Том 3: Венец Покаяния

Привычный лёд сменился серыми облаками простирающимися пышными волнами подле, извиваясь в тенях полной луны...

Или у этого здесь другое название? — пробежала мимолётная мысль среди гулкого хохота доносящегося слева, за дверью.

Отсюда наконец-то можно было увидеть сестру Солнца, но мне не придавали радости ни пушистые облака, ни их ночной облик.

Луна в этом мире была в несколько раз больше той, что осталась в моей памяти — она казалось так близко, что без труда можно дотронутся, но как бы не так...

Кто-то: О чём думаете?

Спросил меня кто-то, когда я рефлекторно подумал, что со мной вновь заговорил Пустота — меня не смутило обращение, первобог имел странности.

Я: А о чём я могу думать?..

Сказал я отходя на шаг от окна Галеона — сверхскоростного корабля несущегося сейчас над облаками, огибая Великую стену меж двумя частями Гарлена и направляясь самым коротким путём в портовый город Парламентской республики.

Созданный из широких пятидесятисантиметровых досок чёрного дерева с серебристыми прожилками, Галеон был действительно велик учитывая его скорость.

Однако внутри и на палубе несмотря на сравнимую только с драконом скоростью, чувствовалась только едва улавимая тряска вибрирующая по костям.

Подвесные чаши на блестящих цепях с вечногорящим огнём изредка прозвенивали завораживающую мелодию слегка колыхаясь.

Я: Восемь фиолетовых, четыре обсидиановых либо же одно белое... Как мне это им росказать?..

Пустота прозвенел проливающем камнепадом.

Пустота: Поэтому я и говорил, что твоё знание не блажь, а только ещё один неподьёмный груз.

Кто-то: Простите?

Обратился кто-то вновь, когда я уже чётко распознал разницу.

Неожиданно самому для себя я мгновенно обернулся в сторону голоса обнаружив, к счастью, капитана Галеона, а не нечто кошмарное.

Он выглядел так, словно несколько десятков лет покоился на морском дне — вся одежда потрёпана, обветвавшая. На когда-то, скорее всего, белой рубашке недоставало пуговиц — они были вырваны с кусками ткани... Рукава обглоданы так, словно их день за днём розрывали морские обитатели.

На поясе вечно болтался вычурный, чёрный компас — всегда в идеальном состоянии.

Ниже, ноги были закутаны в оборванные, чёрные тряпки оставшиеся от брюк. Десятки ракушек покрывали его голые стопы вьедаясь в синевато-фиолетовую кожу.

Сам он был высок, примерно 178 сантиметров, широкоплечий. Лицо усеяно старческими складками, невольно в голове асоциируещиеся с волнами. На правой щеке, на веки-вечные прикрепилась окаменевшая морская звезда.

Взгляд строгий, стоический — чем дольше смотрел ему в глаза, тем чётче видел отражение морского дна.

На шее же было выжжено клеймо Уробороса, змеи скрученной ввиде цифры "3".

Перво-наперво, его облик был непривычен, но через неделю нашего путешествия — уже обыденно.

Я слегка кивнул, ощущая как мои плечи слегка опустились.

Капитан: Не стоит, вам не к лицу.

Я розвернулся отодвигая стул из чёрного дерева и сев с пронзительным скрипом.

Я: Капитан, вы, уверен, уже побывали на самом глубоком дне...

Уперевшись об широкий стол с расположенной на нём выцветшей, жёлтой картой Гарлена и омывающего его океана я продолжил.

Я: Как вы смогли выбратся?

Наши взгляды встретились, когда он также отодвинув стул сел напротив — наши глаза встретились.

Капитан: Я остался всё там же — на дне. Оттуда нет пути.

Я вскинул рукой.

Я: Но вы прямо сейчас сидите напротив меня.

Капитан: Можно единожды попасть, но вернутся тем же человеком не выйдет...

Приподняв бровь, он слегка наклонился вперёд.

Капитан: Но полагаю, вам это и самим хорошо известно.

Капитан крайне проницательная личность — он никогда не задавал лишних вопросов, с самой встречи он предпочитал вовсе не говорить.

Я откинулся на спинку, вслушиваясь в разговор снаружи.

В какой момент диалог Мантий Заката перешёл на меня?..

Я: Не думаю что удивлю вас, но смерть не была моим дном.

Капитан прижмурился — я предпологал что в этот раз он тоже воздержится, но всё же ответил.

Капитан: В таком случае, бог вам судья. Я не смогу вам помочь даже советом.

Я подажал губы.

Я: Всё равно спасибо.

Выронил я.

Пустота: Если тебе станет легче, я могу отпустить какую-то тираду?

Вполне серьёзно спросил меня Пустота.

Я махнул ребром ладони перед лицом, забывая сказанную первобогом глупость.

Я: Капитан, через сколько Галеону нужно будет спустится на воду?

Капитан с щелчком розкрыл компас и не взглянул даже на карту — только лишь на вид из окна.

Капитан: Идите к ним, я уведомлю вас — не стоит беспокоится. Лучше насладитесь этими спокойными часами...

С хлопком он закрыл компас, откидываясь на спинку стула всей спиной и закидывая голову.

Капитан: Не думаю, что у вас в ближайшее время будет подобная возможность.

Я уставше улыбнулся — Парламентская республика, место где из слов Нуля должен быть дракон Погибели... Если он взаправду существует за границами преданий и легенд.

Встав, я подошёл к двери ведущей на палубу.

Серебряная, механическая ручка переливалась в тёплых тенях откинутых плавно извивавающимися языками пламени.

Протянув ладонь, рука резко остановилась застыв — мне настолько же хотелось её провернуть, настолько же оставить в спокойствии.

Капитан удивлённо промычал, приподнимая козырёк своей кожанной шляпы.

Капитан: Неужели не те?

Спросил он меня глядя в пол глаза.

Повернувшись полубоком я сдвинул бровями, сперва возмутившись, но всё же его слова заставили задуматся.

Наверное, я слишком долго искал ответ — Капитан абсолютно не сменившись в лице протянул ладонь к стулу напротив, приглашая присесть обратно.

Пройдясь по гладкому, чёрно-серебристому полу я принял предложение, сев напротив.

Капитан с розмахом и гулким стуком упёр ноги об стол, закинув их.

Я сложил пальцы замком, слегка наклонившись вперёд.

Я: Дело не в этом...

Отвёл я взгяд вновь посмотрев на практически неизменную картину за окном.

Капитан: Доверие?

Спросил он приподняв подбородок и слегка повернув голову набок.

Я: Нет — они те, кому я доверяю больше чем себе.

Ответил я не задумываясь.

Он вздохнул, потянув руку во внутренний карман рубашки вытянув серебряный портсигар и положил его на стол.

Наши взгляды пересеклись и он толкнул его в мою сторону.

Портсигар с тихим шорохом крутясь подпёр мрй локоть.

Капитан: Открой.

Что ж, хорошо — подумал я, роскрывая футляр с металическим цоканьем и обнаружив там одну единственную сигару. Нетронутую, последнюю.

Капитан: Она всё ещё там?

Я твёрдо кивнул, казалось что-то настолько несвязанное заставило мои мысли зашуршать как смазанный механизм.

Я: Моя прошлая жизнь шла казалось так же как и сейчас.

Промолвили мои губы шепотом, когда сосредоточившись на мысли я перестал слышать гулкий хохот с палубы.

Я: У меня также были те, кому я доверял как самому себе... Или вернее...

Капитан неряшливо кивнул.

Капитан: Я понимаю.

Почему-то от этой фразы стало легче.

Я: Мы всегда делали то, что считалось невозможным... Но в один момент всё сложилось как карточный домик.

Капитан молча слушал.

Я: Перестало получатся — всё шло не по плану... Даже тогда, когда...

Капитан вздохнул.

Капитан: Фортуна отвернулась, мне знакомо это чувство.

Я кивнул.

Я: Сейчас ситуации разные, время, место, люди — всё разное, но то что нам нужно сделать всё настолько же невозможно.

Приложив ладонь к губам я поджал их.

Я: Победа над трёхкратно превосходящей армией или убийство дракона Погибели — практически одно и то же.

Капитан поманил ладонью — я вернул тем же путём портсигар. Плавно, аккуратно положив на него ладонь, его мертвецко фиолетовые губы задвигались выпуская хриплый голос.

Капитан: На Капитане корабля всегда самая большая ответсвенность, когда он покаряет вершины — он бог... Но едва что-то идёт на откос...

Он глубоко вдохнул, сжимая ладони между собой.

Капитан: Пф-ф-ф...

Резко разомкнув их, руки разошлись в противаположные стороны.

Капитан: И его раздавливает собственный вес. Не могу сказать, что я прав, да и это неважно...

Убрав ноги со стола, Капитан взглянул на портсигар самым тёплым взглядом который мог только быть.

Капитан: У него длинная история, но проще говоря — подарок от очень важного человека. Но сейчас не об этом.

С силой сжав пальцами защёлку, так что аж весь затрясся, в итоге ему не удалось открыть портсигар.

Капитан: Моя догадка заключается в том, что всё начинает идти не по плану когда с опытом твоя уверенность исчерпывается. Может, в это время и пора уходить от дел — мне неизвестно.

Я неосознанно коснулся грудной клетки — вместилища Сумрака, меча что меняется в зависимости от моей уверенности.

Я: По этой причине вы не можете его открыть?..

Капитан сдвинул плечами.

Капитан: Только богам и известно.

Моя голова уставше упала на пару секунд телепаясь как у тряпичной куклы.

Я: Боги — только лишь смертные дойдящие до конца не потеряв уверенности, утратив человечность.

Произнёс я с презрением.

Капитан ухмыльнулся, вставая и подойдя ближе.

Капитан: Так просто стань богом ломающии стереотипы.

Взглянув на портсигар в отражении его гладкого серебра он определённо увидел что-то потустороннее.

Протянув руку вместе с ним он улыбнулся сотнями морщин.

Капитан: Я верю что ты сможешь.

Я опешил, мотнув головой.

Я: Он же для вас так дорог?.. Зачем?.. Вы знаете меня всего неделю.

Капитан пронзительно тсыкнул.

Капитан: Твоё имя уже успело пронестись по Империи, даже там куда мы направляемся есть те кто хотя-бы слышал о тебе.

Капитан шатнул ладонью портсигар.

Капитан: Я видел многих, но в тебя я верю. Только ты смог начать то, о чём все только грозили.

На пару секунд повисла тишина.

Капитан: Возьмёшь?

...

Схватив портсигар, я быстро поместил его в подкладку мантии.

Этот диалог... Он не дал ответов, не задал новых вопросов, но он... Вернул мне что-то.

Поднявшись я ухмыльнулся.

Я: Быть одним из первых последователей почётно.

Капитан: К вашим услугам.

Влив ману в кольцо я призвал пустой лист — один из тех что остался после работы с документами.

Я: Но просто так я не могу.

Заведя ладонь под мантию, я коснулся вместилища.

С тихим треском проявилось отверстие в грудине — отводя ладонь за ней тянулась переплетённая рукоять.

Схватив её я полностью вытянул проржавевший Сумрак с ярким звоном.

Капитан удивился, высоко подняв редкие брови, но не задал ни единого вопроса.

Крутнув Сумрак, я оставил на бумаге печать навершием, влив ману.

С тонкими волнами белого дыма на нём выжглась эмблема лотоса.

Розкрыв ладонь Сумрак розсыпался превратившись в чёрную как безлунная ночь пыль.

Капитан: Уверен? Это в десятки раз дороже моей безделушки.

Я мотнул головой, недовольно промычав и влаживая лист в его ладонь пройдя к двери и крутнув серебряную ручку.

Выходя на палубу в мыслях глубоко зарылась несказанная фраза:

"Вы единственный встретившийся мне человек, которого я мог бы назвать отцом."

Наверное, в душе я чувствовал себя вечным должником, но сказать это я не смог.

Первым что меня встретило, был воодушевлённый возглас голосов слившийся в единый, такой разный но такой искренний.

"Вернулся!"

Звоном вдарило по голове — сегодня даже обычно непьющие выразили желание поучаствовать в затее Эстона.

Перед глазами протянулась вся эсполинская длина Галеона — 150-ти метровая палуба из чёрных, широких деревянных досок изредка поскрипывали, играя на свету сотнями серебристых дорог.

Своим носом он розсекал облака — превращая тот в глубокий туман розвеивающийся по палубе.

На протяжении обеих бортов судна, поровну распределившись, непоколебимо стояло 30 марионеток не оставляя и единой слепой точки.

Высокая, примерно 40-ка метровая мачта располагалась в центре, за её широкими белоснежными парусами обтекающимися пушистыми облаками в конце палубы, прятался на треть меньшая. А повернув голову назад на порту, крыше кормы, стояла ещё одна — всё с такими же холодно-белыми парусами.

Предо мной, изнутри трюма вырывались метровые языки зелёного пламени ограждённые по периметру металлическими листами отражающими тепло вверх — в парус.

Пламя безподобно окрашивало в грязно-зелёные оттенки туман паралельно с тем как капли воды многогранно трещали встречаясь с жаром.

В трюме находился какой-то механизм превращающий любую попавшую ману в движущую Галеон силу, а продукты реакции выходили ввиде огня, также роздувая паруса центральной мачты.

С моего места была плохо видно, но на носу восседала деревянная статуя розпятой русалки чьё лицо перекрывали длинные, практически живые волосы, ниспадающие с плеч.

Неожиданно, Эстон схватил меня за предплечье вложив в ладонь ещё не открытую бутылку с гордо выгравированной на матовом стекле надписью:

"Ром".

Я с ярко выраженным скпесисом взглянул на сосуд.

Я: С каких пор тебя устраивает такое... Чудо?

Закатив глаза Эстон розвёл руками, крутнувшись вокруг.

Эстон: Мы на корабле пирата — единственное что здесь можно пить — ром.

Я цокнул челюстью и не успев даже возразить, мои мысли перебил Грус высоко поднявший руку.

Грус: А что Линк любил пить при жизни?

Уже поддатый Грус сузил брови из последних сил пытаясь представить.

Грус: Только виски и приходит на ум.

Пробубнел он.

На что Эстон указав пальцем на него широко улыбнулся, шатаясь так, словно корабль попал в неистовый шторм.

Эстон: Бинго! Но не только...

Упало с его губ, когда потянув за руку он провёл меня к огню между центральной мачтой и дверью в корму, вокруг которого все и сидели.

Марионетка: Бьюсь об заклад — Линк пил всё что горело.

Высказался Ренальд через главную марионетку, когда Эстон хмыкнул.

Эстон: Как бы не так!

Слегка опустив голову, я сел перед мягким огнём — мыслей не было абсолютно никаких.

Ванесса, сидящая по ту сторону изящно надпила бардового цвета вино протерев губы ладонью.

Лаплас уперевшийся спиной на одну из нескольких бочек в полтора раза больше его, потёр подбородок.

Лаплас: Может, что-то вроде этого?

Стукнул он по бочке ладонью.

Марионетку передёрнуло когда она махнула ладонью прямо по огню.

Марионетка: От твоих порций любое существо растворится!

Лаплас подажл губы.

Лаплас: Я имел ввиду, что-то полегче?..

Я схлопнул ладони.

Я: Сидр. Мне нравился сидр — кислый, такой что скручивал язык и заглушал привкус металла.

Эстон удивлённо приложил ладонь к лицу.

Эстон: Так вот почему?.. А я то думал...

Я взглянул из под лба.

Я: Думал что?

Эстон: Я думал ты его просто путал с водой.

Все разразились истеричечким хохотом, когда я улыбнулся вспоминая тот раз, когда на утро мне хотелось сильно пить после вчерашнего — Эстон принёс стакан какой-то слегка салатовой, пузырящейся жидкости...

Я: Ты ведь тогда говорил что в этих краях вся вода такая...

На что тот розсмеялся ещё сильнее.

Эстон: Тебе нужна была вода, а горит она или нет это же неважно, так?

Говорил он задыхаясь от смеха и стукая ладонью по колену.

Я неряшливо кинул в него бутылку рома — Эстон без труда словил её.

Эстон: Как хочешь.

Хмыкнул он.

Я: Это заместо той бутылки виски, что я забрал у тебя на балконе Замка.

Он мгновенно сменился в лице со злостью подняв руки ввысь.

Эстон: Ты даже вкуса не чувствуешь, смысл был тебе её уничтожать?!

Удовлетворённо, я улыбнулся ещё шире.

Грус опрокинул бутылку рома, надпив и с удовльствием провёл языком по губам.

Грус: Линк, а кого вы считаете своим... Самым впечетляющем противником?

Спросил он неожиданно.

Я приложил палец к щеке, серьёзно задумавшись над его вопросом.

Я: Интересно на самом деле, так и ответить сложно.

Грус: А кто тогда был бы самым сильным?

Лаплас хмыкнул, очевидно ожидая что я назову его имя.

Я: Ксандер...

Вырвалось из-за моих губ, когда я даже не подумал о этом имени.

Я: Или Альбина... Сложно ответить.

Ванесса удивлённо приподняла бровь.

Ванесса: Тот, что был директором Имперской академии?

Лаплас уязвлённо выпрямил спину розкинув руки в разные стороны.

Лаплас: Да как это человек мог быть сильнее меня?!

Марионетка цыкнула.

Марионетка: Теоритически, Линк — всё ещё человек.

Моя улыбка поплыла.

Я: Хотелось бы верить.

Ванесса поставила бокал на пол рядом.

Ванесса: Но всё же Лаплас прав. Что ты имеешь ввиду?

Я с тяжестью поджал губы вспоминая те дни и свет пещеры в каньоне "воздушных водопадов".

Я: Ксандер на тот момент разтоптал меня как гнилой фрукт — даже волосина не спала с его головы вне зависимости от того, что я использовал, а одна его атака ввела меня в предсмертное состояние.

Марионетка сложила пальцы замком.

Марионетка: Если не изменяет память, он был тобой убит когда ты перешёл на синий уровень ядра, разве не так?

Я кивнул.

Я: Вполне возможно, но я не знаю как это произошло.

Лаплас щёлкнул пальцами, привлекая внимание.

Лаплас: Хорошо-хорошо, но я всё таки на порядок сильнее его ведь так?

Я отмахнулся ладонью.

Я: Да-да, сильнейший. Мне действительно нужно было это говорить?

Задал я риторический вопрос, на что Лаплас гордо выпячив грудь перебросил голову через ободок бочки — лёгким движением когтя приоткрыв крышку и с звуком чёрной дыры втянул четверть обьёма за раз даже не изменившись в лице.

Оно и понятно — выпей он хоть море, тело дракона непоколебимо перед горящей водой.

Грус с искренним любопытсвом спросил о той, кого я назвал сразу же после Ксандера.

Грус: А кто такая Альбина?

Я потёр щеку, розмышляя как было бы лучше описать того, с кого считай всё и началось... Когда Ванесса цыкнула.

Ванесса: Единственная живая дочь Императора.

Я приподнял брови в удивлении.

Я: Разве у него их несколько?

Ванесса взболтала вино в бокале.

Ванесса: Технически — да, но все они уже давным давно стали нежитью и едва ли от их личностей что-то осталось.

Эстон упёр голову об поджатое колено.

Эстон: Интересные и важные подробности, но откуда тебе о них знать?

Ванесса грациозно вскинула ладонью.

Ванесса: Палладин довольно высокий чин, в основном от Альбины мы и получали задания — а единожды услышала про её сестёр.

Я заинтересовался, положив челюсть на кулак упёртый в колено.

Я: А чем вообще палладины занимались?

Ванесса приподняла глаза вверх, вспоминая, её слегка передёрнуло.

Ванесса: Устранением нежити — в отдалённых городах... Изничтожали и предотвращали вспышки.

Опустив уголки губ вниз, я удивился.

Я: Неужели нежить такая проблема?

Эстон потёр шею, встречаясь глазами с Ванессой.

Ванесса: Скажем если бы ты прямо сейчас резко появился в Артемиде — была бы обьявлена тревога высшего уровня.

Допив остатки вина в бокале, она аккуратно поставила его на пол.

Ванесса: Я это к тому, что высшая нежить еволюционирует со временем из низшей, а это примитивные скелеты или ожившие тела... Кого угодно, впрочем.

Марионетка пристально вглядывалась в огонь, словно Ренальд вспоминал что-то давно забытое.

Я: Довольно похоже на то как развиваюсь и я...

Когда марионетка перебила меня.

Марионетка: Нет.

Отрицательно крутнула она головой, переведя на меня взгляд.

Марионетка: Высшей нежитью считается та, что достигла фиолетового ядра или эквивалентного по силе.

Эстон вздёрнул бровью вдавливая внутрь бутылки пропку.

Эстон: Эквивалентного?..

На что она кивнула.

Марионетка: Да — забурившись в твою библиотеку я нашёл несколько случаев когда ядра нежити были другими... Но пока что у меня мало информации, сам факт — есть альтернатива.

Я потёр подбородок.

Я: Заманчиво, но я почему-то намерен отнестись к этой новости пессеместично.

Это была просто интуиция.

Марионетка: Пока что пропустим и вернёмся обратно — Линк, ты другая нежить. Ты не накапливаешь мощь от количества поглощённой тьмы, уровень твоего ядра привязан к силе противника.

На что я с фантомной горечью во рту кивнул.

Я: Да... Думаю, лучше момента не будет чтобы росказать.

Все взгляды резко сошлись на мне.

Я: Лаплас, помнишь ты говорил о выполнении предназначения чтобы достигнуть фиолетового ядра?

На что дракон кивнул, указав роскрытой ладонью на Ванессу — единственного среди нас переступившей уходящий в небеса порог голубого ядра.

Я: Как Пустота мне обьяснил, когда я поглощаю душу достаточно сильного противника, она буд-то подшивается к моей толкая ядро к розвитию.

Марионетка взялась за голову уже скорее всего поняв в чём заключается загвостка.

Марионетка: Не постепенный, а экспотенциальный рост... Почему до меня только сейчас дошло?..

Она откинула голову процедив сквозь зубы:

Марионетка: Это проблема астрономических масштабов.

Лаплас розтёкся по полу, полностью лёг.

Лаплас: Понятным языком — последняя душа которую поглотил Линк обладала фиолетовым ядром, так?

На что я кивнул.

Лаплас: В таком случае, следующий противник должен обладать обсидиановым.

Я криво улыбнулся, поправляя Лапласа, пока глаза Груса едва ли не выпадали из орбит.

Я: Четыре обсидиановых, восемь фиолетовых или одно белое.

Эстон с силой ударил по полу — роздалось гулкое эхо.

Эстон: Это невозможно!

Марионетка потёрла переносицу.

Марионетка: Почему настолько сильный разброс?

Я розкинул руки в стороны передавая обьяснения Пустоты.

Я: Для моего голубого ядра потребовалось сразу две души-обладателя фиолетового: Ксандера и Носфера. К тому же, разница между голубым и фиолетовым чуть ли не десятикратная.

Лаплас хмыкнул.

Лаплас: Выходит, нам просто нужно найти дракона с восемью фиолетовыми ядрами?

На что Ванесса вздохнула.

Ванесса: Я бы не была так пессемистично настроена — начнём искать, найдём.

Марионетка протарабанила пальцами по полу.

Марионетка: Дело не в том, что мы его не найдём или таких не существует... Не осталось... Мы можем попросту неуспеть, наш фактический лимит — месяц.

Лаплас прижмурился прослеживая за мыслью.

Лаплас: Почему только месяц?

Эстон сьёжился поджав ноги.

Марионетка: Спустя месяц, от Эстона...

Обронила марионетка, когда он сам же и продолжил.

Эстон: Только ошмётки в состоянии протянуть ещё несколько безсознательных недель.

Я неосознанно с силой сдавил пальцы — послышался звонкий треск пола когда в ту же секунду отдёрнул руки.

Грус потемнел, практически без света в глазах смотря на полу-пустую бутылку.

Я: На этом фоне моя роздвоенная душа не выглядит проблемой.

Цокнул я челюстями.

Марионетка подняла палец в хладнокровной манере.

Марионетка: А если Линку прийдётся в который раз выйти далеко за порог его возможностей с помощью Взгляда в Бездну...

Марионетки с силой схлопнули в ладоши создав розносящееся по небу звенящее эхо.

Марионетка: Его ядро схлопнется.

Лаплас сложил руки на груди в замок.

Лаплас: А проблемой дуальности души нельзя принебрегать — она может оказатся на порядок ужаснее, просто мы об этом нечего не знаем.

Ванесса кивнула.

Ванесса: В массах существование души всё ещё легенда.

Эстон откинулся на спину смотря вверх, но казалось его взгляд только сильнее тянул вниз.

Эстон: Мы не можем знать какой бой станет для Линка последним из-за всех этих чертовски тонких ниточек.

Посмотрев на собственную руку, я сжимал и розжимал пальцы пристально наблюдая за тем как циркулирует под синевато-голубой полу-прозрачной кожей мана.

Я: Как буд-то раньше было не так...

Ванесса казалось ухватилась за соломинку, наклонив голову слегка вперёд — вслушываясь.

Эстон повёл бровью.

Эстон: А как раньше было?

Я зябко потёр ладони.

Я: Наверное, было проще — в моей голове буд-то отсутсвовала сама концепция того, что я умру. Несмотря на то, сколько раз я слышал предсмертный звон.

Я отвёл взгляд в сторону, смотря на волнистые, чёрно-серые облака.

Я: Но что-то изменилось за эти несколько недель.

Цокнув я челюстью.

Ванесса: Боятся смерти — значит быть человеком, я думаю так.

Сказала Ванесса вскинув рукой в сторону.

Грус взглянул на Лапласа.

Грус: Ты боялся Линка?

На что дракон серьёзно задумался, вскоре неловко почесав затылок.

Лаплас: Не думаю что это был страх, скорее жажда розкусить едва поддающийся орех между зубов.

Грус вздохнул.

Грус: Вот значит как... А я боялся. Видимо Ванесса всё же права.

Повисла тишина — у всех крутились разные мысли, но в один момент Ванесса рывком встала вытянувшись как струна — густой, тёмно-зелёный туман обвивал её спину и с виду слабые плечи словно самое мягкое в мире одеяло.

Ванесса: Но так или иначе, мы все сейчас здесь. Вместе.

Высказалась она так твёрдо, что на мгновение, мне показалась буд-то эти слова были произнесены точно с той же интонацией и силой, что некогда молвил я стоя перед многотысячной армией.

Без сомнений, с чётким и ясным посылом.

Лаплас вскинул ладонью, отмахиваясь.

Лаплас: Нам недостаёт твоего оптимизма.

Марионетка протрещала шейными позвонками, потирая мёртво-холодную кожу.

Марионетка: Больше похоже на тунельную уверенность.

Грус с розмаха кинул бутылку в огонь, тут же схватив руку — нервозность всё же взяла верх.

Я уперев лоб в большие пальцы, смотрел вниз — на мою голову казалось давило абсолютно всё: мир, воздух, собственное существование...

Когда в поле зрения попал едва выглядывающий портсигар Капитана.

"Моя догадка заключается в том, что всё начинает идти не по плану когда с опытом твоя уверенность исчерпывается..."

В какой момент меня стал волновать вариант "не получится"?..

Пустота: Не думаю, что твой ход мыслей изменился резко — скорее постепенно и незаметно.

Выразил свои мысли Пустота потрескивая в моих мыслях.

Потирая большой об указательный пальцы, мои я ушёл глубже.

Что привело нас к текущей ситуации?

Ответ лежал на поверхности и я его знал, но снова проговорить собственные ошибки почему-то критически сложно... Даже не вслух.

Ухватившись за фразу Ванессы, я поднял глаза.

Поканемерии, стоит попробовать в этот раз по другому — как-то не в лоб...

Я: Присядь, Ванесса.

Обратился я к ней, увидев косой взгляд Эстона — он передавал эмоции на пересечении сразу нескольких чувств, но разобрать их за одно мгновение мне не удалось.

Сядясь, Ванесса всем своим видом спрашивала: "Но почему?".

Я: Уверенность и оптимизм — хорошо, но именно он привёл нас к точке невозврата.

Ванесса свела брови, задумавшись.

Марионетка: Неожиданно от тебя это было услышать.

Прокоментировала Марионетка, когда Эстон и Лаплас практически мгновенно протрезвели.

Эстон: Не в твоём стиле, определённо.

Сказал Эстон, слегка усмехнувшись уголками губ.

Потерая запястье, я озвучил свои мысли.

Я: В прошлой жизни всё было точно также, встретившись с последствиями я не изменил подход из-за чего произошло то, что произошло.

Эстон потёр подбородок, прижмуривая глаз и прикидывая.

Эстон: Ты говоришь о том, что жалеешь о моём убийстве?

Я поджал губы пытаясь справится с раной, что никогда не затянется.

Я: В том числе, но скорее о том, что изменилось если я бы этого не сделал.

Грус наморщился.

Грус: Всё было бы хорошо?

Спросил он логичный вопрос.

Я поднял указательный палец левой руки.

Я: Я допускаю два возможных варианта — первый, в котором я бы отрёкся от собственных принципов и Эстон остался жить. В этом случае, всё действительно могло сложится благоприятно.

На что марионетка кивнула.

Подняв указательный палец второй руки, я озвучил второй вариант.

Я: Но всё могло бы привести к подобной ситуации как и у Артура с Лантаном. Артур потерял всё, в том числе и себя.

Лаплас вскинул рукой.

Лаплас: В чём смысл гадать? Что произошло то и произошло — этого не изменить... Можно долго жалеть, но от этого нечего не изменится.

Марионетка прикусила губу.

Марионетка: Зная историю можно предугадать будущее. Пускай и не точно.

Ванесса перекрестила руки на груди.

Ванесса: Но как это всё относится к нашей ситуации?

Я: Не имею и малейшего представления..

Ответил я.

Я: Но, возможно, у кого-то появились новые мысли?

Марионетка удивлённо выпрямила спину.

Я: Что?

Спросил я.

Марионетка: Ну... Обычно если ты что-то говоришь, то у тебя есть план.

На что все остальные согласившись кивнули.

Грус неловко перебирал пальцы сложив их в замок.

Грус: Я понимаю как это прозвучит... Но в чём смысл пытатся если судьба решена?

Лаплас взглянул на него.

Лаплас: Я должен был умереть, ты должен был умереть, Ванесса, Ренальд, Линк и Эстон — всем нам было уготовано умереть. Неоднократно.

Я согласился, кивнув.

Ванесса прикусила ноготь большого пальца.

Ванесса: Справедливое замечание. Я несогласна с тем, что нам нет смысла перестать боротся.

Эстон положил голову на ладонь, локтём оперевшись в колено.

Эстон: Если бы можно было выбирать свою смерть — я бы предпочёл умереть пытаясь.

Ренальд подхватил мысль.

Марионетка: Много времени прошло, несколько лет назад я бы просто принял смерть как данность, но сейчас...

Лаплас щёлкнул пальцами.

Лаплас: Хочется хоть на миг стать заменой солнцу, да?

Марионетка широко розкрыла глаза от удивления.

Марионетка: А ты откуда знаешь? Мы не говорили раньше на такие темы...

Лаплас зевнул, едва прикрывая рот.

Лаплас: Мы довольно похожи.

Ванесса протарабанила ногтями по палубе.

Ванесса: Линк заставил вас жить, единожды заменив солнце в ваших сердцах.

Лаплас усмехнулся.

Лаплас: Как поэтично... Наверное, мне бы тоже хотелось стать таким.

Марионетка отмахнулась не в силах показать настоящие эмоции и хмыкнула.

Я откинулся назад, упераясь прямыми руками за спиной — идеи исчерпались.

Ванесса фыркнула, пытаясь сдуть упавшую прядь с лица.

Ванесса: Ты просто выдишь исключительно негативное — подумай под другим углом. Дело не в том, как ты идёшь и куда, а в том что происходит вокруг.

Задумавшись она приложила указательный палец к щеке.

Ванесса: Попробуй встать на месте и оглянутся — я это хотела сказать.

Я: Оглянутся говоришь...

Начиная вспоминать, меня аж передёрнуло от ряда своих поступков.

Я: Не вариант.

Отмахнулся я от навязчивых мыслей.

Когда она уверенно щёлкнула пальцами.

Ванесса: Вот видишь — ты просто не замечаешь позитивных результатов.

Эстон поднялся с пола, сев.

Эстон: Я начну первым — Линк, ты всё же спасал меня на порядок чаще чем убивал.

Лаплас фыркнул, подавляя смешок.

Лаплас: Даже я заметил, что Евграф и Дантес доверяют тебе — а это что-то да значит.

Марионетка: Тогда я назову два противовеса — ты практически в одиночку победил дракона и спас сотни тысяч эльфов пусть это возможно и не было главной целью.

Грус: Не думаю, что эльфы смогли бы отбить нападение Лапласа своими силами.

Продолжил Грус, когда Ванесса цокнув по бокалу указательным пальцем проговорила:

Ванесса: Розкрытие заговора против короны, план реформы армии, сотни людей Уробороса получившие дом — и это только из недавнего.

Внутри как-то потеплело — я не знаю что это за приятное чувство, но их слова действительно многое для меня значат — когда я видел это собственными глазами было по другому, несущественно...

Я: Так что, мы продолжим переворачивать всё вверх дном как и раньше?

Задал я риторический вопрос поднимаясь и роскидывая руки в стороны огибая казалось весь горизонт.

Я: Если есть законы мы их перепишем. Если на нашем пути встанут небеса, просто пройдём по ним как и прежде.

Приопустив голову, я посмотрел на Мантий Заката.

Я: Согласны?

Ванесса фыркнула, закатывая глаза.

Ванесса: Мог бы и не спрашивать, тебе не к лицу.

Импульсивно вздёрнув руками они плавно опустились.

Я: А остальные?

Спросил я.

Марионетка, Эстон, Лаплас и Грус переглянулись в унисон отвечая:

"Конечно"

Я: Тото же.

Выкрикнул я садясь обратно и взглянув на Эстона.

Я: Где та бутылка рома что я тебе кидал?..

Волна смеха захлеснула палубу Галеона, не утехающего до самого утра.