Том VI: «Императрица на перепутье»

- - -

- - -

Утро 28 июня (9 июля по новому стилю) 1762 года. Петербург окутан лёгкой дымкой — рассвет только пробивается сквозь туман над Невой. В кабинете Зимнего дворца, залитом бледным светом, сидит Екатерина. Перед ней — портрет Петра I работы Никитина: суровый взгляд, сжатые губы, рука на глобусе. На столе — черновик манифеста, чернильница, недопитый кофе. В воздухе пахнет воском от догоревшей свечи и кожей переплётов на книжных полках.

- - -

Она проводит пальцами по краю портрета.

— Ты хотел, чтобы Россия стала великой, — шепчет она, словно обращаясь к изображению. — Но ценой крови и страха? Я дам ей величие без безумия.

- - -

В дверь тихо стучат. Входит Алексей Орлов — лицо напряжённое, глаза горят.

— Ваше величество, гвардия присягнула. Пётр в Ропше. Он подписал отречение.

- - -

Екатерина не отвечает сразу. Смотрит на чернильное пятно на манифесте — будто капля крови на белом листе.

— А Павел?.. — голос дрожит, но она тут же берёт себя в руки.

— Цесаревич в безопасности. Народ ждёт вашего выхода.

- - -

Она встаёт, поправляет платье — простое, без излишеств. Сегодня не нужен бархат и золото. Сегодня нужен образ матери, а не царицы.

— Пусть звонят колокола. Пусть люди увидят: власть не узурпирована — она принята из рук Бога и народа.

- - -

Орлов кивает и исчезает за дверью. Екатерина остаётся одна. Она берёт перо, выводит последнюю фразу манифеста: «Я не пришла взять, а спасти». Затем ставит подпись — твёрдую, чёткую.

- - -

За окном раздаётся гул голосов. Это Петербург. Это её империя.

- - -

Внутренний монолог

Она знает: этот день — не победа, а начало. Пётр оставил ей страну, где офицеры презирают мундир, крестьяне ропщут, а церковь теряет влияние. Её мечты о просвещении столкнутся с реальностью: чтобы править, нужно быть жёстче камня. Но пока… пока она может позволить себе верить, что изменит всё без крови.

- - -