Томми и Елизабет

Томми и Елизабет

(короткая трагическая повесть)

1

Томми впервые увидел Елизабет в семь лет.

Она стояла на деревянном мостике через ручей за старой мельницей

и кормила уток кусочками белого хлеба. Платье у неё было светло-голубое, почти небесное, а волосы — как спелая пшеница в июле.

Томми тогда просто замер с удочкой в руках и забыл дышать.

С того дня он каждый день приходил к этому мостику.

Иногда она была там. Иногда нет.

Но даже в те дни, когда её не было, он всё равно сидел на берегу и

смотрел на воду, представляя, что она вот-вот появится.

2

Когда им исполнилось по четырнадцать, Елизабет впервые взяла его

за руку.

Это было осенью, под огромным каштаном. Листья падали медленно, как будто время решило дать им несколько лишних секунд.

— Ты когда-нибудь уедешь отсюда, Томми? — спросила она.

— Только если ты поедешь со мной, — ответил он серьёзно.

Она засмеялась. Но потом посмотрела на него так, будто впервые

действительно увидела.

И поцеловала его в щёку. Очень быстро. Очень робко.

Томми потом три дня не мог нормально есть — всё время улыбался.

3

Её отец, господин Эдвард Ллевеллин, был владельцем трёх

текстильных фабрик и половины лучших земель в округе.

Мать — из старинного рода, чьи предки когда-то владели замком в

Уэльсе.

Томми был сыном кузнеца.

Его мать умерла, когда ему было девять. Отец пил всё сильнее с

каждым годом. Дом пах углём, железом и дешёвым элем.

Но Томми умел чинить всё, что ломается.

И ещё он умел смотреть на Елизабет так, будто она — единственное, что в этом мире имеет значение.

4

В шестнадцать лет он впервые сказал ей:

— Я на тебе женюсь. Обязательно.

Елизабет тогда молчала долго. Потом тихо ответила:

— Они никогда не разрешат.

— Тогда мы убежим, — сказал Томми.

Она только улыбнулась печально.

Но руку его не отпустила.

5

В восемнадцать он пришёл к господину Ллевеллину.

В чистой (хоть и заштопанной) рубашке, с коротко подстриженными

волосами, сжимая в кармане маленькое колечко, которое сам выковал

из старой серебряной ложки матери.

Господин Ллевеллин даже не предложил ему сесть.

— Ты хороший мальчик, Томас. Но моя дочь предназначена для

другого.

— Для кого? — спросил Томми, хотя уже знал ответ.

— Для человека, который сможет дать ей то, что может дать только

равный.

Томми стоял молча ещё секунд десять. Потом сказал:

— Я её люблю больше, чем кто-либо из ваших равных.

Господин Ллевеллин посмотрел на него почти с сожалением.

— Любовь — это роскошь, которую могут себе позволить только

богатые.

6

Елизабет плакала три ночи подряд.

Потом её отправили в пансион в Бристоле «для завершения

образования».

Томми каждый день писал ей письма.

Она отвечала реже и реже.

Последнее письмо пришло через полгода.

«Томми, прости.

Они нашли мне жениха.

Я не хочу, но я не могу больше сопротивляться.

Не пиши мне больше. Это слишком больно.

Я всегда буду тебя любить.

Прости.»

7

Он не женился.

Не уехал из города.

Продолжал работать в кузнице отца, потом открыл свою маленькую

мастерскую.

Чинил плуги, подковы, замки, каминные решётки.

Каждый вечер он ходил к тому самому мостику.

Садился на то же место.

Смотрел на воду.

Иногда разговаривал с ней вслух, будто она всё ещё там, кормит уток.

8

Прошло семь лет.

Елизабет вернулась в город уже вдовой.

Муж умер от скоротечной чахотки через два года после свадьбы.

Детей не было.

Она стала тише, бледнее. Глаза потухли.

Но когда она увидела Томми на улице — он нёс на плече тяжелый

молот — она остановилась, как будто её ударили.

9

Они начали встречаться тайно.

Сначала просто гуляли по старой мельничной тропинке. Потом

сидели на том же мостике. Потом целовались так, будто всё это время

у них украли.

Елизабет говорила:

— Я не могу больше без тебя.

Томми отвечал:

— Тогда уедем. Прямо сейчас.

Но она качала головой.

— Отец узнает. Он уничтожит тебя.

10

Однажды ночью они всё-таки решились.

Собрали два небольших узла.

Решили уехать на рассвете в Ливерпуль, а оттуда — в Америку.

Томми пришёл за ней в два часа ночи.

Она ждала у чёрного хода.

Но когда они вышли за ворота — их уже ждали.

Четверо мужчин. Люди её отца.

11

Томми дрался как зверь.

Он успел сломать одному челюсть, другому руку.

Но их было слишком много.

Елизабет кричала, пока её не заткнули платком.

Томми били сапогами по рёбрам, по голове.

Последнее, что он увидел — как её утаскивают обратно в дом.

12

Его оставили лежать в канаве за старой мельницей.

Думали — умрёт.

Но он выжил.

Через три недели он уже снова стоял на ногах.

Лицо в шрамах. Два ребра срослись криво.

Глаз почти не видел.

13

Елизабет заперли в комнате на втором этаже.

Окна заколотили.

Кормили один раз в день.

Она перестала есть на пятый день.

На девятый — перестала говорить.

Отец приходил каждый вечер и говорил одно и то же:

— Ты должна жить дальше. Ради семьи.

Она смотрела сквозь него.

14

Томми пришёл к дому Ллевеллинов ночью.

В руках — канистра керосина и спички.

Он не собирался поджигать дом.

Он собирался поджечь себя.

Прямо под её окном.

Чтобы она увидела.

Чтобы поняла, что он пришёл за ней до конца.

15

Но когда он уже плеснул керосин на себя — окно второго этажа

открылось.

Елизабет стояла там.

Очень худая. В белой ночной рубашке.

Волосы коротко острижены — она сама их обрезала ножницами

несколько дней назад.

Она посмотрела на Томми.

И улыбнулась.

Такой улыбкой, какой улыбалась в четырнадцать лет под каштаном.

Потом шагнула вперёд.

Просто шагнула.

Без крика. Без слов.

Томми закричал.

Бросился к дому.

Она упала на каменные плиты перед крыльцом.

Тихо.

Как лист, который наконец оторвался.

16

Томми подхватил её на руки.

Она была ещё жива несколько секунд.

— Прости… — прошептала она. — Я не смогла… без тебя…

Он прижал её к себе.

Поцеловал в холодеющий лоб.

А потом встал.

Всё ещё держа её на руках.

Пошёл к реке.

К тому самому мостику.

17

Он лёг с ней на доски.

Обнял крепко-крепко.

Рассвет начинался.

Небо становилось розовым.

Томми смотрел на воду и говорил тихо:

— Теперь мы вместе.

Теперь уже навсегда.

Он закрыл глаза.

И больше не открывал.

18

Их нашли только через два дня.

Мальчишки, которые ловили рыбу.

Они лежали рядом, обнявшись.

Лица спокойные.

Как будто наконец-то выспались после очень долгой и тяжёлой

жизни.

На мостике кто-то позже вырезал ножом два слова: Томми + Елизабет

Буквы уже почти стёрлись от дождей.

Но их всё ещё можно разобрать,

если очень захотеть.

Конец.