Том VI: «Ветер кочевий»

- - -

- - -

Солнце стояло в зените, и раскалённый воздух дрожал над пыльной дорогой. Табор медленно тянулся по тракту, оставляя позади километры степи. Скрипели колёса кибиток, фыркали усталые лошади, звенели медные подвески на сбруе.

- - -

Данило шёл рядом с отцовской кибиткой, машинально перебирая струны старой скрипки. Инструмент был потрёпанным — лак в трещинах, одна струна заменена конским волосом, — но звучал всё так же чисто. Пальцы сами выводили знакомый таборный напев, но мысли Данило были далеко. Он снова представлял большой зал, заполненный нарядной публикой, свет тысяч свечей и овации после его игры.

- - -

— Опять ты со своей деревяшкой, — раздался хриплый голос.

- - -

Баро, отец Данило, сидел на краю кибитки, хмуро глядя на сына. Его смуглое лицо, изборождённое морщинами, казалось высеченным из тёмного дерева.

- - -

— Это не деревяшка, отец, — тихо ответил Данило. — Это скрипка.

- - -

— Деревяшка и есть, — отрезал Баро. — Время тратить на глупости, когда надо думать о зимовке.

- - -

Рядом, на соседней кибитке, двое старейшин продолжали спор:

— У реки останемся, говорю я! — настаивал сухощавый старик с седой бородой. — Там и трава для лошадей, и вода рядом.

— Да что ты понимаешь, Мирко! — возражал второй, полный мужчина с пышными усами. — В город надо идти. Там ярмарка скоро, там деньги, там жизнь!

- - -

— Город, — Баро сплюнул. — Что хорошего от города? Одни беды.

- - -

Данило поднял глаза. Вдалеке, за полосой леса, на холме белели каменные дома губернского города. Купола церквей блестели на солнце, над трубами вился дымок. Сердце Данило забилось чаще — он смотрел на город с надеждой, представляя, как его музыка звучит в этих каменных стенах.

- - -

Баро проследил за взглядом сына и тяжело вздохнул:

— Ты не понимаешь, Данило. Мы — табор. У нас свой путь, свои песни. Городские не поймут нашей души.

— А если поймут? — тихо спросил Данило.

— Не поймут, — твёрдо сказал Баро. — И не должны. Мы — цыгане. Мы — ветер. А ветер не держат в каменных клетках.

- - -

Скрип колёс, ржание лошадей, далёкий крик ребёнка — звуки табора окружали их, напоминая о вечном движении. Данило провёл смычком по струнам, и мелодия, грустная и светлая одновременно, поплыла над пыльной дорогой, смешиваясь с шумом кочевья.

- - -