Том V: «Ось карандаша и тени»

- - -

(линия Арины Волгиной)

- - -

- - -

Заполярный‑3 дышал морозом — не обычным, колючим, а плотным, будто воздух пропитался льдом изнутри. Арина Волгина застегнула пуховик до подбородка и шагнула на пустынную улицу. Часы показывали 22:17, но город уже спал: фонари горели через один, а из труб котельной не вырывалось даже призрачного дымка.

- - -

«Что‑то не так», — подумала она, но не из‑за тишины. Из‑за тени.

- - -

Её собственная тень — длинная, заострённая от низкого света — вдруг дрогнула. Не как от порыва ветра (ветра не было), а словно кто‑то дёрнул её за край.

- - -

Арина замерла.

- - -

Часть 1. Первый след

- - -

На углу улицы Строителей исчезло всё: вязаные шарфы с перил, шерстяные носки в витрине «Домашнего тепла», даже старая шаль у входа в библиотеку. Но не это заставило её сердце сжаться.

- - -

На асфальте, будто нарисованные мелом, лежали нити.

- - -

Не обычные — они светились бледно‑голубым, извивались, словно живые, и… пели. Звук был почти неслышным, как вибрация струны, которую тронули пальцем и тут же отпустили.

- - -

— Опять, — прошептала Арина.

- - -

Она достала из кармана перчатку (в другой лежала записная книжка с пометками «не трогать голыми руками»), осторожно подняла одну нить. Та обвилась вокруг пальцев, тёплая, как дыхание.

- - -

Запись в блокноте:

«22:23. Нити появляются там, где исчезает шерсть. Звук — как камертон. Если прислушаться, можно разобрать… слова? Или только эхо слов?»

- - -

Часть 2. Голос из котельной

- - -

Котельная № 7 стояла на отшибе, за ржавым забором. Дверь была приоткрыта, из щели сочился свет — не жёлтый, а серебряный, как лунный.

- - -

— Знаю, что ты там, — сказала Арина, не повышая голоса.

- - -

Из темноты донёсся шёпот, похожий на скрип веретена:

— Ты видишь нити. Значит, ты — та, кто слушает.

- - -

В углу, среди заброшенных котлов, сидела старуха в платье из переплетённых теней. Её пальцы двигались над невидимым станком, вытягивая из воздуха новые светящиеся нити.

- - -

— Вы — Снежная прядница, — Арина сжала в кармане перчатку с нитью. — Зачем вы берёте вещи?

- - -

Старуха подняла глаза — в них отражались звёзды, которых не было в небе.

- - -

— Я не беру. Я собираю то, что уже потеряно. Эти нити — память о тепле, которое забыли.

- - -

Она махнула рукой, и перед Ариной развернулся узор:

- шарф, который мать связала сыну перед разлукой;

- носки, согревавшие солдата в окопе;

- шаль, в которую укутывали новорождённого.

- - -

Каждая нить хранила эхо прикосновения.

- - -

— Но люди боятся, — сказала Арина. — Они думают, вы крадёте.

- - -

— Страх — тоже нить. Только она рвётся.

- - -

Часть 3. Уговор

- - -

— Если вы вернёте то, что взяли, я помогу вам, — предложила Арина. — Но не магией. Обычными нитями. Люди будут вязать для вас — с обережными узорами, с именами, с историями. А вы…

- - -

— …перестану собирать чужое, — закончила старуха. — Но только если они действительно будут помнить.

- - -

Над котельной вспыхнул первый снег — не белый, а переливающийся, как перламутр.

- - -

Запись в блокноте (последняя строчка):

«23:48. Договор заключён. Завтра пойду в „Домашнее тепло“. Нужно объяснить, что „обережные узоры“ — это не сказки. И что страх — тоже нить. Только хрупкая».

- - -