Том второй. Выше, чем Боги. Инфузия

Обстановка маленькой комнаты скрывается в полумраке. Но даже сквозь него, пробивается затхлый запах давно не мытых полов и ритмичные стоны обычной железной кровати. Лишь этот объект интерьера смутно белеет во тьме, благодаря неяркому свету серого, предрассветного неба, что, едва проникает, через покрытое толстым слоем пыли окно, занавешенное старомодным, крупноклеточным тюлем.

Но всю эту убогость, безусловно, затмевают два молодых, слившихся в единое целое, тела. Их лиц, тоже не разглядеть. Видны лишь, в беспорядке разметавшиеся по подушке, волосы женщины, да слабые отблески рассвета в ее широко раскрытых глазах. Про мужчину не скажешь и этого. Он виден со спины и находится в том восхитительном состоянии, когда все кажется по плечу. Сквозь хриплое, учащенное дыхание, слышен его громкий шепот полный банальностей, которые бурным потоком вливаются в правое ушко брюнетки.

– Я скучал… Как же, я скучал по тебе! По… твоему телу… по твоему голосу… по своей единственной…

Вместе с этими, урывками сказанными фразами, до ноздрей женщины, его дыхание доносит запах, только что выпитой водки.

– И я… Я тоже… – всхлипывая, говорит она, но к чему разговоры в такой момент?

Почувствовав его финальное напряжение, ее всхлипы превращаются в стоны, тело начинает дрожать, придавленные бедра стремятся прильнуть к мужчине еще теснее, и прежде чем изнеможенно рухнуть обратно, на простыню, даже немного приподнимают его. Чем еще, как не этим, она может ярче выразить свое «тоже»?

Некоторое время, они, молча, лежат, не в силах оторваться друг от друга.

– Я… – начинает мужчина.

– Не пей больше, милый!

– Но я хочу! Подай мне стакан!

Женщина, со вздохом, подчиняется. Все как всегда! Я хочу! Еще не сделав последнего глотка, он чувствует, как желание вновь накрывает его с головой. Но теперь он владеет ей нежно, не спеша, даже скрипы кровати начинают играть другую мелодию. А жаркий шепот сливается с этими звуками в прекрасную симфонию.

– Все это время… без счета… перечитывал твои письма… Томился бездельем… в ожидании новой весточки… Мечтал о мгновении… когда смогу снова… обладать тобой!.. И вот… дождался… Я счастлив!.. Пусть здесь… Пусть так… Но после долгой разлуки…

– Не я… была ее причиной…

– Да… верно… Но когда ты покинула мой дом… я думал… это ненадолго… Осознав… что разлука… может быть навсегда… О-о-о!!! Я почти… забросил работу!.. Одинокими ночами… я выл… от отчаяния!.. Я…

– … Но ты же… сам…

– Да… Все делают ошибки… Это самая большая… и…я хочу, чтобы было… по-прежнему!

– Милый!.. По-прежнему… уже не будет… Ох-х… – она не в силах добавить «никогда»!

– Почему? Ведь нам хорошо… сейчас…

– Пойми… когда я писала письма… то надеялась… что быть может…

– Но я… не мог…

– Знаю… Но теперь… я не помолодела…

– Пусть!

– Я изменилась…

– Пусть!!

– Я стала другой…

– Пусть!!!

– … и у меня появилась своя жизнь…

– Но мы же любим…

– Я… уже… Ох-х… Не-е-е… О-о-ох… О-о-ох… не… знаю-ю-ю-ю… у-у-у-у… – вновь она вынуждена прервать разговор, почувствовав жидкий пожар во чреве и отвечая на него прекрасной судорогой, все длящейся и длящейся…

Та, постепенно, теряет свою амплитуду, слабеет...

Женщина открывает крепко зажмуренные глаза, и, видя с какой невероятной нежностью, он смотрит на нее, чувствует, как судорога превращается в тихие блаженные волны, ласкающие тело и заставляющие вздыматься грудь.

– Зато, я знаю! – говорит мужчина, откидываясь на спину. – Мне надо выпить еще!

– Но ты опьянеешь, милый.

– И что с того?!! Я хочу опьянеть! Я счастлив!

Она, молча, подает бокал. Одним махом осушив его и, довольно крякнув, он утыкается носом в заросли, призывно темнеющие внизу ее живота. С силой втягивает в себя воздух. Замирает на мгновенье, наслаждаясь исходящими ароматами. Тепло его горячего дыхания сменяется страстными поцелуями, которыми он осыпает ее живот, направляясь, все выше и выше. Вот ими покрыта грудь, шея, и наконец, он впивается в губы.

А меж ног, она снова ощущает твердеющее вожделение! Как? Опять?!! Вроде водка, должна оказывать противоположный эффект? И вообще…

А жаркое дыхание вновь обжигает ухо! Словами!

– Ты вернешься… Все будет… не по-прежнему… Лучше!

– Нет… я не могу так…

– Почему? – доносится от верхней части плоти, вновь ставшей единой.

– А… а… как же сложившиеся обстоятельства? А что… я скажу детям… после стольких лет? Что подумают люди? Окружение? И потом.. Я уже… не хозяйка…. в твоем доме… Как быть со всеми этими… исками… судами… обвинениями? Они не исчезнут все вдруг! Нет-нет, это невозможно, совершенно невозможно!!!

– Моя… маленькая… любимая… глупышка… – нежно шепчет он, ни на миг, не останавливаясь. Какая же ненасытность!

– Слушай… Внимательно слушай… моя попрыгунья… – он тесно приникает губами к ее уху. Шепот становится, совершенно неразборчивым. Но, несмотря на это, ее глаза, бездумно смотрящие в невидимый потолок, начинают расширяться от изумления. Она даже прекращает танец бедер! Неужели догадался?!! Не может быть!!!

– Поняла?

Она в силах только кивнуть.

– Подожди… Я… уже… О-о-о!

Снова всплеск жара внутри. Но на этот раз, он безответен.

– А теперь, иди! Не медли! Не надо, чтобы нас видели вместе!

Она медленно отрывается от распростертого под ней тела. Быстро одевается. Наклонившись, дарит влажный поцелуй, пропахшим водкой губам.

– Ты гений! – шепчет лежащему на спине мужчине и быстро направляется, к едва проступающей в темноте двери. Медленно отворяет ее, чтобы не скрипели петли.

– Эй, детка! – слышен с кровати его голос.

Она резко оборачивается.

– Я – сделал эту ошибку!!! Я, и исправлю ее!!!

– Да, – тихо говорит она, закрывая за собой дверь, – ты сделал ошибку...