Тоня

- Никаких гемодиализов, Тоня! За распаковку содержимого Амбулет-контейнер придётся заплатить полную стоимость. Почему я должен напоминать?! - Человек в старом перелатанном скафандре с бейджем "Трошин С.И." упёрся ногой в корпус спутника связи. Затем потянул ключ на 22 к себе и, кряхтя, добавил: - Вернёмся на станцию, сделаю очистку жижи по "ОМС".

"Знаем твои обещания, Степан Игнатьевич - не первый год замужем, - промурлыкал в наушниках приятный женский голос. - Мне ж тебя там совсем не достать. Как прилетаешь - только и делаешь, что гуляешь да спишь. Может, хоть здесь образумишься. Сколько уже плановых обследований пропустил?"

- Ладно, не причитай.

За первым болтом остальные уже откручивались более-менее, и Степан смягченно продолжил:

- Обещаю, как вернёмся, сразу пройду медпромовский стационар.

На миг в эфире стало тихо, словно искин подбирал слова или вообще раздумывал говорить это или нет. Но спустя пару секунд приятный голос зазвучал опять:

"Доп-страховка у "Амбулет медикал" не такая уж дорогая, а обслуживание на порядки выше, чем у "Медпрома". Может, подумаешь?

Последний болт снова заклинило, и Трошин выругался.

- Тоня! Мы это уже не раз с тобой обсуждали! - рявкнул он. - Если "Калязин" развалится, что тогда?..

Не смотря на раздражение, космонавт нежно отвернул кожух топливного блока спутника и вытащил наружу огромный баллон с надписью "[Ar] UN 1006". Закончив с этим, продолжил тираду:

- А ведь это произойдёт, если мы не накопим на новый корабль. Потом будут тебе и страховки, и всё остальное. Потерпи - немного осталось.

"Такое впечатление, что это надо мне! - возмутилась Антонина. Затем сделав паузу, чтоб смысл сказанного усвоился, спокойно продолжила: - А по поводу калибровки магнитных стабилизаторов я предупреждала: токамак на ладан дышит. А ты, вместо того чтоб заменить их, поставил нагнетатель в грузовой отсек. Это как минимум небезопасно".

- Зато бесплатно! - отрезал мужчина и продолжил работу в тишине.

Согласно технике безопасности, отслуживший баллон полагалось сразу крепить, но Трошин, надеясь на свой профессионализм, просто отпустил его в космос, и тот стал медленно "уплывать". Вместо этого космонавт сосредоточил все свои усилия, чтоб подтянуть к освободившейся нише чехол из белого брезента, внутри которого находился новый, тяжёлый, полный аргона.

Освободив крепления и стягивающий ткань шнур, Степан с усилием толкал серебряный цилиндр. Ему пришлось даже использовать двигатели скафандра, чтобы направить махину ровно. На Земле такая "дура" с газом весила бы килограмм двести, а тут, с грацией товарного состава, серебристая емкость плавно зашла в топливный отсек и сама защёлкнулась. Осталось закрепить другой конец спецмуфтой и закрыть крышку, но сначала отработанный...

Космонавт оттолкнулся от корпуса и через секунду легко поймал пустой баллон, что уже успел "отплыть" на несколько метров. Теперь, подведя его к брезентовому мешку и направив внутрь, Трошин занялся муфтой.

Чехол со старым баллоном подхватил манипулятор "Калязина", которым управляла Антонина. Вскоре тот исчез внутри грузового отсека корабля, после чего, спустя полминуты, оттуда появился новый.

На этот раз голос в эфире звучал неуверенно:

"Степан Игнатьевич, мне и поговорить-то с тобой некогда. На станции то шастаешь где-то, то спишь у себя; здесь - только спишь. Остаётся - во время работы".

- Ладно, не обижайся. Просто этот чёртов Япет... - космонавт хотел выругаться, но осёкся. - Хорошо, что "Калязин" такой старый - отправлять дальше не имеют права.

"...Может, тогда не стоило брать дорогостоящее Амбулет-оборудование на борт? Я уж молчу, что их контейнер занимает столько места. У "Медпрома" ведь есть полисы дешевле и без навязывания допуслуг".

- Ты права в одном: есть, но не про нашу честь!.. В базовой подписке, нам доступна только эта страховка. Хорошо, что с франшизой, а то бы и оплачивать пришлось полностью.

Степан закончил с первым топливным отсеком и отправился к следующему.

Спутник связи на орбите Япета - сюда ведь никто не летает, но очередное "ТО" никто не отменял. Почему Трошина на его не самом быстроходном корабле закрепили за этим узлом связи, неясно, но хоть несколько раз в год стабильный доход.

Теперь, откручивая болты, Степан думал о новеньком "Хуань-Вэй Эйч-3". Да, до российских или европейских кораблей этому далеко, но лет на десять хватит, а там, может, и другие заказы пойдут. Всё-таки новый корабль и побыстрее, и поэкологичнее, и с безопасностью у него всё в порядке. Так что можно будет взять упрощённую страховку без навязанного допоборудования. Конечно, соседи по общежитию начнут тыкать, мол: "китайца взял", но о том, что у него сейчас, даже говорить было стыдно.

Когда-то, наверно лет пятьдесят назад, "Калязин" считался самым продвинутым в своём классе. И лидар-360, и спаренные токамаки, и "антирад" по всему корпусу из ПНД! А когда "КосмоВАЗ" (Космический Волжский Авиа-Завод) купил лицензию на использование технологии безэлектродной плазмы - это была просто "чума"! Наконец отечественные корабли могли спорить с новейшими европейскими разработками и по скорости, и по надёжности.

Это было давно. Теперь "Калязин" не соответствовал никаким стандартам. Летать в пределах кольца астероидов ему запрещено. Единственное место, где корабль хоть как-то проходил техосмотр, это здесь: Юпитер, Сатурн, Уран... Нептун, Плутон - уже опасно; можно и не вернуться. Но даже тут владелец подобного раритета мог рассчитывать лишь на сверхналог и повышающий коэффициент страховки. А что касается медицинского полиса, с таким старьем он превращался в игру "Кто-кого". Либо загнёшься раньше, чем воспользуешься, либо воспользуешься и загнёшься, пока будешь отрабатывать коэффициент.

Старый корпус, местами сваренный самим Трошиным состоял из разного цвета бронепластин. Некоторые сняты с дрейфующего в космосе хлама, другие куплены у мусорщиков. Чтобы хоть как-то проходить "ТО", вокруг кабины пришлось оборудовать цилиндр из полиэтилена низкого давления (ПНД), наполненный давно замерзшими отходами, за которые тоже пришлось отдать некоторую сумму. Эта конструкция была лично обклеена Степаном скотчем и отражающей фольгой, отчего "Калязин" напоминал огромное сверкающее эскимо из дерьма на палочке. Но зато с термоядерным синтезом и настоящим искином на борту.

Тоня досталась Степану даром. Он бы никогда не разорился на такое. Прикол от друзей - неуправляемый искин, когда-то служивший во флоте, подлежал деактивации. И Трошин бы никогда не связался с "ИИ", тем более с женщиной, но для прохождения "Калязиным" "ТО", нужен был хоть какой-то интеллектуальный модуль. Тогда Степан и уговорил "её" заключить фиктивный брак.

С тех пор они вместе. Он знал о её безумных мечтах стать лётчицей истребителем - именно поэтому она и взяла себе имя Антонины Лебедевой; она - помнила его пьяные разговоры о достойном заработке и новом корабле. Каждый мечтал о своём, но оба понимали, что друг без друга уже никуда. Такая вот ячейка общества получилась.

"...Знаю, тебе стыдно быть частью этого корыта. Да и мне перед тобой неловко за это ведро, - размышлял Степан. - Ну ничего, скоро новый "Эйч-Три" будет наш, Тонечка..."

С такими мыслями Трошин и не заметил, как открутил все болты и сдвинул кожух следующего отсека спутника. Старый баллон почему-то не хотел выходить. Микромонитор на сервисном разъеме показывал неисправность, но такое на расстоянии три с половиной миллиона километров от Сатурна сплошь и рядом. Степан постучал ключом на 22 по экранчику и опять нажал на привод внутренней муфты. Снова ощутив лишь вибрацию, он так и не смог вынуть чёртов баллон.

- Тоня, тебе видно? Что скажешь? Этот хлам пора в утиль или я что-то не так делаю?

"Нет, Степан Игнатьевич, всё правильно. Сейчас проверю отчёт системы. - Несколько мгновений в наушниках была тишина, затем приятный голос внутри шлема появился опять: - Противоречивые данные. Баллон пустой, но выработка секции всего 43 процента. Есть подозрение, что внутри ещё половина рабочего вещества, а у нас неполадка клапана".

- Тогда аккуратненько...

Трошин увлеченно высунул язык внутри шлема скафандра. Пот градом катился по его напряжённому лицу. Ключ на 22 повис на ремне, а руки в огромных перчатках ухватили баллон за выступающее из ниши дно. Гигантский ботинок на магнитной подошве опять встал на педаль привода муфты, и в этот раз вибрация стала чуть более отчётливой, но баллон снова не поддался.

- Да чтоб тебя! - космонавт в который раз выругался в эфир.

"Степан Игнатьевич, пожалуйста..."

- Да-да, Тоня, извини... Что ж делать-то?! Теперь и не закрыть это чудо! Хоть оставляй так. - Он отлетел на несколько метров. - Может, ты попробуешь?

Искин хотела возразить, но тут из ниши, как из пушки, в облаке белого пара баллон вылетел сам. Вращаясь вокруг своей оси, серебристый снаряд набирал скорость.

- Тоня! - заорал в эфир Трошин.

И даже получил ответ: "Вижу!" - но было поздно...

Перед тем как визор шлема покрылся инеем, Степан увидел, что баллон влетает внутрь грузового отсека "Калязина" - там же нагнетатель!..

Удар!

Затем толчок в спину!

В довершение всего страховочный трос рвануло так, что все хрящи в теле сорокапятилетнего мужчины щёлкнули разом!

"Критическое повреждение нагнетательной камеры, - лишь на миг прорвался голос ИИ. - Экстренная остановка реакции через 5... 4... 3..."

Пролетая совсем рядом, баллон обдал сжатым газом скафандр, оставив на стекле визора красивый новогодний узор, который Трошина не впечатлил. Поэтому космонавт судорожно нащупал сбоку язычок поворотной рамки, и скребок одним движением убрал всю эту красоту.

То, что Степан увидел, было ужасно: "Калязин" с раскуроченным от взрыва корпусом в облаке светящегося ионизированного газа разбрасывал во все стороны снежинки. Страховочный фал всё ещё был закреплен, поэтому космонавта тоже тянуло следом. Но самое страшное - корабль довольно быстро уходил в сторону колец Сатурна. Даже при постоянном ускорении встреча с радиационными поясами или микрометеоритами состоится только через недели, но тут была и другая загвоздка.

В эфир снова встрял обеспокоенный искин:

"Степан Игнатьевич, я сбросила реакцию и заглушила токамаки, но "Калязин" продолжает смещаться. Необходим обратный импульс, иначе..."

- Знаю, знаю - конец "зоны", - перебил Антонину Трошин. - Ничего. Длина фала всего 20 метров, так что готовь эвакуацию. Через пять минут буду.

Космонавт уперся мокрым от пота лбом в ледяное стекло визора и стал подтягиваться к раскуроченному и сифонящему во все стороны кораблю.

"Эвакуация невозможна, - опять произнёс тревожный голос. - Спаскапсула негерметична, так как внутри Амбулет-контейнер".

- Как он там оказался? - удивлённо пропыхтел Степан. - Он же был закреплён у противоположной стенки.

"Противоположной стенки больше нет. А я ведь говорила о необходимости держать люк закрытым", - поучительные интонации давались искину особенно хорошо.

- Ну и ладно - возьмем с собой, - "Боюсь, медоборудование теперь занимает весь полезный обьём", - Что значит, весь?! - "Он открылся", - Да чтоб тебя! - в конце концов выругался Трошин.

"Простите?.."

- Не тебя. Конечно, не тебя, Тоня, - устало выдохнул мужчина. - Доберусь - решим, ладно?!

"Тогда ты должен знать, что гироблок повреждён, и "Калязин" закручивает".

- Уже вижу.

По натянутому тросу действительно уже передавались вибрации и толчки. Некоторые были такой силы, что перчатки соскальзывали, и приходилось всё начинать заново. Похоже, "Калязин" сообразил, что от него хотят избавиться, и, не дожидаясь участи, решил свою судьбу сам. Корабль уходил к Сатурну, раскручиваясь всё сильнее, а вместе с ним на двадцатиметровом фале и космонавт.

"Степан Игнатьевич, подумай хорошо, - голос женщины в наушниках начинал раздражать. - Через 15-20 минут корабль выйдет за пределы зоны патрулирования дронов, и тогда тебя уже никто не спасёт".

- Тоня, помолчи! - не сдержался Трошин, подтягиваясь на тросе в очередной раз. - Я знаю, что делаю!

Искин смолк.

Спустя какие-то десять минут труды Степана были вознаграждены, и он схватился за страховочную скобу на корпусе. Обшивка с этой стороны корабля осталась целой, но с другой - творился кошмар. Стараясь не думать о плохом, космонавт добрался до входного шлюза, который, конечно, заклинило. Рука в перчатке привычно нашла аварийный клапан, и по краю люка разошлась щель. Потратив ещё две минуты на борьбу с возрастающей центробежной, космонавт оказался в кабине.

Как Трошин и предполагал, внутри "Калязина" царили космос и хаос. Ось вращения проходила примерно через центр помещения, отчего пространство напоминало бешеный сверкающий калейдоскоп. Конфетти из осколков металла, керамики и стекла носилось от стены к стене, отскакивая, прижимаясь и снова отскакивая во всех направлениях. Откуда-то сифонил пар - похоже, повреждена аргоновая магистраль. И без того пёстрое пространство окутывал туман. Сквозь огромную дыру в корпусе проглядывал оплавленный край брони одной из двух тороидальных камер и проносящаяся, словно окна встречного поезда, бежевая акварель Сатурна. Бог, пожиравший своих сыновей, был готов безвозмездно принять кого-то ещё. А посреди всего этого аварийными огнями пылал заклинивший люк спаскапсулы. От удара Амбулет-контейнер раскрылся и теперь занимал всё пространство внутри, но чемоданчика с медоборудованием видно не было. В таком хаосе скорей всего он давно уже где-то за пределами корабля.

- Чёрт! Теперь придётся оплачивать страховку полностью, - простонал Трошин и сквозь сверкающее безумие двинулся к панели управления.

"Степан Игнатьевич, ты внутри?" - в наушниках проснулся женский голос.

- Да, я на месте, - ответил мужчина.

"Хорошо... То есть, - не хорошо. Это безумие! - на этот раз чересчур эмоционально отреагировала Антонина. - Через 6 минут 42 секунды мы выйдем из зоны патрулирования дронов! Тебе нужно торопиться!"

- Ничего. Время есть. - Держась за всё, что ещё внутри кабины было закреплено, Трошин шагал к пульту управления. - Тоня, собирайся - мы уходим.

Тот, кто придумал хранить внутри современных кораблей только IMEI-чипы, был гением. Исполнительный блок получал обновления и отправлял телеметрию часто с большой задержкой, и оперативный модуль принимал решения лишь на основе аппроксимированных данных, но сам "ИИ" был распределён между кластерами и был в безопасности всегда. Только искин "Калязина" была не такой. Блок Антонины физически располагался под защитным стеклом внутри панели управления. Это добавляло некоторой остроты ощущений, возможно, даже самой цифровой личности.

Наконец трудный путь в несколько метров был преодолён. За это время на визоре Трошина снова накопился слой инея, а по кабине всё ещё моталось достаточно разного хлама. Хоть часть его постоянно вылетала в дыру, основная масса продолжала мешать сосредоточиться и радовала глаз. Так что достать вычислительный модуль оказалось задачей не из простых, так ещё и женский голос в наушниках зудел под руку:

"Степан Игнатьевич, у тебя нет на это времени. Осталось меньше пяти минут!"

Но космонавт уже не реагировал, лишь сопел внутри своего шлема, продолжая крутить винты системной консоли.

Вращение усилилось, и Степану уже приходилось упираться ногой в ложемент пилота, чтоб удержаться на месте.

"Две с половиной!.."

Наконец, отлетев в сторону, стеклянная панель присоединилась к остальному мусору, и голос в наушниках на время смолк. Блок "ИИ" тут же отправился в нагрудный планшет скафа, из которого предварительно были выкинуты в ту же сверкающую карусель за спиной все до единого инструменты.

Снова держась за всё подряд, Степан направился к спаскапсуле. Хоть внутри и раскорячился Амбулет-контейнер, космонавт рассчитывал, что сможет таки привести блок к рабочему состоянию.

Если бы Тоня могла, она бы, конечно, возмутилась тому, что Трошин делает. Времени почти не осталось, а он всё ещё был внутри "Клязина".

Сколько прошло времени, прежде чем центробежная швырнула человека в скафандре сквозь дыру, не понять, но явно больше, чем отмерила Антонина.

Вокруг: Сатурн, кольца, космос. Повсюду хлам, разбрасываемый, уходящим в забвение кораблём. Степану было немного жаль. Как ни проклинал он вечные поломки, "Калязин" всё таки несколько лет зарабатывал деньги и для него, и для Тони.

Трошин вдруг вспомнил про "ИИ" и подключил болтающийся из нагрудного планшета шлейф к диагностическому разъёму скафандра.

"Неужели! - искин была в ярости. - Я уж подумала, ты обо мне забыл!"

- Ну куда я без тебя, - устало произнёс мужчина.

Осмотревшись с помощью камер скафа, Антонина констатировала:

"Ты всё таки это сделал! - и, не дождавшись его реакции, продолжила. - Профукал время. Теперь нам не вернуться в зону патрулирования дронов".

- Спасибо тебе, Степан, что спас меня, - подсказал верный ответ Трошин, но девушка осталась непреклонна:

"И что нам теперь делать?!"

- Я думал, ты интеллект...

У мужчины не было сил парировать уколы Тони. Тем более - она была права. Чёрт возьми, всегда права!

- Летим к спутнику. Хоть на какое-то расстояние приблизимся, - пробубнил он.

"Потратить весь запас аккумуляторов на обратный путь - замечательный план! Если выработанного кислорода тебе ещё на какое-то время хватит, то как быть с охлаждением? Хоспаде, вот угораздило-то!"

- Тоня, давай решать, что делать. Мы всё ещё продолжаем смещаться.

"Я думаю. Мне, представь себе, тоже нужно время, - проворчал голос в наушниках. - Тебе-то что - помереть, как высморкаться. А я ещё нормальную карьеру хочу".

В ту же секунду, повинуясь командам "ИИ", скаф компенсировал и движение, и вращение.

"Ты моя умница", - улыбнулся Степан.

Он любил, когда Антонина ворчала. В такие моменты ему казалось, что они настоящая семья: он приносит деньги, она отвечает за уют... ну и немножко его "пилит".

С этими мыслями Трошин задремал:

"Действительно: умереть проще всего. Лишиться того, что тебе и так не принадлежит; не сделать тех вещей, до которых руки бы и так не дошли; распрощаться с теми, кто только вздохнёт с облегчением..." - "Степан Игнатьевич!" - "...Нет родни - некому выплачивать долги. Нет имущества - ничего не заберут, а те крохи, что удалось накопить, - да пусть подавятся..." - "Степан!" - "Вот только что скажет Антонина? Она ведь действительно переживала за меня. Тоня?!"

"Стёпа!" - так тревожно Искин говорила впервые.

- Что? Тоня? - От неожиданности космонавт ударился лбом о визор. - Что происходит?

"Ну наконец-то, - обрадовался женский голос. - Не придётся тратиться на торможение. У нас утечка кислорода, но ты не переживай - это я компенсирую. Тут другая проблема: аккумулятор скафандра сдох. Не теряй сознание, Стёпа!"

- Да-да. Я тут...

"Пока ты спал, мы пролетели почти сотню километров, - из-за падения напряжения речь Антонины стала рваной, с нотками цифровых шумов. - Видишь чемоданчик впереди?"

Голова Трошина всё ещё шла кругом; сказывалась гипоксия. Мужчине было трудно сосредоточиться.

"Степан Игнатьевич, соображай быстрее, пожалуйста! - воскликнула Антонина. - Я сейчас отключусь: остаток аккумулятора пойдёт на регенерацию кислорода. Твоя задача - поймать медицинский кейс "Амбулета" и повредить оборудование внутри него. Надеюсь, ты оценишь..."

Голос в наушниках стал прерываться, а после и совсем затих.

Приборное табло шлема пылало красным: кислород, питание - по одному-два процента. Судя по всему, Тоня подключила личный резерв. Блок Искина питался от собственного аккумулятора, а теперь подпитывал и скаф.

План Антонины был и гениален, и прост одновременно: повреждение дорогостоящего медоборудования запустит маяк. По его сигналу с ближайшей станции прибудут дроны обслуживания и заберут их.

Спустя минуту перчатка скафандра ухватила за ручку белый кейс с надписью "Амбулет", в другой руке - появился готовый к работе ключ на 22.

Это и была та самая реальность, которую Степан не хотел терять. Намного прозаичней удушливой эйфории, но чёткая и конкретная, без права на второй шанс. Та самая, где была она - Тоня!