Торговец

Есть такие люди, которые весьма отменно понимают людские судьбы. Такие люди могут выслушать, в нужное время поддакнув, а то и совет дадут какой. Они обладают даром слушать, слышать и понимать. Редко такого человека встретишь. Другому рассказываешь что, а он вроде и слушает, но слова твои отскакивают от него, как горох от стенки, потому как и ты, и история твоя ему не нужны.

Эти же люди слушают тебя и видно, что твои слова проникают в них, они их чувствуют, переживают твоё горе вместе с тобой, и это переживание возвращается к тебе, облегчая душу и помогая увидеть путь. Встретишься с таким, душу ему изольёшь, и тебе легче станет. Даже если он и не сказал ничего в ответ, но принял часть твоей боли, твоего волнения. Исидор был из таких людей. Но сгубили его лихие люди.

Жил на свете перехожий коробейник один, Та́рком звался. Раз в год, ближе к осени, появлялся в наших краях. Всегда путь держал один, без сопровождающих и без каравана, только небольшая кибитка о четырёх колёсах, запряжённая парой лошадей. Доподлинно известно, что лихие люди никогда его не обижали, хотя не раз встречались на его пути. Как он с ними ладил, оставалось загадкой, ни он, ни сами лихие люди об этом не сказывали.

В каждом городе, в каждой деревеньке ждали Тарка. И не только как торговца. К нему мог каждый прийти и попросить совета или просто поделиться своими думами. Он всегда внимательно выслушивал, иногда давал совет. У него всегда находились слова утешения для страждущих их услышать.

Раз только он сказал, что не станет помогать — когда вдовая Стасья попросила у него заговор для возвращения мужа, что весной река унесла. Строго выговорил ей он тогда, но что говорил — никто так и не узнал. Голос слышали, но слова не разобрали. Видели только, что Стасья вылетела из его шатра с горящими от стыда щеками, да опрометью умчалась на свой двор. И больше о том не заговаривала, приняла свою долю вдовью.

Помимо чудны́х товаров, не виданных в наших краях, он привозил с собой удивительные истории, которые был мастак рассказывать. Слушали его, открыв рот, все от мала до велика. Привирал отчаянно, конечно, как все торговцы. Но дела вёл честно, цену на товар назначал справедливую.

И поведал он однажды такую баснь. Один богатый старик узнал как-то, что особым образом приготовленное яйцо птицы Симург продлевает дни жизни на многие-многие лета́. Тарк точно знал, что это наичистейшие бредни, что обманули того старика какие-то недобрые люди, видать, нажиться на нём хотели, но в тот раз почему-то не получилось. Но убедить в этом того старика не удалось, он всё просил — привези да привези мне яйцо, а я уж за ценой не постою! И пообещал коробейник ему, что выполнит его просьбу.

Отправился Тарк в далёкие края, туда, где в изобилии водились разные редкие звери и птицы. Там было много охотников, промышляющих шкурой василисков, весьма ходовым товаром среди кожевенников. Также можно было найти множество других частей птиц, зверей, ползучих гадов, которые имели спрос у составителей зелий, настоек и порошков. Но все они как один отказались продать яйцо Симурга. Не потому, что это была редкость великая, но потому что проклят будет тот, кто покусится на потомство Симурга. Однако, поведали, что глубоко в горных лабиринтах живёт ифрит, который может дать искомое. Но не за просто так и не за деньги. А что ему нужно — никто не знает.

Делать нечего, слово надо держать, пустился Тарк в извилистый путь по горному лабиринту. Никто из охотников доподлинно пути к ифриту не знал, хотя рассказали множество примет. Три седмицы плутал в горах Тарк, много раз приходилось возвращаться из тупиков. Уже было собрался повёртывать назад, благо на память никогда не жаловался и весь путь свой запомнил. Еды оставалось всего ничего, лошади устали от тяжелой дороги, да и сам он только упрямством держался на ногах.

Но однажды утром, когда он, проснувшись, вылез из кибитки, чтобы запрячь стреноженных на ночь лошадей, небо вдруг потемнело, раздался гул и гром, и воздух задрожал от сильного жара, исходившего от ифрита, спускавшегося с неба. Тарк порадовался, что не успел отвязать и освободить лошадей, иначе они бы убежали. У него и самого тряслись поджилки, но его вела цель, поэтому он собрался с силами и, поклонившись, поприветствовал ифрита как можно вежливее:

— Рад встрече с тобой, о великий ифрит! Благодарю тебя, что не заставил искать тебя долго! Извини, но я не знаю твоего имени.

— Для людей я — Наха́б! Что ты хочешь? — громогласно спросил ифрит. — Власти, денег? Все люди хотят власти, а все торговцы хотят денег! А взамен я забираю их души!

Ифрит оглушающе расхохотался. Тарк с трудом удерживал рвущихся прочь лошадей, но ответил с достоинством:

— Спасибо за щедрое предложение, о всемогущий Нахаб! Но мне не нужна власть, а деньги я смогу заработать и сам. Мне нужно всего лишь яйцо Симурга.

Внезапно небо очистилось, гром перестал греметь, а жара спала. Перед Тарком стоял крупный мужчина в тюрбане и набедренной повязке. Кожа его переливалась сполохами огня. Он был выше коробейника по крайней мере на два локтя и возвышался над ним, сложив руки на груди.

— Вот как? — густым, но отнюдь не громогласным голосом спросил он. — Ни власти, ни денег, а всего лишь яйцо Симурга?

Он задрал голову и рассмеялся.

— Всего лишь яйцо Симурга! — сквозь смех повторял он.

Тарк не знал, как теперь вести себя. Вроде бы первая опасность миновала, ифрит начал с ним разговор, а это означало, что сделка наверняка состоится, иначе он бы сжёг Тарка вместе с кибиткой и лошадьми сразу. Но добиться своего будет весьма трудно, ведь известно, что перехитрить ифрита удавалось немногим, а кто смог уйти после этого живыми — и вовсе по пальцам одной руки пересчитать можно.

Поэтому он добавил робости в голос и сказал, наивно хлопая глазами:

— А что, яйца нет у тебя, о великий Нахаб? Ты ведь всемогущий, как мне рассказывали охотники из низин, но и ты не всё можешь найти.

Ифрит резко прекратил смеяться. Он с презрением посмотрел в сторону, как будто мог сквозь горные толщи увидеть эти самых охотников.

— Эти презренные трусы, недостойные дети потомков шайтана, позволили себе сомневаться в моём могуществе? В другой раз их ждал бы огненный дождь за такое, но ты меня заинтересовал, торговец. Зачем тебе яйцо Симурга? — он перевёл взгляд на Тарка, но тот ничуть не смутился — игра переходила на привычное русло.

— При всём уважении, о всесильный Нахаб, я не могу открыть тебе эту тайну, ибо она не принадлежит мне! Согласись, это будет нечестно по отношению к тому, кто попросил меня найти яйцо.

— Хм... А ты и впрямь честный торговец. Или очень хитрый. И что ты готов дать мне взамен? Учти, ни золото, ни драгоценные камни меня не интересуют, их у меня вдоволь!

Он повёл руками, и из одной ладони в другую пересыпалась волна золотых монет и бриллиантов, ярко блестящих на солнце. Но Тарк только усмехнулся про себя — не на того напал.

— А что бы ты хотел, о великомудрый Нахаб? Тебе доступны сокровенные тайны мира! Полагаю, содержимое моей повозки не является для тебя секретом.

— А ты хитё-ё-ёр, хитё-ё-ёр, — довольно погрозил ему пальцем ифрит. Золото и драгоценные камни исчезли также внезапно, как и появились. — Я не заглядывал пока в твою повозку, но готов показать тебе то, что ты ищешь. Это бесплатно.

И не дожидаясь согласия или отказа, он вытянул вперёд руку ладонью вверх. А на ладони лежало серое в мелкую чёрную крапинку яйцо. Размером оно было с голову ребёнка, и выглядело ничем не примечательно.

Это был самый сложный момент. Ифрит не сказал прямо, что это и есть яйцо Симурга. И если Тарк сейчас не усомнится в истинности яйца, то потом нельзя будет сказать, что его обманули — ведь он своими глазами видел товар. А то, что он знать не знает, как должно выглядеть нужное яйцо, об это уговора не было. Сказать, что он сомневается в честности ифрита — это прямое оскорбление, тут конец сразу ясен. Но Тарк не был бы опытным коробейником, если бы не умел выворачиваться из таких непростых положений.

— А это точно оно, о непревзойдённый Нахаб? Не могли ли тебя обмануть те, кто передал его тебе? Признаться, я не знаю, как выглядит яйцо Симурга, но это какое-то... Обычное, разве что чуть крупнее страусиного.

— А ты не так прост, торговец! — снова довольно погрозил ему пальцем Ифрит. Яйца уже не было на ладони. — Как твоё имя? Я хочу запомнить человека, столь умело избегающего моих простых, но действенных ловушек.

— Люди, знающие меня, зовут меня Тарком, о великодушный Нахаб!

На это ифрит снова довольно хмыкнул и, внезапно посерьёзнев, сказал:

— Что ж, торговец Тарк, смотри!

Он снова вытянул вперёд другую руку. На ладони светилось, переливалось разноцветьем небольшое, размером с два кулака, яйцо. Глаз не успевал уследить за переливанием оттенков из одного в другой. Помимо этого казалось, что яйцо ритмично пульсирует, как будто внутри бьётся чьё-то сердце.

«И эту красоту, эту частичку жизни хочет съесть тот старик! — подумал Тарк, не сводя глаз с яйца. — Ведь всё равно не поможет, а такая красота будет уничтожена!»

Он сглотнул и отвёл глаза в сторону, глухо спросил:

— Что хочешь ты за него, о богатейший из ифритов? Любой товар из моей кибитки я готов тебе отдать.

Краем глаза он заметил, что свет пропал из ладони ифрита. Тарк поднял взгляд на него. Тот внимательно смотрел на коробейника, почёсывая подбородок. Наконец, произнёс:

— Есть ли у тебя что-нибудь такое, чего никто не пробовал в наших краях? В знак уважения к тебе я не буду смотреть товары сквозь стенки твоей кибитки. Я увижу только те, которые ты мне покажешь, и выберу из них.

В знак уважения? Сперва Тарк подумал, что он ослышался. Но потом спохватился, нельзя заставлять ждать ифрита! Он запрыгнул внутрь кибитки и стал быстро перебирать товары, пытаясь сообразить, что может быть достойной меной для яйца василиска и при этом удовлетворять просьбе Нахаба.

Вдруг в руки попался короб с плотно закрытыми туесками. Туески эти были необычные. Их плела одна ведунья-травница в далёкой, почти забытой всеми деревушке. Её туески могли сохранять внутри себя свежесть месяцами, если не годами. И Тарк понял — дальше искать не надо! Он взял короб и выбрался наружу. Поставил короб перед ифритом и откинул крышку. Тот с любопытством наклонился и принялся из рассматривать. Тарк достал один из туесков и осторожно открыл его. Содержимое туеска источало дивный запах свежей сочной клюквы.

Взглядом попросив разрешения и дождавшись кивка в ответ, ифрит осторожно достал одну ягодку и положил в рот, раскусил. Тарк не смог удержаться от улыбки, видя, как перекосило лицо ифрита. Тот, всё ещё щурясь от кислого вкуса, широко улыбнулся:

— Да! То, что надо, уважаемый Тарк!

Коробейник бережно закрыл туесок, убрал его в короб и закрыл крышку. Пояснил:

— Тут в туесках не только клюква. Здесь разные ягоды: морошка, брусника, рябина, голубика... Честно сказать, я сам не знаю, какие ягоды в каких туесках, случайно вышло, что тебе досталось попробовать самую кислую из всех. Они будут свежими, пока не достанешь их наружу, потом постепенно с ними случится то, что случается с ягодами на воздухе. И надо плотно закрывать туески.

Он пододвинул короб в сторону ифрита.

— Я отдаю его со всем содержимым за одно яйцо Симурга.

Сказал, и на сердце стало тяжелее. Как он сможет отдать эту жизнь тому старику? И как он сможет нарушить слово? Ифрит прервал его думы:

— Спасибо тебе за столь щедрую плату, торговец Тарк! Я сделаю тебе подарок в ответ! Я надеюсь, он сделает тебя счастливым. Но уговор — подарок не открывать, пока не отдашь товар тому, кому он предназначается!

Уговор ничем не грозил, поэтому Тарк согласился. На ладонях ифрита появились два ларца. Он протянул левую руку, на которой ларец был побольше:

— Этот — для того человека. Ты должен отдать ему из рук в руки, и он сам должен его открыть.

Тарк с поклоном принял ларец и поставил его в кибитку. Ифрит протянул правую руку с ларцом поменьше:

— А этот — подарок для тебя. Помни, открыть его надо только после того, как отдашь товар!

Тарк рассыпался в благодарностях. Не каждый может похвастаться подарком от ифрита! Но несмотря на это, на сердце у него было тяжело.

Не успел он положить второй ларец в кибитку и повернуться обратно, как ифрит уже исчез. На этот раз без грома и жара. Просто вот он был рядом — и его уже нет. И Тарк отправился в путь.

Обратная дорога, хоть и был известна, по ощущениям заняла времени гораздо больше, чем путь за яйцом. Всё это время Тарк мучался, не в силах принять решение. И только въезжая в город, где жил тот старик, вспомнил, что́ сказал ему ифрит. Он должен отдать этот ларец покупателю. Получалось, что на него наложены два обязательства — слово, данное старику, и наказ ифрита.

С тяжёлым сердцем заходил он во двор дома того старика. С мрачным видом, без обычных шуточек и каламбуров, доставал из котомки ларец. Отдал прямо в трясущиеся от нетерпения руки старика и ни слова не говоря, повернулся к выходу. Уже выходя в двери, услышал тихий скрип открываемой крышки и восторженный вздох старика. Удивился мимоходом, что на стенах не видно отблеска того разноцветия, которое он видел в руке ифрита. Видимо, яйцо не желало светиться перед смертью.

Придя домой, он достал подарок ифрита. Маленький ларец блестел металлическими обводами и сверкал цветными камнями. Тарк уже хотел было убрать его подальше, но любопытство взяло верх. Он осторожно поднял крышку и в глаза брызнуло радугой неописуемых цветов. Яйцо Симурга, мерцая и переливаясь непостижимыми глазу цветами, ритмично пульсировало на мягкой подложке. А из ларца вдруг раздался голос ифрита:

— Мы умеем смотреть души людей, уважаемый торговец Тарк. Это мой тебе подарок за то, что ты пожалел эту жизнь. Взрасти же её на радость себе и своим близким!