невозможно выполнить. Он знал из истории, что Новгород был разорен и не мог дать большого войска. Он знал, что переговоры со шведами и их полководцем Якобом Делагарди – это хождение по лезвию ножа, которое в реальной истории закончилось оккупацией Новгорода. Ему не давали ни денег, ибо казна была пуста, ни войска – он должен был собрать его сам. Ему давали лишь царский указ. Бумажку.

Если он откажется – он трус и ослушник царской воли. Его авторитет будет уничтожен.
Если он согласится и провалит миссию – а провал был практически гарантирован – его обвинят в бездарности. Слава «Воеводы-Колдуна» развеется как дым.
Если он погибнет где-то на севере в мелкой стычке – проблема решится сама собой.
А если случится чудо, и он начнет собирать войско, это займет месяцы, если не годы. За это время здесь, в Москве, они укрепят свою власть и найдут способ избавиться от него окончательно.

Это была почетная ссылка. Смертный приговор, облеченный в форму величайшего доверия.

Он поднял глаза и посмотрел на Дмитрия Шуйского. Тот едва заметно улыбался. Он победил.

Михаил опустился на одно колено.
— Воля твоя, государь. Для меня великая честь послужить тебе и отечеству в этом трудном деле. Когда велишь выступать?

— Немедля, — поспешно сказал царь, явно обрадованный такой покорностью. — Завтра же. Дорога дальняя, а враг не ждет.

Вернувшись в свои палаты, Михаил застал там Волуева и Петра Головина. Он молча изложил им царский указ.
— Это ловушка! — воскликнул юный Головин. — Они отправляют тебя на смерть!
— Я знаю, — спокойно ответил Михаил.

— Не ходи, княже, — мрачно сказал Волуев. — Скажись больным. А мы тем временем… Войско за тобой. Одно твое слово – и мы вытряхнем этих бояр из Кремля, как пыль из ковра. Народ поддержит.

Михаил посмотрел на своих верных соратников. Соблазн был велик. Один удар – и власть в его руках. Но он видел дальше.
— И что потом, Григорий? — тихо спросил он. — Я стану цареубийцей и клятвопреступником. Против меня поднимутся все, кто сейчас молчит. Начнется новая усобица, еще более страшная. И Тушинский вор, и поляки с радостью воспользуются этим, чтобы разорвать Русь на куски. Нет. Спасая себя, я погублю страну. Этот путь не для нас.

Он подошел к столу, на котором лежала карта северных земель.
— Они думают, что отправили меня в ссылку. Они ошибаются. Они дали мне то, чего я хотел – самостоятельность. Они развязали мне руки. Здесь, в Москве, я всегда был бы племянником царя, вечно оглядывающимся на их интриги. А там, в Новгороде, я буду сам себе хозяин.

Он обвел взглядом своих друзей.
— Они не дали мне ни денег, ни солдат. Они думают, что это невыполнимая задача. Но они кое-чего не учли. Они дали мне свое имя и царский указ. А еще у меня есть то, чего нет у них – знание, как все должно быть. Этого хватит.

Он решительно ткнул пальцем в точку на карте.
— Они дали мне пустоту. А значит, на этой пустоте я смогу построить все, что захочу. Армию нового образца. Новую систему управления. Новую Россию. Наш поход начинается не завтра. Он начинается сейчас. Готовьтесь. Мы едем в Новгород.