Том IV: "Карта будущего"

Дорога от Екатеринбурга до Тагила никогда не была легкой, но в этот раз каждый ухаб отзывался болью не только в спине, но и в душе. Антон Глебов сидел в телеге, запряженной двумя усталыми лошадьми, и смотрел на знакомые очертания уральских холмов. Три года в Петербурге изменили его больше, чем он сам готов был признать. Волосы поседели на висках, морщины легли глубже, а в глазах поселилась та особенная усталость, которая приходит не от физического труда, а от постоянного напряжения души.

Возничий — молодой парень лет двадцати, с простым крестьянским лицом и цепкими глазами — время от времени оглядывался на своего пассажира. Антон понимал, что тот пытается понять, кто же такой этот господин в добротном, но не слишком дорогом кафтане, с книгами в дорожной сумке и странными инструментами в деревянном ящике.

— Далеко ли еще до Медного Лога? — спросил Антон, хотя прекрасно знал ответ.

— Версты три будет, барин, — ответил возница. — А вы там... того... по делам?

Антон улыбнулся. Крестьянское любопытство было ему знакомо и даже приятно после петербургских условностей, где каждый вопрос мог оказаться ловушкой.

— По делам, — коротко ответил он. — Старым делам.

Медный Лог. Небольшое поселение в нескольких верстах от Тагила, где когда-то, в первые месяцы своего пребывания в XVIII веке, Антон помог крестьянам найти источник чистой воды и предотвратил эпидемию. Тогда он еще не понимал, насколько опасно демонстрировать свои знания, еще верил, что сможет изменить этот мир к лучшему простыми и понятными методами.

Теперь он знал больше. Знал, что каждое слово может стать доносом, каждый успех — поводом для зависти, каждое новшество — обвинением в колдовстве или связях с иностранными державами. Петербург научил его осторожности, но не сломил. Просто теперь он понимал: работать нужно не с верхами, а с низами. Не с придворными и академиками, а с простыми людьми, которые не предадут из-за карьерных соображений.

Солнце клонилось к закату, когда телега въехала в Медный Лог. Деревня мало изменилась: те же покосившиеся избы, те же грязные тропинки между ними, тот же запах дыма и навоза. Но что-то было другое. Антон не сразу понял, что именно, а потом осознал — дети. Их было больше, чем раньше, и они выглядели здоровее. Значит, источник, который он тогда помог найти, действительно работал.

— Стой здесь, — сказал он вознице, указывая на околицу. — Подожди немного.

Антон взял свою дорожную сумку и медленно пошел по главной улице деревни. Крестьяне, сидевшие на завалинках, провожали его взглядами. Кто-то из старых женщин что-то шептал соседкам, показывая в его сторону. Он понимал, что его узнали, но никто не решался подойти первым.

Дом Федота Кузнецова стоял в середине деревни. Тот самый Федот, который три года назад привел Антона к больному колодцу и просил помочь. Тогда Антон объяснил, что вода портится из-за близости к болоту, показал, где копать новый колодец, и даже научил простейшим способам очистки воды. Федот был одним из немногих, кто не побоялся его знаний и не заподозрил в колдовстве.

Антон постучал в дверь. Изнутри донеслись голоса, шаги, а потом дверь распахнулась. На пороге стоял Федот — постаревший, с новыми морщинами, но все такой же широкоплечий и надежный.

— Батюшки... — только и сказал он, увидев Антона. — Антон Иванович? Это вы?

— Я, Федот Степанович, — ответил Антон, используя привычное для XVIII века обращение. — Можно войти?

Федот отступил, пропуская его в избу. Внутри пахло свежим хлебом и травами. За столом сидела жена Федота, Дарья, с младенцем на руках. Рядом — двое детей постарше, которых Антон помнил совсем маленькими.

— Господи, — прошептала Дарья, — и правда он. Живой.

— А мы думали, вас в Петербурге... — начал Федот, но не закончил.

— Не убили, — улыбнулся Антон. — Хотя пытались. Но не об этом речь. Как дела? Как колодец?

— Колодец? — Федот оживился. — Да что вы! Золото, а не колодец. И вода чистая, и глубина хорошая. Даже в прошлом году, когда засуха была, не пересох. А еще... — он замялся, — еще там, где вы велели копать, нашли глину особую. Горшки из нее получаются крепкие, огонь держат хорошо.

Антон кивнул. Он помнил, что заметил тогда в этом месте выходы качественной глины, подходящей для керамики. Приятно было узнать, что его наблюдения пригодились.

— Садитесь, Антон Иванович, — суетилась Дарья. — Сейчас чаю поставлю. Или может, чего покрепче?

— Чай хорошо, — согласился Антон, устраиваясь на лавке. — Расскажи, Федот, как дела в деревне. Что изменилось?

— Да что изменилось... — Федот сел напротив. — Жили как жили. Правда, с тех пор, как вы про воду рассказали, стали другие деревни к нам приходить, спрашивать, как это сделать. Я, конечно, объяснял, как мог, но не все понимали. Не всем и поверили.

— А тебе поверили?

— Мне-то? — Федот усмехнулся. — Кто я такой? Простой мужик. Но вы же не просто так это знали. Вы... как бы это сказать... вы видели то, что мы не видим. Помните, как про медную руду рассказывали? Так вот, нашли ее в точности там, где говорили. Теперь там копают, завод хотят строить.

Антон нахмурился. Он действительно указал тогда на признаки медной руды, но не думал, что это приведет к промышленной разработке. В XVIII веке такие проекты обычно означали мобилизацию крестьян на принудительные работы.

— И как к этому крестьяне относятся? — осторожно спросил он.

— По-разному, — вздохнул Федот. — Кто-то рад — работа будет, деньги. А кто-то боится — землю отберут, на каторгу погонят. Пока что только разведывают, но говорят, что скоро приедут люди из Екатеринбурга, будут решать.

— Федот, а помнишь, я тебе рассказывал про то, как определить, какая земля для чего годится?

— Помню. И не только я. Сынишка мой старший, Митька, все ваши слова запомнил. Он теперь по деревням ходит, людям объясняет, где лучше сажать, где скот пасти. Умный мальчишка растет.

— А где он сейчас?

— Да вон там, за огородом, с соседскими ребятишками возится. Показывает им что-то. Митька! — крикнул Федот. — Иди сюда, гость приехал!

Через несколько минут в избу вбежал подросток лет четырнадцати. Антон сразу узнал в нем того мальчишку, который три года назад с горящими глазами слушал его рассказы о земле и камнях. Теперь Митька был выше, плечи шире, но взгляд остался тот же — живой, любопытный, схватывающий все на лету.

— Антон Иванович! — воскликнул мальчишка, увидев гостя. — Вы вернулись! А я все думал, когда вы приедете. У меня столько вопросов накопилось!

— Тише, тише, — засмеялся Антон. — Расскажи сначала, чем занимаешься.

— Я? — Митька сел на краешек лавки. — Я учусь. То есть не в школе, школы у нас нет. Я сам учусь и других учу. Помните, вы рассказывали про то, как понять, подходит ли земля для посева? Так вот, я это в соседние деревни носил. Кому-то помог, кому-то нет. А еще я научился глину хорошую от плохой отличать. И камни разные узнаю.

— Покажи, — попросил Антон.

Митька выбежал из избы и через минуту вернулся с холщовым мешочком. Высыпал содержимое на стол — десятка два камней разных размеров и цветов.

— Вот этот, — он взял темно-серый камень с металлическим блеском, — это железная руда. А этот зеленоватый — медная. А вот этот красивый, полосатый — его малахитом зовут, из него украшения делают. А этот...

Антон слушал и удивлялся. Мальчишка не только запомнил все, что он рассказывал три года назад, но и сам, методом проб и ошибок, узнал много нового. Его классификация была примитивной, но в целом правильной. Главное — у него был интерес, настоящий научный интерес.

— Молодец, Митя, — сказал Антон, когда мальчишка закончил свой рассказ. — А скажи мне, хотел бы ты узнать об этом больше? Гораздо больше?

— Конечно! — глаза у Мити загорелись. — А вы научите?

— Научу. Но не только тебя. Скажи, есть ли еще в деревне ребята, которые интересуются такими вещами?

— Есть. Васька Петров, сын кузнеца, он про металлы все знать хочет. Да и Гришка Назаров любит в лес ходить, растения изучать. А еще есть Настя, дочка дьячка, она читать умеет и все подряд читает, что найдет.

— Хорошо, — кивнул Антон. — Завтра собери их всех. Поговорим.

— А вы надолго? — спросил Федот.

— Надолго, — твердо ответил Антон. — Навсегда.

Дарья поставила на стол самовар, и они стали пить чай. Антон рассказывал о Петербурге — осторожно, не упоминая опасных подробностей, но давая понять, что столичная жизнь его разочаровала. Федот делился деревенскими новостями. Оказалось, что за три года в округе многое изменилось. Появились новые заводы, изменились налоги, некоторые крестьяне были переведены в разряд мастеровых. Главное — люди стали более открытыми к новшествам. Война с турками показала важность технических знаний, и даже консервативные помещики начали понимать, что нужно что-то менять.

— А знаете что, Антон Иванович, — сказал Федот, допивая чай, — у нас тут один барин есть, Павел Дмитриевич Корсаков. Он не местный, из Москвы приехал, имение купил. Так вот, он про вас спрашивал. Говорил, что слышал, будто в наших краях человек ученый живет, который в земле разбирается. Хотел познакомиться.

— Откуда он про меня знает? — настороженно спросил Антон.

— Да кто ж его знает. Может, в Екатеринбурге рассказали. Или в Петербурге слышал. Он человек образованный, книги читает, с учеными знается. Говорят, даже в Академию наук письма пишет.

Антон задумался. С одной стороны, знакомство с образованным дворянином могло быть полезным. С другой — после петербургского опыта он не доверял аристократам. Слишком много среди них было карьеристов, готовых использовать любую информацию в собственных интересах.

— Посмотрим, — сказал он уклончиво. — Сначала я хочу обустроиться, осмотреться.

— А где жить будете? — спросила Дарья. — У нас места мало, но если что, мы потеснимся.

— Спасибо, — улыбнулся Антон. — Но я думаю снять где-нибудь отдельную избу. Мне нужно место для работы, для... экспериментов.

— А есть одна избушка, — вспомнил Федот. — На краю деревни стоит, пустая. Старик Потапыч жил, да помер весной. Хозяйка в город уехала, продать хочет, да покупателей нет. Может, договоритесь.

— Покажешь завтра?

— Конечно.

Разговор затянулся далеко за полночь. Антон рассказывал о своих планах — осторожно, не раскрывая всех подробностей, но давая понять, что хочет заниматься обучением. Федот одобрял эту идею. По его словам, в округе было много способных ребят, которые могли бы многого добиться при правильном руководстве.

— Только вот что, Антон Иванович, — сказал Федот перед тем, как они разошлись спать. — Осторожнее с попом местным, отцом Василием. Он человек подозрительный, все боится, что люди от веры отойдут. А ваши знания... как бы сказать... не всегда в книгах церковных описаны.

— Понимаю, — кивнул Антон. — Буду осторожен.

Ночевал он в сенях, на сене. Спал плохо — не от неудобства, а от мыслей. Планы, которые он вынашивал еще в Петербурге, теперь должны были стать реальностью. Создать школу для крестьянских детей. Научить их не только читать и писать, но и думать, наблюдать, делать выводы. Заложить основы того, что в его времени называлось бы народным университетом.

Утром его разбудил петушиный крик. Антон встал, умылся холодной водой из рукомойника и вышел во двор. Федот уже управлялся с лошадьми.

— Доброе утро, Антон Иванович, — поздоровался он. — Выспались?

— Спасибо, нормально. Покажешь ту избу?

— Конечно. Только сначала позавтракаем.

За завтраком — каша, молоко, свежие огурцы — появился Митька с несколькими ребятишками. Антон сразу понял, что это те самые потенциальные ученики, о которых говорил мальчишка.

Васька Петров действительно был сыном кузнеца — это было видно по сильным для подросткового возраста рукам и умным глазам, привыкшим различать качество металла. Гришка Назаров — тихий, сосредоточенный, с мозолистыми руками и одеждой, пропахшей лесом. А Настя... Настя была удивительной девочкой лет тринадцати, с серьезным лицом и внимательным взглядом. Она действительно умела читать — редкость для крестьянской девочки в XVIII веке.

— Митька рассказал, что вы хотите нас учить, — сказал Васька. — А чему?

— Всему, что может пригодиться в жизни, — ответил Антон. — Как устроена земля, из чего состоят камни, как работает огонь, как растут растения. Как понять, что происходит в мире вокруг нас.

— А это не грех? — тихо спросила Настя. — Отец Василий говорит, что любопытство — от лукавого.

— Отец Василий боится того, чего не понимает, — осторожно ответил Антон. — Но Бог создал мир, и изучать его творения — значит, познавать Бога. В писании сказано: "Испытывайте все, хорошего держитесь".

Дети переглянулись. Антон понимал, что они разрываются между любопытством и страхом перед церковным осуждением. Нужно было найти правильный баланс.

— Послушайте, — сказал он, — мы не будем делать ничего, что противоречит вере. Просто будем изучать мир таким, каким его создал Всевышний. И будем использовать эти знания для помощи людям — как я когда-то помог найти чистую воду.

— А вы правда в Петербурге были? — спросил Гришка. — Там правда дворцы золотые стоят?

— Был, — улыбнулся Антон. — И дворцы там действительно красивые. Но знаете что? Самые красивые дворцы ничего не стоят, если люди в них живут недобрые. А в простой избе, где живут хорошие люди, всегда уютно и тепло.

— Это правда, — согласилась Настя. — Я читала в псалтыри: "Лучше малое у праведного, чем богатство многих нечестивых".

— Именно, — кивнул Антон. — А теперь пойдемте, посмотрим на ту избу. Если она подойдет, то станет нашей школой.

Изба старика Потапыча стояла на краю деревни, рядом с рощицей берез. Деревянная, крытая соломой, с небольшим огородом и сараем. Внутри пахло мышами и сыростью, но строение было крепким. Главное — она была просторной. Большая комната, где можно было поставить столы для занятий, и две меньшие, которые подошли бы для хранения инструментов и проведения опытов.

— Хозяйка сколько просит? — спросил Антон у Федота.

— Да она не знает, сколько просить. Говорит, что и даром отдаст, лишь бы кто-то жил и за домом следил. Но думаю, рублей пятнадцать дать нужно, для совести.

— Справедливо, — согласился Антон. У него были деньги — немного, но хватало на первое время. В Петербурге он кое-что продал, кое-что ему дали влиятельные знакомые в качестве "помощи в дороге".

— А что это там, в огороде? — спросил Васька, указывая на странную конструкцию из камней.

— Это печь для обжига глины, — объяснил Антон, подойдя поближе. — Потапыч делал горшки. Неплохая печь, можно использовать для наших целей.

— Каких целей? — заинтересовался Митька.

— Увидите, — загадочно ответил Антон. — Сначала нужно все почистить, отремонтировать. Думаю, недели две работы будет.

— Мы поможем! — хором сказали ребята.

— Конечно поможете. Это же будет ваша школа.

Следующие дни прошли в хлопотах. Антон договорился с хозяйкой дома, заплатил деньги, получил ключи. Федот привел несколько мужиков, которые помогли с тяжелой работой — заменили несколько подгнивших бревен, перекрыли крышу, почистили печь. Женщины вымыли полы, окна, побелили стены.

Ребята работали наравне со взрослыми. Антон наблюдал за ними и мысленно оценивал способности каждого. Митька был явным лидером — сообразительный, энергичный, умеющий организовать других. Васька отличался технической смекалкой — он мог починить любую поломку, найти выход из любой практической ситуации. Гришка был тихим, но очень наблюдательным — он замечал детали, которые ускользали от других. А Настя... Настя была настоящим открытием. Она не только читала, но и писала — неплохо для крестьянской девочки. Более того, она обладала удивительной способностью к логическому мышлению.

— Антон Иванович, — обратилась она к нему, когда они вместе разбирали старые вещи Потапыча, — а можно вопрос?

— Конечно.

— Вы говорите, что будете нас учить про камни, про землю, про растения. А зачем это нужно? Ну, то есть понятно, что интересно, но зачем это простым людям?

Антон отложил глиняный черепок, который разглядывал, и посмотрел на девочку. Вопрос был серьезный, и ответ на него определял всю суть его будущей деятельности.

— Знаешь, Настя, — сказал он, — мир устроен по определенным правилам. Если знать эти правила, можно жить лучше. Например, зная, какая земля подходит для посева, можно получить больший урожай. Понимая, как устроены растения, можно лечить болезни. Изучая камни, можно найти руду или строительный материал.

— Но ведь люди и так как-то живут, — возразила Настя. — Деды наши жили, прадеды...

— Правильно. И многие знания передавались от отца к сыну. Но представь, что было бы, если бы все полезные знания записывались, изучались, передавались всем, кто хочет их получить? Люди жили бы лучше, дольше, счастливее.

— А начальство позволит?

Антон помрачнел. Девочка задала самый важный вопрос. Действительно, позволит ли? В XVIII веке образование простого народа не приветствовалось. Грамотные крестьяне считались потенциальными бунтовщиками.

— Поэтому нужно быть осторожными, — сказал он. — Мы не будем кричать на весь мир о том, что делаем. Просто будем учиться и учить других. Тихо, спокойно, без лишнего шума.

— Понятно, — кивнула Настя. — Как в подполье?

— Не совсем подполье, — улыбнулся Антон. — Скорее, как семя, которое прорастает в земле. Сначала его не видно, но потом появляется росток, потом стебель, потом дерево.

— А если кто-то донесет?

— Тогда будем объяснять, что учим детей Закону Божьему и полезным ремеслам. Что плохого в том, чтобы дети умели читать псалтырь? Что плохого в том, чтобы кузнецы лучше знали металл, а гончары — глину?

Настя задумалась.

— А вы не боитесь? — спросила она.

— Боюсь, — честно ответил Антон. — Но знаете, что я понял за эти годы? Страх — это не причина, чтобы ничего не делать. Это причина, чтобы делать осторожно и умно.

К концу недели изба была готова. Антон установил в большой комнате несколько столов, сколоченных Федотом из досок. Расставил лавки. На стенах развесил самодельные карты и схемы. В углу поставил шкаф для книг — пока что там было только несколько церковных книг, купленных в Екатеринбурге, но Антон планировал постепенно расширять библиотеку.

В одной из меньших комнат он устроил мастерскую. Здесь были инструменты для работы с минералами, весы, несколько реторт и колб, привезенных из Петербурга. Простейшая лаборатория, но для начала хватало.

— Завтра начинаем учебу, — объявил он ребятам. — Приходите с утра. И подумайте, есть ли еще желающие. Но помните — только те, кто действительно хочет учиться. Лентяям и болтунам здесь не место.

— А родители разрешат? — спросил Гришка.

— Поговорю с родителями, — пообещал Антон. — Объясню, что ничего плохого не будет. Наоборот, их дети станут грамотнее, умнее, смогут лучше работать.

Вечером он действительно обходил дома, разговаривая с родителями своих будущих учеников. Реакция была разной. Родители Мити отнеслись положительно — они уже видели, как знания помогают сыну. Кузнец Петров тоже не возражал — он понимал, что сыну нужно знать больше, чем просто ковать железо. А вот родители Насти отнеслись настороженно.

— Девке-то на что учение? — ворчал дьячок. — Замуж выйдет, детей рожать будет. А излишняя грамотность только вред принесет, гордыню развивает.

— Настя уже грамотная, — мягко возразил Антон. — И видите, какая она умная, рассудительная девочка. Знания не испортят ее, а помогут стать лучше.

— А что скажет батюшка? — спросила мать Насти.

— Я собираюсь поговорить с отцом Василием, — ответил Антон. — Думаю, мы найдем общий язык.

На самом деле, разговор с местным священником был одним из самых важных и трудных моментов. Отец Василий был человеком не злым, но крайне консервативным. Он искренне верил, что любое новшество — от дьявола, а образование простого народа приведет к ереси и смуте.

Встреча состоялась на следующий день в церковной сторожке. Отец Василий — пожилой, с седой бородой и строгими глазами — принял Антона холодно.

— Слышал, что вы школу затеваете, — сказал он без предисловий. — Крестьянских детей учить собираетесь.

— Да, отец Василий, — спокойно ответил Антон. — Учить читать, писать, считать. Полезным ремеслам обучать.

— А зачем это? — резко спросил священник. — Крестьянину что надо? Пахать, сеять, молиться. И все. А вы что, мудрецов из них делать хотите?

— Не мудрецов, отец Василий. Просто людей, которые лучше понимают окружающий мир. Которые могут прочитать псалтырь, а не только на память молитвы знают.

— Псалтырь? — священник слегка смягчился. — Ну, псалтырь — это дело святое. А что еще учить будете?

— Закон Божий, конечно, — соврал Антон. — Географию, чтобы знали, как устроен мир, который создал Всевышний. Основы ремесел, чтобы лучше работали. Арифметику, чтобы не обманывали на торгах.

— А про камни, про землю, про звезды? — подозрительно спросил отец Василий. — Люди говорят, что вы таким вещам учите.

— Учу, — признался Антон. — Но не для колдовства, а для пользы. Знать, какая земля плодородная, какие камни крепкие для строительства — разве это грех?

— Не знаю, — покачал головой священник. — Не знаю. Раньше такого не было. Отцы наши без этого жили.

— Отец Василий, — терпеливо сказал Антон, — а разве не сказано в Писании: "Дух Святой научит вас всему"? Разве не заповедано нам умножать таланты, которые дал Господь?

Священник задумался. Антон видел, что тот колеблется между страхом перед нововведениями и пониманием того, что грамотность — это все-таки хорошо.

— Вот что, — наконец сказал отец Василий. — Попробуйте. Но если увижу, что дети от веры отходят, от родителей отбиваются, бунтовать начинают — сразу прекратите. И каждую неделю приводите их ко мне, пусть рассказывают, чему учатся.

— Согласен, — кивнул Антон.

— И еще. Девок лучше не учить. Это не женское дело — книги читать. Замужество, дети, хозяйство — вот их наука.

— Как скажете, отец Василий, — соврал Антон. Он не собирался отказываться от Насти, но и спорить с священником не хотел.

После разговора с попом Антон почувствовал некоторое облегчение. Главное препятствие было преодолено. Теперь можно было начинать.

Первый урок назначили на понедельник. Антон волновался не меньше, чем перед защитой диссертации в своем времени. Ведь это был не просто урок — это было начало эксперимента, который мог изменить жизнь нескольких человек, а может быть, и целого поколения.

Утром в понедельник в избу пришли четверо ребят. Митька, Васька, Гришка и... Настя. Она появилась последней, робко заглянула в дверь.

— Настя, — удивился Антон, — а как же родители?

— Они не знают, — тихо ответила девочка. — Я сказала, что иду к подруге. Но я очень хочу учиться. Пожалуйста, не гоните.

Антон посмотрел на серьезное лицо девочки, на ее умные глаза, и понял, что не может отказать.

— Хорошо, — сказал он. — Но будь осторожна. И если родители узнают и запретят — не перечь им.

— Понятно, — кивнула Настя и села за стол рядом с мальчишками.

— Итак, — начал Антон, — сегодня мы поговорим о том, как устроен мир вокруг нас. Начнем с самого простого — с того, что лежит у нас под ногами. С земли.

Он взял кусок глины, принесенный из огорода.

— Что это? — спросил он.

— Глина, — ответил Васька.

— Правильно. А откуда она берется? Кто-нибудь задумывался?

Дети переглянулись. Глина всегда была, откуда ей взяться?

— Глина, — объяснил Антон, — это результат разрушения камня. Вода, мороз, ветер — все это постепенно разрушает даже самые твердые горы. И получается вот такая мягкая масса.

Он показал несколько камней разной твердости, объяснил, как одни породы превращаются в другие. Дети слушали с интересом. Для них это было откровением — мир оказался гораздо более сложным и интересным, чем они думали.

— А теперь попробуем понять, какая глина лучше подходит для горшков, — сказал Антон. — Возьмите каждый по кусочку и попробуйте размять.

Дети с энтузиазмом принялись за работу. Антон показывал, как определить качество глины по пластичности, как проверить, не содержит ли она вредных примесей. Постепенно простая глина превращалась в их руках в материал для научного исследования.

— Вы понимаете, — сказал Антон, — что мы только что проделали? Мы изучили свойства материала и научились определять его качество. Это называется исследованием. И таким образом можно изучать все на свете.

— А можно изучать, как растут растения? — спросил Гришка.

— Конечно. И как работают металлы, — добавил Васька.

— И как устроены книги, — тихо сказала Настя.

— Все можно изучать, — улыбнулся Антон. — Главное — желание и правильный подход.

Урок длился около двух часов. Дети не уставали — наоборот, они задавали все новые и новые вопросы. Антон понимал, что попал в точку. Эти ребята действительно хотели знать больше, чем им давала обычная крестьянская жизнь.

— На завтра, — сказал он в конце урока, — принесите каждый по нескольку камней. Разных. Будем учиться их различать.

Дети разошлись довольные. Антон остался один и задумался. Все шло хорошо, но впереди было много трудностей. Нужно было составить программу обучения, найти или создать учебные материалы, продумать, как сделать так, чтобы знания действительно пригодились детям в жизни.

Главное — нужно было быть осторожным. Один неосторожный шаг, одна жалоба — и все могло рухнуть. Антон помнил, что случилось с ним в Петербурге, когда он слишком открыто демонстрировал свои знания.

Но отступать было поздно. Семена были посеяны. Теперь нужно было помочь им прорасти.

Вечером к нему пришел Федот.

— Ну как, Антон Иванович? — спросил он. — Получается?

— Получается, — ответил Антон. — Дети умные, способные. Будет толк.

— А я вот о чем думаю, — сказал Федот. — Может, и взрослым что-нибудь рассказать? Я вот, например, хотел бы понять, как лучше землю обрабатывать, как урожай повышать. И другие интересуются.

Антон заинтересовался. Идея обучения взрослых ему тоже приходила в голову, но он не был уверен, что они отнесутся к этому серьезно.

— А сколько таких желающих? — спросил он.

— Да человек десять наберется. Может, больше. Только времени у нас немного. После работы, по вечерам.

— Можно попробовать, — согласился Антон. — По воскресеньям, после службы. Будем говорить про землю, про севооборот, про удобрения.

— Про удобрения? — удивился Федот. — А что про них говорить? Навоз — вот и все удобрение.

— Есть и другие способы, — улыбнулся Антон. — Покажу.

Так появилась идея воскресных бесед для взрослых. Антон понимал, что это рискованно — слишком много людей будет знать о его деятельности. Но с другой стороны, поддержка взрослых крестьян была необходима. Они должны были понимать, что обучение их детей — это не прихоть заезжего барина, а реальная польза.

Следующие дни прошли в подготовке. Антон составлял планы уроков, готовил наглядные пособия, думал над тем, как объяснить сложные вещи простым языком. Задача была непростой — ведь он имел дело с людьми, которые не знали даже основ арифметики.

В среду произошло событие, которое могло все изменить. К избе подъехал всадник в дворянском кафтане. Антон сразу понял, что это тот самый Павел Дмитриевич Корсаков, о котором говорил Федот.

Корсаков оказался мужчиной лет сорока, с умным лицом и внимательными глазами. Он вежливо поздоровался, представился и попросил разрешения войти.

— Слышал, что вы занимаетесь обучением крестьянских детей, — сказал он, оглядывая обстановку. — Похвальное дело. Редко встретишь человека, который не жалеет времени на такую работу.

— Спасибо, — осторожно ответил Антон. — А вы, позвольте спросить, как узнали?

— Да люди рассказывают, — улыбнулся Корсаков. — В наших краях любая новость быстро распространяется. К тому же, я слышал о вас и раньше. Говорили, что в здешних местах живет человек, который хорошо разбирается в геологии.

— Кое-что понимаю, — скромно ответил Антон.

— Не скромничайте, — сказал Корсаков. — Я знаю, что вы предсказали несколько месторождений. И не ошиблись. Это говорит о серьезных знаниях.

— А вы сами... простите, чем интересуетесь?

— Многим, — ответил Корсаков. — Я по образованию горный инженер. Учился в Петербурге, в Горном корпусе. Потом работал на Алтае, на Колывано-Воскресенских заводах. А теперь вот решил заняться собственным хозяйством. Купил имение, думаю развивать не только сельское хозяйство, но и промышленность.

— Понятно, — кивнул Антон. Теперь все становилось ясно. Корсаков был коллегой, пусть и по XVIII веку.

— Хотел бы предложить вам сотрудничество, — продолжил дворянин. — У меня есть средства, связи, официальное положение. У вас — знания и опыт. Вместе мы могли бы сделать многое.

— Что именно вы предлагаете?

— Расширить вашу школу. Сделать ее официальной. Я могу получить разрешение от губернатора, найти средства на строительство нормального здания, на покупку книг и оборудования. Но главное — я могу защитить вас от... неприятностей.

Антон задумался. Предложение было заманчивым, но он помнил петербургский урок. Связи с влиятельными людьми всегда означали зависимость от них.

— Нужно подумать, — сказал он. — Такое дело требует обдумывания.

— Конечно, — согласился Корсаков. — Но не думайте слишком долго. Время не ждет. А в округе уже появляются люди, которые не одобряют вашу деятельность.

— Какие люди?

— Чиновники из губернской канцелярии. Им донесли, что некий беглый крестьянин выдает себя за ученого и развращает народ. Пока что они не предприняли никаких действий, но это может измениться.

Антон похолодел. Значит, его деятельность уже привлекла внимание властей. И характеристика — "беглый крестьянин" — была особенно опасной. За это полагались серьезные наказания.

— Откуда такая информация? — спросил он.

— Точно не знаю. Но подозреваю, что кто-то из местных написал донос. Может быть, тот же отец Василий, несмотря на ваш разговор с ним. Или кто-то из крестьян, который завидует вашему влиянию.

— И что вы предлагаете?

— Как я уже сказал — сотрудничество. Официальное прикрытие. Если школа будет действовать под моим патронажем, с официальным разрешением, никто не посмеет придраться. А вы получите возможность работать спокойно.

— А взамен?

— Взамен — консультации по геологическим вопросам. Помощь в разработке месторождений на моих землях. Составление карт. Обучение моих управляющих основам горного дела.

Антон понимал, что выбора у него немного. Либо принять предложение Корсакова и получить защиту, либо рисковать арестом и высылкой. А может быть, и чем-то худшим.

— Хорошо, — сказал он. — Но у меня есть условия.

— Слушаю.

— Первое — школа остается такой, какой я ее задумал. Никто не диктует мне, что и как преподавать. Второе — я продолжаю работать с крестьянскими детьми, а не только с дворянскими. Третье — никакого принуждения. Дети приходят учиться добровольно.

— Согласен, — кивнул Корсаков. — Это разумные условия. Но прошу вас — будьте осторожны с содержанием уроков. Избегайте всего, что может быть истолковано как крамола или ересь.

— Понятно, — ответил Антон.

— Тогда считайте, что мы договорились, — улыбнулся Корсаков. — Я займусь официальными формальностями. Думаю, через месяц-два у нас будет все необходимое разрешение.

— А пока?

— А пока продолжайте работать, но тише. Не привлекайте лишнего внимания. И если что-то случится — немедленно сообщайте мне.

После отъезда Корсакова Антон долго сидел и думал. С одной стороны, он получил мощную защиту и возможность расширить деятельность. С другой — попал в зависимость от человека, которого толком не знал. Что, если у Корсакова есть собственные планы? Что, если он просто хочет использовать знания Антона для своих коммерческих целей?

Но выбора не было. Угроза ареста висела над ним как дамоклов меч. Лучше иметь не очень надежного, но влиятельного покровителя, чем остаться без всякой защиты.

Вечером он рассказал о визите Корсакова Федоту. Тот отнесся к новости настороженно.

— Не знаю, Антон Иванович, — покачал головой крестьянин. — Барин он, конечно, образованный, но все же барин. А барин есть барин. Сегодня он вам поможет, а завтра может и предать, если это будет ему выгодно.

— Понимаю, — вздохнул Антон. — Но альтернативы нет. Кстати, ты не знаешь, кто мог написать донос?

— Есть подозрения, — мрачно ответил Федот. — Староста наш, Никифор Петрович. Он всегда завидовал, что люди к вам больше прислушиваются, чем к нему. Да и боится он, что крестьяне слишком умными станут, начнут права свои качать.

— Неприятно, — сказал Антон. — Но что сделано, то сделано. Теперь нужно быть еще осторожнее.

— А детей учить продолжите?

— Конечно. Для этого я и вернулся.

В пятницу состоялся очередной урок. Антон заметил, что дети стали более сосредоточенными, серьезными. Они понимали, что получают что-то особенное, важное. Митька принес коллекцию камней, которую собирал всю неделю. Васька — несколько кусков металла разного качества. Гришка — гербарий из лесных растений. А Настя — самодельную тетрадь, где записывала все, что слышала на уроках.

— Сегодня мы поговорим о том, как знания помогают в практической работе, — сказал Антон. — Митя, покажи свои камни.

Мальчишка выложил на стол свою коллекцию. Антон взял один из образцов — кусок кварца с включениями других минералов.

— Что это, по-твоему? — спросил он.

— Камень, — неуверенно ответил Митя.

— Камень — это слишком общее определение. Это кварц. Очень твердый минерал. Если научиться его обрабатывать, можно делать украшения, линзы для очков, даже точные инструменты.

— А как его обрабатывать?

— Специальными инструментами, с помощью порошков других минералов. Это целая наука — гранильное дело. В нашем крае есть мастера, которые этим занимаются.

— А можно научиться?

— Можно. Но это требует времени и терпения. Зато мастер-гранильщик может обеспечить себя и свою семью лучше, чем обычный крестьянин.

Антон видел, как загорелись глаза у мальчишки. Для него открывались новые возможности, о которых он раньше не подозревал.

— Васька, — обратился он к сыну кузнеца, — а ты что принес?

— Железо разное, — ответил Васька. — Отец дал. Говорит, что одно мягкое, другое твердое, а третье совсем никуда не годится.

— Покажи, — попросил Антон.

Васька выложил три куска металла. Антон взял первый, внимательно осмотрел, попробовал согнуть.

— Это кованое железо, — сказал он. — Хорошо поддается обработке, но не очень твердое. Подходит для обычных инструментов — лопат, кос, подков.

Второй кусок был явно другого качества — более темный, с характерным блеском.

— А это сталь, — продолжил Антон. — Она тверже железа, но и обрабатывать ее сложнее. Зато из нее можно делать ножи, топоры, другие режущие инструменты.

— А третий? — спросил Васька.

— Третий... — Антон нахмурился, разглядывая образец. — Это чугун. Очень твердый, но хрупкий. Для ковки не подходит, зато можно отливать из него различные изделия.

— Отливать?

— Да. Расплавить и залить в форму. Получается, например, котел или пушка.

— Пушка? — оживился Васька. — А как это делается?

— Это уже военное дело, — осторожно ответил Антон. — Но принцип тот же — расплавленный металл заливается в форму нужной конфигурации.

— А почему железо бывает разное? — спросила Настя.

— Потому что в него добавляют разные вещества, — объяснил Антон. — Или обрабатывают по-разному. Например, если в железо добавить немного углерода, получится сталь. А если много углерода — чугун.

— А откуда углерод берется?

— Из угля, из древесного угля. Когда железо плавят в печи с углем, углерод проникает в металл и изменяет его свойства.

Дети слушали с интересом. Антон понимал, что открывает им совершенно новый мир — мир научных знаний о природе. Мир, где все имеет объяснение, где можно предсказывать результаты и управлять процессами.

— Гришка, — обратился он к третьему ученику, — покажи, что ты собрал.

Гришка развернул самодельный гербарий. Листья и цветы были аккуратно высушены и разложены на листах бумаги.

— Хорошая работа, — похвалил Антон. — А теперь расскажи, где какое растение собрал.

— Это подорожник, — начал Гришка, — растет везде, где люди ходят. Это крапива — на пустырях и около домов. А это зверобой — на лугах и опушках.

— Правильно. А знаешь ли ты, для чего эти растения можно использовать?

— Подорожник — к ранам прикладывать. Крапива — в щи добавлять. А зверобой... не знаю.

— Зверобой — очень полезное растение, — объяснил Антон. — Им лечат расстройства желудка, заживляют раны. Но главное — он помогает от тоски, от грусти.

— Как это? — удивился Гришка.

— Есть растения, которые влияют не только на тело, но и на душу. Зверобой — одно из таких. Если правильно заварить, получается питье, которое поднимает настроение, прогоняет печаль.

— А откуда вы это знаете?

— Из книг, — ответил Антон. — И из собственного опыта. Много лет изучал растения, их свойства, способы применения.

— А можно научиться?

— Конечно. Но это требует времени и осторожности. Некоторые растения могут быть ядовитыми, если не знать, как их правильно использовать.

— А где такие книги взять?

— Некоторые есть в монастырях. Монахи часто занимаются траволечением. Но большинство знаний передается от учителя к ученику.

— А вы нас научите?

— Научу, — пообещал Антон. — Но постепенно. Сначала нужно запомнить основные растения, научиться их различать. Потом изучить их свойства. И только потом — способы применения.

— Настя, — обратился он к девочке, — а ты что приготовила?

— Я записала все, что вы рассказывали на прошлых уроках, — сказала Настя, показывая свою тетрадь. — И еще задавала вопросы отцу про то, что в церковных книгах написано.

— И что узнала?

— Оказывается, в псалтыри есть места, где говорится о мудрости и знании. Например: "Начало мудрости — страх Господень". А еще: "Разумный найдет знание".

— Правильно, — кивнул Антон. — Значит, наши занятия не противоречат вере. Мы просто ищем мудрость и знания, как заповедано в Писании.

— А отец Василий говорит, что все знания уже есть в церковных книгах, — возразила Настя. — И что искать еще что-то — это гордыня.

— Отец Василий — человек хороший, но он боится, — объяснил Антон. — Боится того, что не понимает. А мы с вами не отвергаем церковные книги, мы просто изучаем еще и мир, который создал Бог.

— Понятно, — кивнула Настя. — А можно вопрос?

— Конечно.

— Вы сказали, что в железо добавляют углерод, и получается сталь. А откуда люди узнали, что это нужно делать?

— Хороший вопрос, — улыбнулся Антон. — Сначала это было случайностью. Кузнецы заметили, что железо, которое долго нагревают в печи с углем, становится тверже. Потом они начали делать это специально. Потом поняли, почему это происходит.

— А как поняли?

— Наблюдали. Пробовали. Сравнивали. Это называется опытом. Когда человек много раз делает что-то одинаково и получает одинаковый результат, он понимает закономерность.

— А если бы люди не наблюдали?

— То до сих пор пользовались бы только мягким железом. Не было бы хороших ножей, топоров, других инструментов.

— Значит, наблюдение — это важно?

— Очень важно. Это основа всех знаний. Сначала наблюдение, потом понимание, потом применение.

Урок подходил к концу. Антон дал детям задание на следующую неделю — продолжить наблюдения, собрать новые образцы, подумать над вопросами, которые их интересуют.

— И помните, — сказал он в заключение, — знания — это не только интересно, но и полезно. Человек, который больше знает, может лучше жить, помогать другим, делать мир лучше.

— А нас научат так, чтобы мы могли других учить? — спросил Митя.

— Конечно, — ответил Антон. — Это и есть цель. Каждый из вас должен стать учителем для других.

После ухода детей Антон остался размышлять о прошедшем уроке. Он понимал, что движется в правильном направлении. Дети не просто запоминали информацию — они начинали думать, анализировать, задавать вопросы. Это было самое главное.

Но впереди были трудности. Нужно было найти баланс между необходимостью давать реальные знания и опасностью навлечь подозрения. Нужно было расширить программу, найти новые методы обучения, подготовить больше материалов.

И главное — нужно было подготовиться к тому, что рано или поздно его деятельность станет известна широкому кругу людей. Одних это привлечет, других — оттолкнет. Будут и те, кто попытается использовать его знания в своих целях, и те, кто захочет помешать.

Но семена были посеяны. И Антон был готов защищать их, что бы ни случилось.

Сырой камень, который он взял в руки в первый день возвращения в Медный Лог, теперь лежал на его столе. Обычный кусок породы, ничем не примечательный. Но именно такие камни, проходя через огонь и давление, превращаются в крепчайшие минералы. Точно так же и знания — сначала они кажутся простыми и обычными, но под влиянием времени и усилий становятся основой для чего-то большего.

Антон верил, что его школа станет такой основой. Местом, где простые крестьянские дети смогут получить знания, которые изменят их жизнь. И через них — жизнь всей страны.

Время покажет, прав ли он был.