Том VI: «Степные стражи: сказание о казачестве»

- - -

- - -

Ветер гнал по степи сухие шары перекати‑поля, а Иван Луговой, пригибаясь к гриве своего гнедого, оглядывался назад. Сердце билось часто, будто хотело вырваться из груди. За спиной остались деревня, барщина, плетёный кнут старосты и судьба, которую ему уготовили. Впереди — только воля да бескрайняя степь, что манила и пугала одновременно.

- - -

Он бежал уже третий день. Ел сухарь, запивал тёплой водой из фляги, спал урывками, в оврагах, прислушиваясь к каждому шороху. За ним могли послать погоню — барин не любил, когда крепостные пытались обрести свободу. Но мысль о возвращении была невыносима.

- - -

К вечеру второго дня степь стала меняться: холмы сделались выше, овраги глубже, а травы — гуще. Иван заметил следы копыт — много, и явно не крестьянских лошадок. Сердце ёкнуло: то ли разбойники, то ли татары. Он спешился, провёл рукой по шее коня, шёпотом попросил:

— Терпи, дружок. Ещё немного.

- - -

На закате он вышел к небольшому ручью. Вода журчала меж камней, пахло мятой и полынью. Иван напоил коня, сам присосался к ледяной струе, потом опустился на траву, достал последний сухарь…

- - -

— Не поделишься? — раздался хриплый голос за спиной.

- - -

Иван вскочил, схватился за нож. Перед ним стоял старик в потрёпанном кафтане, с седой бородой и глазами, будто выцветшими от солнца и ветра. В руках он держал лук, но тетива была расслаблена.

- - -

— Кто ты? — настороженно спросил Иван.

— А ты кто? — усмехнулся старик. — Беглец, видно. По глазам вижу — воля манит, а страх гонит.

- - -

Иван опустил нож. Что‑то в этом человеке внушало доверие — может, спокойная уверенность, может, лёгкая усмешка, в которой не было насмешки.

- - -

— Я — Иван, — сказал он. — Из деревни под Воронежем. Бежал от барина.

— От судьбы не убежишь, — покачал головой старик. — А от барина — можно. Я — Данила, казак вольный. Иду к станице на Дону. Если хочешь, пойдём вместе. Степь не любит одиночек.

- - -

Иван замер, переваривая услышанное. Казак… Он слышал о них — людях свободных, живущих по своим законам, не признающих барщины и кнута. Вольные, как ветер.

- - -

— А примут меня? — тихо спросил он.

— Примут, — кивнул Данила. — Если докажешь, что достоин. Казак — не тот, кто родился в станице, а тот, кто сердцем волен. Ну что, пойдём?

- - -

Иван оглянулся на запад, туда, где догорала алая полоса заката. Потом — на восток, куда вела тропа, проложенная колёсами телег и копытами коней.

- - -

— Пойдём, — сказал он твёрдо.

- - -

Данила хлопнул его по плечу:

— Вот и славно. А теперь поедим, да и в путь. Ночь в степи — не шутка.

- - -

Они сели у ручья. Данила достал из сумки лепёшку и сушёную рыбу. Иван ел и чувствовал, как уходит напряжение последних дней. Впервые за долгое время он не оглядывался через плечо. Впереди была неизвестность, но она больше не пугала — она звала.

- - -

Степь дышала теплом уходящего дня. Где‑то вдали выли волки, но их вой не тревожил. Конь Ивана мирно щипал траву, а старый казак что‑то тихо напевал себе под нос — старинную походную песню, слова которой Иван не разобрал, но мелодия запала в душу.

- - -

Так начинался его путь — путь вольного казака.

- - -