Тонкий мальчик

Мистер Клок с улыбкой водил глазами влево-вправо. Секундная стрелка отмеряла минуты с монотонным тиканьем.

11:14

Свернувшийся калачиком под одеялом Марти смотрел на прикроватные часы в виде смеющегося яблока с глазами и ненавидел нарисованные розовые щёки и высунутый язык. Мистер Клок смеялся над ним.

«Не считай минуты, малыш, — говорил ему Мистер Клок. Пластиковые глаза танцевали по циферблату, щёки наливались издевательской улыбкой. Медленное тиканье раздражало. — До рассвета ещё далеко».

Марти и так это знал. Он умел определять время по механическим часам, знал, во сколько начинает светлеть небо и во сколько просыпается мама, чтобы приготовить завтрак папе и Тайлеру, но не мог заснуть. На короткое время Марти позволял себе закрыть глаза и каждый раз надеялся, что когда откроет их, то увидит пробивающуюся между ночных штор полоску света.

11:16

Под одеялом было жарко. Тело в хлопчатой пижаме покрылось испариной. Маленькие капельки пота скатывались из подмышек, но Марти упрямо накрывал голову, оставляя снаружи только нос и глаза. Дышать под одеялом у него не получалось, он пытался уже третью ночь. И не мог не следить за временем.

«Нужно заснуть, — сказал он себе. — Если я буду спать, то ничего не услышу и не увижу. Пусть приходит, делает что хочет. Придёт утро, и он уйдёт».

Но сон не шёл. Сначала из-за томительного ожидания прихода Тонкого Мальчика, а потом невыносимо захотелось в туалет. Мочевой пузырь ощущался как раздутый шар, грозивший взорваться от любого прикосновения. Ничего так сильно не хотелось, как избавиться от этой тяжести в животе.

Марти с трудом пошевелился на краю, ёжась от шороха одеяла и скрипа кровати. Дорога до туалета выглядела одновременно очень короткой и очень длинной: налево по коридору до конца.

«А если он уже тут?»

Марти с осторожностью приподнял голову со сбившейся в комок подушки, оглядывая погружённую в полумрак комнату. Свет горевшего на противоположной стороне улицы фонаря превратил знакомые предметы в бесформенные мрачные фигуры, следящие за каждым его движением и с нетерпением ждущие, когда он опустит босые ноги на махровый ковёр. Голые ветви тополя, растущего под окном, скреблись в стекло и размеренно кивали, будто подтверждая мысли мальчика. Кровать — самое безопасное место.

«Может, всё-таки позвать маму? — подумал Марти, оглядывая чужую комнату, в которой вдруг оказался. — Она включит свет, отведёт меня в туалет, а потом напоит горячим чаем с мёдом, и никакой Тонкий Мальчик не придёт за мной. Может… Может и полежит со мной, пока я не усну…»

Между створками стенного шкафа блестели глаза. Глаза знали, что никого звать Марти не будет, потому что тогда Тайлер за завтраком будет над ним хихикать и бросаться брокколи, а папа хмуриться и бормотать что-то о знакомом детском психотерапевте.

Чем занимается психотерапевт, Марти не знал, но идти к врачу после истории с аппендицитом очень не хотел. Глаза из шкафа это тоже знали. Они всё знали, всё видели и тянулись к нему.

«Иисусе, как же мне хочется в туалет…»

С тоской Марти посмотрел на часы.

11:22

Не прошло и десяти минут. Вдруг захотелось пить, да так сильно, как будто последний раз он пил неделю назад. Язык лип к нёбу и зубам, а в горле скреблась колючка. Проглотив комочек вязкой слюны, Марти опустил голову на подушку, закрыл глаза и постарался подумать о чём-нибудь хорошем, а потом надо посчитать овечек, как учила мама. Уснёт, и во сне ему не будет хотеться ни в туалет, ни пить.

Подумать о хорошем не вышло. Вспомнился гогочущий, точно гусь, Тайлер. Он размахивал головой Чары перед его носом. Висячие уши её тряслись, как недоваренные макароны. Морда была вымазана чем-то вонючим и коричневым.

«Нюх-нюх, я нашла Марти-соплежуя! Чара хорошая девочка, хорошая! Чара заслужила вкусняшку!»

Тайлер отобрал его любимую игрушку — плюшевую собачку и решил, что забавно будет оторвать ей голову и посмотреть, как он, Марти, будет рыдать в три ручья. У него получилось, как и всегда. Мама до сих пор не починила Чару, и Тайлеру не досталось. Как и всегда.

Наигравшись вдоволь, Тайлер залез в их домик на дереве, оставил голову Чары там и сказал, что если Марти — не трусливая мамина девочка, то залезет и заберёт «башку своей дебильной собаки». Тайлер знал, что он боится высоты и шатающейся от каждого движения лестницы, а ещё знал, как любит он свою игрушку.

Марти зажмурился, стиснул зубы и попытался считать овечек. Милых, пушистых и добрых овечек, гуляющих по зелёному лугу, пахнущему сладкими цветами, они бродят, точно мягкие облачка, нежно блеют и шуршат маленькими копытцами по земле…

Внизу щёлкнул замок входной двери. Луг с овечками как ветром сдуло. Марти открыл полные ужаса глаза.

11:28

Сердце забилось где-то в горле, когда на первом этаже открылась и закрылась входная дверь. Замок со щелчком вернулся на место. Вязко зашуршало что-то по полу и скрипнуло половицей, ведущей в кладовку. Раздался тяжёлый и короткий то ли вздох, то ли стон.

11:29

Всё стихло. Марти боялся совершить лишний вдох. Воздух застревал на пути к лёгким. Под одеялом стало ещё жарче. Желание посетить туалет никуда не делось, а стало только сильнее. Марти понял — пара минут, и Тайлер будет завтра хихикать над его простынями и пижамой.

«У меня же есть фонарик!»

Марти едва не подскочил на кровати, обрадованный гениальной мыслью. Взмокшее тело обдало прохладной волной облегчения.

«Куда же я его спрятал? Вспоминай, вспоминай, дырявая голова!»

О фонарике Тайлер не знал, иначе давно бы его сломал или забрал батарейки для своего боевого робота. Папа купил его в строительном магазине, потому что Марти понравился нарисованный на упаковке усатый искатель сокровищ, которого папа назвал шахтёром. Мальчик тут же вообразил себя таким же: большим, сильным, отважным — и упросил папу его взять. Фонарик был карманным, потому спрятать его от Тайлера-тупицы не составило труда.

«Вспомнил-вспомнил, он в цветочном горшке!»

Марти отпихнул одеяло в сторону, спустил ноги с кровати и бросился к окну, стараясь не думать ни о глазах в шкафу, ни о бесформенных тенях, обступивших его и жаждущих забрать с собой в темноту. Когти-ветви тополя вдруг задрожали, заскребли стекло. Косые тени упали Марти на грудь, располосовав её. Мальчик подавил крик и, зажмурившись, одёрнул тяжёлые шторы.

На ощупь нашёл он горшок с отцветшей геранью и сунул между стеблей руку. Прохладный пластик коснулся пальцев. Марти схватил фонарик, включил его и тут же направил свет в комнату.

Глазами в шкафу оказались пуговицы на рукаве его школьной рубашки. Бесформенные тени — комод с одеждой и тумбочка с игрушками. Страхи расползлись липкими щупальцами по углам. Монстров не было, как и Тонкого Мальчика. Мистер Клок на прикроватной тумбочке улыбался, но уже не так самоуверенно, и продолжал накручивать минуты на циферблате.

11:34

Марти вытер о штанины взмокшие ладони и оглядел комнату ещё раз. Увидел фотографии на стенах: вот они всей семьёй в аквапарке, здесь он и мама у барбекю на заднем дворе, а тут он катается на пони. Увидел и свои рисунки, в которых он изображал себя то космонавтом, покоряющим галактики, то охотником на динозавров, то мальчиком, у которого не было противного старшего брата, вытирающего об его футболку козявки.

Тревога завязалась тугим узлом в желудке. Свет фонарика высветил на рисунках Тонкого Мальчика. Он открывал с Марти планеты, укрощал диких динозавров, обнимал на портретах без Тайлера и стоял возле упавшего с домика на дереве мальчика. Красного карандаша на этом рисунке было много.

Марти зажмурился, а когда открыл глаза, Тонкий Мальчик исчез, как и последний рисунок. Его сейчас здесь не было. Его вообще не существует! Это всё дурацкие выдумки Ленни, тупого дружка Тайлера!

Дверь скрипнула гораздо громче, чем хотелось бы. С опаской Марти выглянул в коридор, посветив сначала в сторону ведущей на первый этаж лестницы, и прислушался. Дверную ручку он не выпускал, готовый в любой момент спрятаться в комнате.

Тишина. Шум на первом этаже ему, конечно же, показался. Папа всегда закрывает на ночь дверь, и замок на ней крепкий, «импортный».

Свет фонарика переместился в другой конец коридора. Белая дверь туалета была закрыта. До неё всего лишь десять шагов. Выдохнув, Марти вышел за пределы комнаты и быстрым шагом, пока не растерял остатки храбрости, направился к ней. В свете фонарика жёлтые обои с мелкими цветочками показались ему совершенно белыми, как в больнице. Больницы он не любил.

Свет от плафона под потолком, а самое главное опорожнение мочевого пузыря принесли эйфорию и облегчение. Все ужасы, которые он придумал в своей комнате, фантазии о Тонком Мальчике, теперь показались Марти далёкими и смешными. Тайлер бы точно хохотал над ними.

Погасив в туалете свет, Марти выскользнул в коридор и посмотрел на перила лестницы. Несмотря на сильное желание вернуться под одеяло, ему всё ещё смертельно хотелось пить. В рот будто насыпали песка.

Путь до лестницы казался длиннее, чем он есть, а в конце зиял тёмный провал, где терялись белые плафоны светильников и картины с маминой мозаикой.

Фонарик мелко заморгал, и Марти испугался того, как быстро темнота перевалила за перила, заполнив собой коридор. Он постучал фонариком по ладони, и моргания прекратились. Липкий страх накручивал его внутренности, словно сосиски на вертел.

«Дойду до кухни, графин стоит на столе, кружка — на раковине, налью воды и вернусь назад, — тут же проговорил про себя план Марти, чтобы успокоить колотящееся сердце. — Тонкого Мальчика не существует. Это выдумки Ленни. Вот и не думай о них, ты же не ребёнок!»

Марти двинулся к лестнице. Босые ноги прилипали к ламинату, и он каждый раз вздрагивал, когда под ступнёй скрипело дерево. Тонкий Мальчик не покидал голову.

Как-то Ленни, лучший друг Тайлера, остался у них с ночёвкой. Наевшись до отвала маминой запеканки, они с Тайлером допоздна смотрели фильмы о супергероях в гостиной, а когда мама велела им выключать телевизор и ложиться, Ленни зажёг на телефоне фонарик и предложил порассказывать друг другу страшные истории. Марти, притаившийся на лестнице, чтобы посмотреть интересные фильмы, пожалел, что не ушёл сразу.

Тайлер рассказал историю о красном пятне, а Ленни о Тонком Мальчике и прибавил, что всё это — чистая правда, потому что об этом даже в газетах писали.

«Всё случилось пятьдесят пять лет назад, — начал Ленни, понижая голос. Марти обнял лакированную балясину, прижимая к себе Чару. — Тонкий Мальчик был тогда просто мальчиком и жил здесь, неподалёку. Однажды он и его друзья забрались на старую стройку, чтобы поиграть. Вроде бы это было на месте супермаркета «Майблз». Мальчики играли в салки и прятки. Но стройка была очень старая, всё давно сгнило и проржавело. И вот в какой-то момент — бух! — хлопнул Ленни в ладоши. Марти подпрыгнул. — Сверху упала тяжеленная плита! Один мальчик заметил её, предупредил других, и они разбежались, и только потом заметили, что их стало на одного меньше. — Ленни притих, а Марти закусил губу от напряжения. — Тут из-под упавшей плиты появилась окровавленная тонкая рука … — Ленни жутковато улыбнулся и протянул руку к Тайлеру. Тот тут же по ней ударил, по-взрослому выругавшись. — «Я здесь, я здесь… — хрипело нечто под плитой, — помогите мне, в мои лёгкие что-то впивается, я не могу дышать…» Мальчики испугались, разбежались по домам, и никому не рассказали о том, чтослучилось. Но мальчик под плитой не умер, а превратился в Тонкого Мальчика и решил отомстить. У него было пять друзей, и за пять ночей он убил всех и забрал их лёгкие, потому что его собственные лопнули, их проткнулиобломки рёбер. Говорят, Тонкий Мальчик до сих пор живёт на старых стройках и выбирается за тем, чтобы найти очередного мальчика и ВЫРВАТЬ ЕМУ ЛЁГКИЕ!»

Когда Ленни бросился на него с жуткой физиономией, Тайлер едва не кувыркнулся с дивана. Ленни тут же расхрюкался от смеха, и Тайлер, бросив в него попкорном, послал его такими словами, что мама была бы в ужасе, если бы их услышала.

Марти же с перепугу бросился на второй этаж к себе в комнату, спрятался под одеяло и полночи не спал, убеждая себя, что Ленни просто выдумывает, и никакого Тонкого Мальчика, как и зубной феи с пасхальным зайцем, не существует.

Но в тишине и мраке Марти нелегко было себя убедить. Помигивающий свет фонарика не мог отогнать злые тени. Они меняли очертания мебели, изображения картин, с которых глядели не привычные пейзажи, а лица убитых незнакомых мальчиков. На часах, висевших возле двери в прихожей, он увидел время.

11:46

Что-то печально вздохнуло. Шорох из кладовой потянулся на кухню. Марти, которому оставалось преодолеть последние три ступеньки, замер. Онемевшие пальцы едва справились с тем, чтобы выключить фонарик.

Всё затихло. Не успел он подумать, что ему показалось, как загремела посуда, словно кто-то собирался накрыть поздний ужин. Перестук стекла, шуршание скатерти, и вновь тишина.

Ноги ослабели. Марти присел, обнимая балясину лестницы, как обнимает утопающий последний остов исчезнувшего в буре корабля.

«Это Тонкий Мальчик. Он пришёл, чтобы забрать мои лёгкие, потому что его лопнули, когда на него упала плита».

На кухне застонали. Слабо, протяжно, хрипло, будто сквозь щель, и что-то булькнуло. Марти сжался. Он не мог заставить себя встать, чтобы вернуться в комнату, и не мог спуститься вниз, чтобы убедиться, что это ветер или кошка, забравшаяся в окно, которое Тайлер-тупица забыл закрыть.

Чувствуя, как скрипят его шейные позвонки, Марти наклонился, чтобы взглянуть на арку, ведущую в кухню, и увидел, как что-то заслонило квадрат окна, в которое пробивался свет уличного фонаря. Что-то длинное и пластичное. Темнота в проёме арки обрела объём и пузырём заполнила тесный коридорчик, растекаясь по полу.

Палец соскальзывал с кнопки три раза прежде, чем смог включить фонарик. Свет замигал, но Марти хватило нескольких секунд, чтобы увидеть. Тонкий Мальчик, вытянутый, как жевательная резинка, сидел лицом к лицу к нему. Гибкий, сплющенный, хрустящий своими сломанными рёбрами.

Тонкий Мальчик протягивал Марти кружку с физиономией Гонщика из «Щенячьего патруля». В ней была вода.

«П-привет, Марти».

Марти во все глаза смотрел на Тонкого Мальчика в подрагивающем свете фонарика. Грудь сдавило так сильно, что пересохшее горло казалось игольным ушком. Воздух приобрёл кислый запах лекарств. Он ненавидел больницы.

«Я принёс твою дурацкую собаку, вот, посажу её здесь. И кружку, чтобы ты мог попить, когда очнёшься. Мне… Мне очень-очень жаль, что ты оказался здесь из-за меня. Когда очнёшься, обещаю, буду стоять на своих сраных коленях и просить у тебя прощения тысячу раз…»

Голос доносился будто из-под толщи воды, а может из-под тяжёлой бетонной плиты. Марти не видел рта у Тонкого Мальчика. Его заменял обтянутый кожей провал. Откуда-то доносилось монотонное пиканье или то был мистер Клок с его бездушной улыбкой?

«Родители каждый день ссорятся. Я знаю, они винят меня, я ведь должен был за тобой смотреть, но не говорят ничего, а это ещё хуже. Врач сказал, что за тебя до сих пор дышит аппарат. Я… Я не думал, не хотел… Я правда не хотел, чтобы ты упал, и всё закончилось так! Честное слово, Марти, лучше бы тут лежал я!»

Руки Тонкого Мальчика с ласковостью удава обвили его и стянули в смертельных объятиях. Остатки воздуха вышли из Марти, как из лопнувшего пакетика. Фонарик выскользнул из руки, укатился вниз по лестнице, мигнул последний раз и потух.

Монотонное пиканье превратилось в длинный противный писк, но Марти услышал только треск собственных рёбер и звук лопающихся, как пузырьки на обёрточной упаковке, лёгких.

«Завтра будет новый день, — заговорил Тонкий Мальчик. — И ты попробуешь снова».

12:04

На электронных часах реанимации мигали красные цифры. Тонкий писк отмерял удары сердца, словно отдавал их взаймы. Качая воздух, шипел аппарат ИВЛ. Медсестра меняла капельницу.

Потные ладони теребили рукава накинутого на детские плечи халата. Он не хотел уходить, но знал, что через минуту медсестра скажет ему возвращаться в коридор к родителям.

Завтра будет новый день. А пока Марти всё ещё был в коме.